Виктор Михайлов - По замкнутому кругу

Вот уж поистине „хорошие воспоминания“ — злее насмешки и не придумаешь!

Человек сказал мне: „Я понимаю ваше недоумение, конечно, „Ф-2“ перестал существовать, и было трудно надеяться на весточку от доктора Рюмриха, но история циклична, все повторяется. Вы будете звать меня „Бэнет“. Новый пароль явки: „Время боится пирамид“. Вот вам пять тысяч рублей. Мне будет нужна рация к середине июля, но я зайду к вам раньше“, — закончил Бэнет и, протянув мне руку, простился и вышел из мастерской.

Я еще чувствовал резкое и сильное пожатие его большой, сильной руки, а мне уже казалось, что всего этого не было, что это почудилось мне… И только пачка денег, лежащая на верстаке, свидетельствовала о реальности этой встречи.

Я написал все, ничего не утаив.

Решать мою судьбу буду не я, но любое решение я буду считать справедливым…»

На этом заканчивалось письмо Холодова. Последняя страничка его рукописи казалась неполной, от листа была оторвана, по крайней мере, одна треть страницы.

Приложив к краю рукописи узкий листок «посмертной записки» Холодова, Никитин установил, что эта записка и была оторвана от страницы.

Вот чем заканчивал свое письмо Холодов:

«Во всем том, что произошло, я виню только самого себя. Жена моя ничего не знала. Прошу вас избавить ее от каких бы то ни было неприятностей.

Тимофей Холодов».

РАЗГОВОР ЗА ПОЛНОЧЬ

Мифическая птица Феникс сгорала и вновь возрождалась из пепла. Действительность превзошла миф — письмо Холодова, дважды сожженное, разорванное на клочки, было восстановлено и вручено адресату.

Полковник отложил письмо, встал и прошелся по кабинету. Никитин молча наблюдал за ним.

В открытое окно влетел бражник, было слышно, как он бьется своим тугим сигарообразным телом о матовый плафон люстры. Отзвонили куранты. До отхода поезда в Славоград оставалось полтора часа.

Полковник сел в глубокое кресло рядом с Никитиным, потирая большим и указательным пальцами подбородок, что всегда служило у него признаком напряженной работы мысли.

— Бэнет получил явку к Холодову как к связному, ему была нужна рация. В первую же встречу Холодов вызвал у него недоверие. Бэнет пришел во второй раз, чтобы проверить Холодова, — в раздумье сказал полковник. — Через окно можно было наблюдать за тем, что делается в мастерской?

— В плотном молескиновом занавесе, закрывающем окно, узкая полоска просвета. Фасад дома погружен в темноту, а через этот просвет видно все, что происходит, в ярко освещенной мастерской, — ответил Никитин.

— Прежде чем войти в мастерскую, — продолжал полковник, — Бэнет некоторое время наблюдал за Холодовым через окно. Он видел, что Холодов что-то писал и при стуке в дверь спрятал написанное. Это усилило подозрение агента. На предложение Бэнета выпить Холодов ответил согласием: он не хотел раньше времени насторожить агента. Бэнет поправил занавеску на окне и налил ему в стакан водку с большой дозой хлоралгидрата. После того как Холодов впал в состояние наркотического сна, агент извлек спрятанное Холодовым письмо и прочел его. Решение убить Холодова пришло, как только он понял, что радист его выдаст. Мысль создать впечатление самоубийства появилась после прочтения заключительной части письма. Эти строки могли быть использованы в качестве посмертной записки Холодова. Теперь возникает такой вопрос: Хельмут Мерлинг и Бэнет одно и то же лицо?

— Это разные лица, — уверенно сказал Никитин. — У Мерлинга алиби! В день смерти Холодова он в магазине антикварии на Арбате продал Луизе Вейзель пейзаж. Кроме того, его обувь была заляпана грязью, предположительно глиной. А в Москве несколько дней было сухо и солнечно.

— Но дожди где-то прошли?

— По сведениям синоптиков, накануне сильные дожди прошли в треугольнике Гжель — Быково — Пятьдесят второй километр. Это на востоке области, подмосковная Мещера. Кстати, Гжель — месторождение тугоплавких глин.

— А Славоград?

— Песчаная почва, да и дожди, как утверждают старожилы, не были десять дней. Кроме того, мне думается, что Мерлинг — резидент, общение с которым, во избежание провала, было разрешено Бэнету лишь в крайнем случае…

— На основании каких фактов ты, Федор Степанович, пришел к такому заключению? — с интересом спросил полковник.

