Николай Шебуев - Берта Берс. В сетях шпионажа

Но вряд ли Шебуевым руководил денежный расчет. Я думаю, он ничуть не притворялся, изливаясь на страницах “Весны”, как дорога ему пестрая аудитория его “весенних” (так он их звал) поэтов и художников. Стоило поглядеть на его фигуру в рыжем пальто и цилиндре, на его квартиру, полную ужасных “Nu” и японских жардиньерок, прочесть какую-нибудь его “поэму в прозе” или выслушать из его уст очередную сентенцию о “красоте порока”, чтобы понять, что в этом море пошлости и графомании он не самозванец, а законный суверен».

Впрочем, публиковались в журнале Шебуева и маститые авторы (А. Аверченко, Л. Андреев, К. Бальмонт, Н. Гумилев, А. Куприн и др.). Примечателен журнал и той ролью, которую он сыграл в истории русского литературного авангарда: некоторое время в «Весне» редакторствовал В. Каменский, здесь впервые начали печататься футуристы (Каменский, И. Северянин, В. Хлебников, Н. Асеев).

После революции 1917 г. Шебуев, до закрытия издания, работал в газете «Петроградский листок». Неуемная энергия не изменила ему и в советские годы: он редактировал периодические издания, выпустил несколько поэтических книг («Троица», «Гладиатор», «Первый крик» и др.), мемуары об издании «Пулемета», писал о детских рисунках («Детские глаза», 1922), составлял альманахи «безбожников» («Москва безбожная», 1930). О быте Шебуева в 1920-е гг. вспоминает Э. Миндлин:

«…Шебуев редактировал то один, то другой новый журнал. Из-здательство “Книгопечатник” пригласило Шебуева редактировать большой и довольно толстый еженедельник “Всемирная иллюстрация”. Этот журнал продержался дольше других. Редакция помещалась в Китай-городе в здании у белой Китайгородской стены, ныне не существующей. Но Шебуев предпочитал принимать авторов у себя дома и о редакционных делах разговаривал с ними за чашкой чая с лимоном.

“С цитроном”, как он говорил, неизменно и упрямо произнося вместо “лимон” — цитрон.

Квартиры Шебуева бывали всегда в самых неожиданных местах. Жил он с молоденькой женой и ребенком и в одной из бывших келий Новодевичьего монастыря и здесь же в келье принимал авторов, монтировал иллюстрации. Но, пожалуй, самым удивительным жилищем Шебуева была комната с окнами в Московский ботанический сад. Если авторы заставали Николая Георгиевича занятым срочным делом, он предлагал им, пока освободится, погулять в Ботаническом саду.

— А вы, батенька, лезьте в окно и походите себе по саду. У нас в Ботаническом саду хорошо. Не стесняйтесь, батенька, лезьте. Автор, пришедший не вовремя, лез через окно в Ботанический сад и гулял, дожидаясь Шебуева. А то, бывало, когда предстоял более или менее обстоятельный с автором разговор, Николай Георгиевич предлагал:

— Батенька, что нам с вами в четырех стенах сидеть? Поговорим на свежем воздухе. — И первым, несмотря на грузность и на стариковские свои годы, садился на подоконник, перебрасывал ноги и прыгал на дорожку Ботанического сада — благо жил в первом этаже старого дома.

К этому времени облик Шебуева изменился. Он уже не носил котелка песочного цвета — голову покрывал шелковой черной ермолкой, какие носят старые академики, а пиджачную пару и парижские галстуки сменил на длинную, почти до колен, толстовку какого-то пыльного серого цвета. Но золотое пенсне с длинным, по грудь, шнурком по-прежнему поблескивало и подрагивало на его маленьком тонком носу».

Н. Г. Шебуев умер в феврале 1937 г. и был похоронен на Новодевичьем кладбище.

Роман «Дьяволица», безжалостно пародирующий штампы расплодившихся в конце XIX — начале ХХ вв. «уголовных романов», причем именно русских, часто беспомощных сочинений — был впервые опубликован в 1914 г. на страницах «Синего журнала». При всей язвительности своего «чрезвычайно уголовного романа» Ше-буев, профессиональный сатирик и юморист, хорошо понимал секрет хорошей пародии, для которой одной насмешки недостаточно — и потому дал читателям образчик вполне захватывающего и увлекательного «бульварного чтива».

В последних строках книги автор пообещал новый роман о «подвигах очаровательной авантюристки» Берты Берс, «по своей чрезвычайной уголовности» ничуть не уступающий «Дьяволице». Свое обещание Шебуев сдержал — но, очевидно, война внесла свои коррективы, и «Берта Берс» стала пародией на романы шпионские (и заодно «гипнотические»).

Оба романа вошли в изданное М. И. Семеновым в Петрограде в 1915 г. шеститомное собрание сочинений Шебуева. В двухтомнике, выпущенном издательством Salamandra P.V.V. ровно сто лет спустя, тексты публикуются по этому изданию с исправлением очевидных опечаток, а также ряда устаревших особенностей орфографии и пунктуации.

А. Шерман

Примечания

1

Ладно, готово! — английское восклицание (Прим. авт.).

2

Перечислены имена знаменитых фельетонистов, публицистов, драматургов, актеров, писателей, издателей начала ХХ в. (Прим. изд.).

3

Плотная хлопчатобумажная или шерстяная рубчатая ткань (Прим. изд.).

4

Эпатировать буржуа (фр).

5

Делайте вашу ставку, месье (фр.).

6

Таубе по-немецки — голубь (Прим. авт.).

7

В три па (фр.).

8

Я огнеупорна, мой ангел (фр.).

9

Несчастный дьявол (фр.).

10

Негодяй (фр.).

11

На войне как на войне (фр.).

12

Так в тексте (Прим. изд.).

13

Институт красоты (фр.).

14

Свенгали — герой романа английского писателя Джорджа дю Морье «Трильби» (1895), который с помощью гипноза соблазняет и эксплуатирует молоденькую девицу Трильби, превращая ее в знаменитую певицу (Прим. изд.).

15

Мыс и поселок на северном берегу Финского залива, в описывааемое время место казней (Прим. изд.).

16

Здесь и еще в одном случае автор ошибочно называет Марью Николаевну «Марьей Львовной» (Прим. изд.).