Ян Флеминг - Бриллианты вечны. Из России с любовью. Доктор Ноу

Бонд вежливо улыбнулся в ответ.

— Из Лондона мне сообщили, что вы убили человека. Охотно верю. Видно, что вы на это способны. Хотите еще поработать на нас?

— Это зависит от того, что надо делать, — ответил Бонд. — Или скорее, — он надеялся, что фраза прозвучит не очень фальшиво, — от того, сколько за это заплатят.

Горбун визгливо рассмеялся. Он повернулся к водителю.

— Роки, вытащи мячики и вскрой их. Держи. — Он сделал быстрое движение правой рукой и, раскрыв ладонь, протянул ее водителю. На ладони лежал обоюдоострый нож с плоской, обернутой изолентой, рукояткой. Бонд сразу узнал оружие: нож для метания в цель и отдал должное тому, что трюк с его появлением горбун проделал очень ловко.

— Щас сделаем, босс, — сказал водитель, и Бонд заметил, с каким рвением он взял нож и присел, чтобы расстегнуть карман сумки, где лежали мячики.

Горбун оставил Бонда и вернулся к креслу. Усевшись, он взял стакан с молоком, с отвращением посмотрел на него и выпил содержимое в два глотка. Взглянул на Бонда, как будто ждал от него поддержки.

— Язва? — сочувственно спросил Бонд.

— А тебя кто спрашивает? — злобно процедил горбун, но тотчас же перенес свое раздражение на водителя. — Ну, что ты там возишься, Роки? Давай, выкладывая мячики на стол, чтобы я видел как ты с ними обращаешься! Номера на каждом — это места пробок. Их-то и надо вытащить.

— Все будет в ажуре, босс, — быстро сказал водитель. Он поднялся, держа в руках шесть новых мячиков, и положил их на стол. Пять из них все еще были завернуты в черную глянцевую бумагу. Роки взял шестой мячик, повертел его в пальцах, взял нож, воткнул его в мячик и нажал. От мячика отделилась пробка. Полсантиметра в диаметре. Открытый мячик он передал через стол горбуну. Тот вытряхнул на покрытую кожей крышку стола содержимое мячика: три необработанных камня по 10–15 карат.

Горбун задумчиво повозил пальцем по столу.

Водитель продолжал свою работу до тех пор, пока Бонд не насчитал на столе восемнадцать камней. В необработанном виде они не производили впечатления, но если это были камни высокого качества, то, по догадке Бонда, после огранки их стоимость наверняка составила бы не меньше ста тысяч фунтов.

— Все, Роки, — сказал горбун. — Восемнадцать штук. Все на месте. Теперь забери эти деревяшки и отправь их с одним из ребят в «Астор». Туда пусть отвезут и вещи этого парня: для него там снят номер. И сложите все в этом номере. Понятно?

— Понятно, босс. — Водитель оставил нож и опустошенные мячики на столе, застегнул сумку для гольфа и, закинув сумку на плечо, вышел.

Бонд подошел к стоявшему у стены стулу, подтащил его к столу и сел лицом к горбуну. Медленно вытащил сигарету и закурил. Потом посмотрел на горбуна и сказал: — Ну, а теперь, если все в порядке, я бы не прочь получить свои пять тысяч долларов.

Горбун, внимательно следивший за движениями Бонда, опустил глаза на кучку лежавших перед ним алмазов. Он разровнял кучку, сложил из камней круг и вновь посмотрел на Бонда.

— Все свое вы получите, мистер Бонд, — высокий голос звучал четко и деловито. — А можете получить и больше. Но порядок оплаты разработан так, чтобы обезопасить и вас, и нас. Всю сумму наличными вы не получите. Думаю, вы понимаете почему, мистер Бонд. Вам ведь и самому, наверняка, доводилось оплачивать чужие услуги, когда вы делали свою карьеру взломщика. Очень опасно, когда у человека появляются большие деньги. Он начинает хвастаться, сорить деньгами направо и налево. А если попадет в полицию, и его начинают там спрашивать, откуда взялись деньги, то ответить ему и нечего. Вы согласны?

— Да, конечно, — сказал Бонд. Его удивила логичность и разумность сказанного. — В этом что-то есть.

— Поэтому, продолжал горбун, — я и мои друзья платят за услуги наличными очень редко и только небольшие суммы. Но зато мы делаем так, что человек сам зарабатывает деньги. Вот вы, например. Сколько у вас сейчас денег?

— Где-то около трех фунтов с мелочью. — ответил Бонд.

— Прекрасно, — сказал горбун. — Сегодня вы встретились со своим другом — господином Дерево. — От ткнул себя в грудь пальцем. — То есть со мной. Весьма уважаемым человеком, с которым вы познакомились в Англии в 1945 году, когда он занимался сбытом не нужных армии товаров и вещей. Вы ведь помните?

— Да.

— Тогда я проиграл вам в бридж пятьсот долларов, но отдать их не смог. Это было в отеле «Савой», помните?

Бонд кивнул.

