Владимир Быстров - Учебная поездка

 – Ты что, ничего не видишь? – отчитывала она отца, – Твои же однокурсники – троечники, между прочим – давно уже все генералы! И служат – кто в ГДР, кто – в Венгрии, или на крайний случай – в Польше! А ты, как был "настоящим коммунистом", так и остался! Пора бы уже поумнеть, не мальчик!

 Отец хмуро молчал, пыхтел в пышные командирские усы, потом, наконец, не выдерживал:

 – Чего ж ты тогда моталась за мной по всем гарнизонам? Оставалась бы себе в Питере! Сейчас многие так делают...

 На что мать беззлобно восклицала:

 – Тьфу, вот ведь дубина в погонах! Потому и ездила, что любила!

 И, пригнув его голову рукой – был он заметно выше матери – чмокала в щеку:

 – Нет, тебя уже не переделать! Правильно говорят – горбатого могила исправит!

 И отправлялась на кухню готовить ужин.

 После таких проработок отец, обычно, виновато смотрел на сына и спрашивал:

 – А ты, сынок, как думаешь? Может и правда, нужно было подмазать кого-нибудь?

 Впрочем, в его способность "подмазать" в семье никто не верил. И, когда вместо фактически уже полученной должности командира дивизии вместе с давно ожидаемым и вполне заслуженным званием генерал-майора, ему предложили уволиться в запас "по состоянию здоровья", все восприняли это даже с каким-то облегчением – теперь можно было, наконец, вернуться домой, в свой родной город.

 Теперь, получив распределение в столицу, Леха вспомнил все эти разговоры.

 – Ма, ну чем Питер хуже? Я вообще Москву не люблю! Шумная, суетливая, народ какой-то злой... На улице никто никогда не остановится, не подскажет, как пройти! Да и в армию я, честно говоря, не очень... Хватит с нас и отца!

 В глубине души он все же испытывал чувство гордости: как же, из всего курса его одного направили в Москву, да еще и в "ящик"! Правда, почему-то в направлении написали, что место работы - в/ч 17835. "Наверное, из соображений секретности!" – решил он, и чувство гордости только усилилось.

 На поверку "ящик" оказался самым обычным НИИ, располагавшимся во вполне современном многоэтажном здании в одном из новых районов Москвы. Впрочем, и сама работа, на первый взгляд, ничем особо секретным не отличалась. Как и в студенческой научно-исследовательской лаборатории, Алексею поручили программирование новых микросхем. Предназначения их он не знал, но догадывался, что управлять они будут вовсе не станками на конвейере какого-нибудь машиностроительного завода.

 Первое время он жил в институтской гостинице для приезжих, но уже спустя два месяца ему, к большой зависти остальных рядовых сотрудников, неожиданно предоставили однокомнатную служебную квартиру. Тут же на Юго-Западе, совсем недалеко от института. А прямо перед Новым Годом случилось событие, вызвавшее еще большее удивление и уже открытую неприязнь даже среди старых работников НИИ – Алексею предложили загранкомандировку. Да не в какую-нибудь Болгарию или Польшу, а в самую что ни на есть капиталистическую ФРГ!

 – Тебя что, правда, в Дюссельдорф отправляют? – с нескрываемой завистью спросил его новый институтский дружок Олег Липкин.

 – Да, там конференция какая-то по микропрограммированию будет – как раз моя тема. Я уже и документы в аспирантуру подготовил, "диссер" буду готовить! –  гордо ответил Алексей.

 – Странно… – задумчиво сказал Олег, – Это, вообще-то, и моя тема тоже… А я все-таки здесь третий год! 

 И с недовольным видом отошел от Захарова.

 В институтской столовой к Алексею неожиданно подошел начальник 1-го отдела Анатолий Викторович Сагдеев. Чем конкретно он занимался, никто не знал, но поговаривали, что помимо своей основной должности, он является еще негласным сотрудником органов – "сексотом". Ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение никто, разумеется, не мог, да и не пытался – а вдруг!...

 – Алексей Алексеевич, загляните ко мне после перерыва! – вполголоса сказал он Захарову и, словно ничего не произошло, направился со своим подносом искать свободное место. 

 "Сейчас начнет инструктировать, как вести себя на "вражеской территории", – недовольно подумал Алексей, подходя к кабинету Сагдеева и вспоминая многочисленные истории и анекдоты про эти инструктажи. Однако то, что он услышал в этом кабинете, привело его в полное замешательство.

 – Алексей Алексеевич! – негромким вкрадчивым голосом обратился к нему начальник 1-го отдела, – Вас не удивило, что вы, молодой специалист, без году неделя как окончивший институт и попавший в наш НИИ, сразу получили служебную квартиру? А тут еще и эта поездка в ФРГ... Что вы сами думаете по этому поводу?