— Целая цепь фактов позволяет сделать такие выводы. Начну по порядку. — Никитин вынул из кармана листок бумаги, исписанный убористым почерком, и прочел: — «…его маленькие, по-женски слабые руки с тонкими пальцами были руками талантливого человека. На протяжении многих лет работы в Цинциннати Хельмут Мерлинг считался самым лучшим и самым тонким художником по рисунку тканей». Так утверждал Хью Мориссон, корреспондент отдела судебной хроники газеты «Джексонвилл стар» в 1943 году. Холодов в своем письме пишет: «…я еще чувствовал резкое и сильное пожатие его большой, сильной руки…» Мориссон нас уверяет, что у Мерлинга маленькие, по-женски слабые руки. Холодов говорит о сильной, большой руке. Мне кажется, можно сделать вывод, что человек, посетивший Холодова, и Хельмут Мерлинг не одно и то же лицо. Дальше Хью Мориссон пишет: «Мерлинг своей внешностью вызывал недоумение. Казалось странным: невысокого роста человек, весивший сто сорок три фунта, с серым, ничем не примечательным лицом, мог вызвать такой сильный общественный резонанс в стране…» Английский фунт равен 453,6 грамма, стало быть, Мерлинг весит что-то около шестидесяти пяти килограммов. Мог ли человек с таким весом подтянуть и закрепить на крюке тело Холодова, весившего восемьдесят семь килограммов? Думаю, что это было бы ему не под силу.

— Логично, — согласился полковник. — Но на основании каких фактов ты приходишь к заключению, что Бэнет может обращаться к резиденту только в исключительных случаях?

— Если бы связь через Мерлинга была надежной и постоянно действующей, Бэнет не сделал бы рискованной попытки использовать в качестве связного Холодова, много лет назад завербованного гитлеровской разведкой. Теперь обратите внимание, Сергей Васильевич, на следующее очень важное обстоятельство: Бэнет говорит Холодову: «Мне будет нужна рация к середине июля…» А директор завода в беседе со мной высказал такую мысль: «Вся эта история меня очень беспокоит в связи с тем, что в середине июля мы пускаем в серийное производство новую марку автоматического прицела». Сопоставление этих фактов приводит к мысли, что, как только Бэнет получит интересующие его сведения, он за отсутствием рации вновь отправится к Хельмуту Мерлингу. Если нам удастся выявить Бэнета, то, установив за ним наблюдение, мы обнаружим и Мерлинга.

— Ты, Федор Степанович, считаешь, что Бэнет мог войти и выйти из мастерской Холодова, проделав довольно сложную манипуляцию с веревкой, оставаясь никем не замеченным? — спросил полковник.

— Да, считаю это возможным и вот почему: мастерская закрывалась в восемь часов; заперев мастерскую, Холодов написал это письмо. Двенадцать страниц убористого текста — это минимум два-три часа времени, а в одиннадцать часов ночи на улицах безлюдно. Славоград — город рабочих, в нем жизнь начинается рано, и в двенадцатом часу ночи горожане уже спят, — ответил Никитин. — Я понимаю, Сергей Васильевич, вашу мысль. Очень может быть, что путем опроса большого количества людей нам и удалось бы выявить человека, обратившего внимание на Бэнета, когда он выходил из мастерской. Но мне кажется, опрос не останется тайной и для агента, насторожит его и затруднит нашу и без того сложную работу.

— Мне не понятно одно, Федор Степанович, почему для обобщений ты пользуешься Хью Мориссоном? Прошло много лет с тех пор, как американский журналист наблюдал Мерлинга, ты же видел его недавно, не прошло и года… Если в сороковых годах агенту было едва за тридцать, то сейчас ему под шестьдесят!

— Я пользуюсь сведениями Мориссона, если в них нет противоречий. Помните, у Марфы-собачницы, в комнате Мерлинга, я видел спортивный эспандер с лоснящимися ручками от частого употребления. У Мерлинга сильное, тренированное тело. Он за собой следит. И если в «шалаше» Завалишина пили запросто во время обильных обедов, Мерлинг не пил ни капли и был воздержан в еде. Не могу не пожалеть, что способности этого человека направлены в такое русло.

— О каких способностях Мерлинга ты говоришь?

— Он в совершенстве владеет несколькими языками, яркий, самобытный художник. У него отличная, мгновенная реакция, вспомните историю с пластилином…

— А как же понимать происшествие на железнодорожном переезде? Реакция не сработала?

— Он был возбужден и знал о погоне, идущей по следу…

— Хорошо, оставим это. — Подумав, полковник спросил: — А не лежит ли ключ к решению вопроса, кто такой Бэнет, в самих микрокадрах?