— Сегодня, когда мы встретились, я предложил вам сыграть на весь этот долг: я выигрываю — мы квиты, вы выигрываете — получаете тысячу, так? Я проиграл, и у вас теперь есть тысяча долларов, и эту историю я, добропорядочный налогоплательщик, могу подтвердить где угодно. Вот ваши деньги. — Горбун вынул из заднего кармана бумажник и протянул Бонду десять банкнот по сто долларов.

Бонд взял деньги и положил в карман.

— Дальше, — продолжал горбун. — Вы сказали, что хотели бы сходить здесь у нас на скачки. Я вам тогда сказал: «Почему бы вам не съездить в Саратогу. Ведь делами мы займемся только в понедельник». Вы согласились и отправились в Саратогу с тысячей долларов в кармане. Так?

— Забавно, — сказал Бонд.

— Там вы поставили все деньги на один заезд, и оказалось, что выигрыш выплачивается в пятикратном размере. Таким образом, вы получили свои пять тысяч, и если кто-нибудь начнет о них расспрашивать — у вас на все есть ответ.

— А что, если лошадь проиграет?

— Не проиграет…

Бонд решил не развивать эту тему. Итак, он уже вторгся в гангстерский мир. По крайней мере, в ту его часть, которая занимается жульничеством на скачках. Он посмотрел прямо в узкие блеклые глаза с косинкой, глаза горбуна… и ничего в них не увидел. Теперь, подумал Бонд, пришла пора двигаться дальше.

— Это все просто замечательно, — сказал Бонд, надеясь, что ему поможет лесть. — У вас здесь все здорово придумано. Люблю иметь дело с осторожными людьми.

В глазах-щелочках не появилось ни малейшего интереса.

— Мне не хотелось бы сразу возвращаться в Англию. Наверное, люди вроде меня могут вам понадобиться и здесь?

Горбун вновь принялся внимательно разглядывать Бонда, но на этот раз как хозяин, покупающий лошадь. Потом он посмотрел на лежавшие перед ним выложенные в кружок алмазы и аккуратно, неторопливо переделал круг в квадрат.

В комнате было очень тихо. Бонд тщательно изучал свои ногти.

Наконец горбун поднял на него глаза.

— Может быть, — задумчиво сказал он. — Может быть и для тебя чего-нибудь будет. Ошибок ты не наделал. Пока. Продолжай в том же духе и не суй нос куда не надо. Позвони мне после скачек, и я дам ответ. Но главное, как я сказал, ни во что не вмешивайся и делай только то, что велят. Понял?

Бонд перевел дух. Пожал плечами:

— А зачем мне нарываться на неприятности? Я просто ищу работу. Можете сказать своим шефам, что я ничем не брезгую, лишь бы хорошо платили.

Впервые глаза горбуна ожили. В них отразилась обида и злость, и Бонд испугался: не переиграл ли он?

— Ты что же это думаешь?! — возмущенно пискнул горбун. — Мы что — какие-нибудь дешевые уголовники, по-твоему? Черт побери! Впрочем, — глаза опять потухли, и он, смирившись, пожал плечами, — можно ли объяснить англичанишке, как делаются дела здесь? Слушай хорошенько. Вот мой номер телефона — Висконсин-73697. Запиши. И запиши еще вот что. Но держи язык за зубами, а то можно его потерять. — И пронзительный смех «Тенистого» никак нельзя было назвать веселым. — Четвертый заезд во вторник. Скачки милю с четвертью для трехлеток. Деньги поставишь перед самым закрытием касс. Понятно?

— Понятно, — ответил Бонд, старательно записывая.

— Вот и ладушки, — сказал горбун. — «Застенчивая улыбка». Лошадь с белой звездой на лбу и с белыми чулками. Играй на выигрыш.

8. Глаз, что никогда не спит

Когда Бонд спустился на лифте и вышел на раскаленную улицу, было уже 12.30.

Он повернул направо и медленно пошел к Таймс-сквер. Проходя мимо выложенного черным мрамором фасада «Бриллиантового дома», он остановился у двух небольших, скромных витрин, отделанных темно-синим бархатом. В центре каждой из них было выставлено всего по одному ювелирному изделию: серьге, состоящей из большого грушевидного бриллианта, соединенного с другим прекрасным камнем круглой формы. Под каждой серьгой лежала тонкая пластинка размером с визитную карточку, один уголок которой был загнут вниз. На пластинах были выгравированы слова «Бриллианты вечны». Бонд усмехнулся про себя: интересно, кто из его предшественников нелегально провез в Америку эти камни?

Он, торопясь, двинулся дальше в поисках какого-нибудь бара с кондиционером, где можно было бы укрыться от жары и спокойно все обдумать. Разговором он был доволен: он был готов к тому, что от него просто-напросто отмахнуться, но этого не произошло. Горбун показался ему довольно странной личностью. Было в нем что-то от клоуна, от провинциального актера. Могла вызвать улыбку его гордость за принадлежность к банде Спэнгов. Но смешным его никак нельзя было назвать.