 От неожиданного вопроса Леха растерялся.

 – Ну... видимо, я не самый плохой специалист… – неуверенно начал он.

 – Ладно, не гадайте! – Сагдеев изобразил некое подобие улыбки, – Все значительно проще!

 Он достал из ящика стола какую-то, завернутую в газету, небольшую "колбаску".

 – Соответствующими органами было решено привлечь вас к одной весьма важной операции. Вижу, вы уже обратили внимание на этот пакет...

 Он развернул газету – внутри оказался небольшой столбик обычных пятикопеечных монет.

 – Это вы должны отвезти в Дюссельдорф. Не удивляйтесь и не старайтесь выяснить назначение и смысл этой посылки. Вам это не нужно! – последнюю фразу он произнес с мягким нажимом, – Просто доставите туда, куда я вам укажу – и все! Дальнейшее уже сделают другие люди. Да, кстати, не пытайтесь узнать, кто эти люди – это может закончиться для вас не очень хорошо! И вовсе не обязательно по нашей вине…

 Из дальнейшего разговора Алексей понял, что пакетик с монетами следовало просто оставить в камере хранения в аэропорту Дюссельдорфа. Номер ячейки Сагдеев ему назвал и попросил не записывать, а лишь хорошенько запомнить. В дальнейшем он несколько раз переспрашивал у него этот  номер, с удовлетворением отмечая, что Алексей действительно запомнил его хорошо.

 – От вас требуется только одно – найти разумное объяснение этому пакету на таможне! – разъяснял Сагдеев Захарову суть его задания, – Как здесь в Москве, так и там в Дюссельдорфе. Впрочем, я уверен в вашей фантазии и изобретательности. В Москве мы вас, разумеется, подстрахуем, но, имейте в виду, если нам придется вмешаться, то операция будет сорвана и придется искать другие пути доставки посылки. А это, как вы понимаете, время...

 Из кабинета Сагдеева Леха вышел в совершенно растрепанных чувствах.

 В попытках придумать какой-нибудь хитроумный способ перевоза посылки через границу он провел несколько оставшихся до поездки дней, пока, наконец, не понял всю их бессмысленность. Наверняка, все способы тайно что-либо вывезти были уже давно и хорошо изучены всеми таможенниками мира, и придумывать что-то новое, было пустой тратой времени. Следовательно, нужно было просто найти разумное объяснение, зачем он тащит с собой в Германию эти несчастные пятаки. Но и здесь его фантазия оказалась бессильной и он, как это не раз случалось перед экзаменами в институте, махнул на все рукой, надеясь, что решение придет само собой, когда будет просто некуда деваться. На помощь или подсказку Сагдеева рассчитывать не хотелось – это могло повлечь за собой потерю всех неожиданно доставшихся ему привилегий.

 С этими мыслями, когда наступил решающий день, Леха уложил пакетик с монетами в дипломат прямо поверх служебных документов и сменных сорочек, и отправился в аэропорт. Подходя к пункту таможенного досмотра, он старался держаться уверенно и беззаботно, всем видом демонстрируя, что ничего противозаконного в его багаже нет. Раскрыв дипломат, он передал его таможенникам – молодой девушке и парню чуть постарше в одинаковых зеленых мундирах.

 – А здесь у Вас что? – спросил парень со звездочкой младшего лейтенанта.

 Как ни странно, именно эта звездочка…"

 – Да ты меня совсем не слушаешь! – обиженно заметил Леонид.

 Очнувшись от воспоминаний, Захаров отрицательно замотал головой:

 – Нет, что ты, слушаю, конечно! Ты хотел что-то рассказать о своей учебной поездке?

 – Точно слушаешь? Ну, тогда давай еще по чуть-чуть! 

 Быков налил еще по полстакана джина, разбавил его "Швепсом" и не спеша, маленькими глотками выпил. Потом с некоторым сожалением осмотрел пустой стакан и начал рассказывать...

ГЛАВА 3

"... следует максимально использовать легальные сведения, получаемые из открытых источников. Легенда прикрытия, по возможности, не должна содержать сведений, которые невозможно проверить путем обычного изучения или анализа, не прибегая к специальным методам"

(Ален Даллес, "Искусство разведки")

 "…из окна вагона был виден почти весь залив, морской порт и часть судоверфи, на которой можно было хорошо рассмотреть находившееся там судно. Оно сразу привлекало внимание своими необычными размерами и обводами. Хищно наклоненный вперед форштевень выдавал в нем военный корабль. Знакомый холодок в затылке подтвердил ощущение неожиданной удачи, и, пропев мысленно: "…из вагонного окна верфь секретная видна", Ленька возбужденно впился глазами в судно. Однако, верный уже отработанной привычке, тут же отвел взгляд в сторону залива.