Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова
Не откажешь мальчику в деликатности, понимает, что Дорн не сможет переступить порог старого дома. А отец, конечно, не выдержит встречи с Дорном.
— Ну, чего? Прошлый раз-то все нормально было?
— Да, Фред. Спасибо. Как папа?
— А я его видел? — огрызнулся Фред, ох, до чего же колюч стал мальчик. — Забежал на пять минут, с соседкой поговорил, чтобы приглядывала, она и так не отказывает… Врача бы хорошего.
— Будет. Тебе деньги нужны?
— Они всегда нужны. Только у тебя я не возьму. Чтоб не думал, будто я помогаю тебе из корыстных побуждений.
— О, господи! — вздохнул Дорн. — Я не тебе деньги даю, а твоему папе, на лечение…
Дорн достал бумажник и отдал Фреду все, что в нем было.
— Не знаю, когда мы теперь увидимся. Послезавтра я уезжаю, видимо надолго.
— Надолго? — переспросил Гейден. — Я вот еще что должен тебе сказать… Те люди, что старались для тебя, хотят, чтобы и ты был им полезен. В чем конкретно, не знаю. Но меня просили передать адрес: Вена, Ам Хоф, 10, Венская пожарная часть. Запомнил?
— Запомнил, — ответил Дорн…
Когда худенькая фигурка в черном мундире слушателя «школы Адольфа Гитлера» скрылась за старыми липами, Дорн подумал, что теперь самое время навестить генерала Гизевиуса — надо же посоветоваться относительно коррекции операции «Святой» в свете новых геополитических обстоятельств…
Гизевиус принял Дорна только поздно вечером. И как ни старался Роберт вывести разговор на интересующую его тему, ничего не получалось. «Пережать» он боялся. Оставалось только ненавязчиво доказывать генералу, насколько была бы полезна для работы с профессором этакая тактика запугивания. После австрийских событий впечатление может произвести лишь еще более мрачная перспектива.
Гизевиус в принципе идею одобрил, но не более того.
— Решите этот вопрос с Леем. Он по части интриг большой дока, — генерал засмеялся. — У вас ко мне все? В таком случае, Дорн, примите пожелания доброго пути. Чем скорее вы окажетесь в Лондоне, тем лучше. Встретите профессора во всеоружии, надеюсь, успеете организовать англичан на безусловную… — Гизевиус хмыкнул, — поддержку рейха.
Дорн понял — это его последнее слово.
«Видимо, Лей прав: Бломберг удален, но его идеи продолжают циркулировать. Лей в этом убежден. Почему? Потому что эта самая директива, или ее отдельные параграфы или дополнения к ней, и сейчас лежат в его сейфе. Да такой ли Лей крупный деятель, чтобы посвящать его в святая святых? Сомнительно, но попробовать все равно надо», — решил Дорн и поехал на Принцальбертштрассе.
Штандартенфюрер Лей был на совещании у Гейдриха. Дорн решил ждать, через полчаса Лей освободился. Дорн зашел в кабинет вместе с ним.
— Штандартенфюрер, обстоятельства заставляют меня спешить, генерал Гизевиус торопит, пора снова браться за старика.
— Так он же еще в Праге… — отозвался Лей.
— Тем лучше, сейчас, может быть, самое главное не столько обрабатывать Дворника, сколько тех, к кому он опять придет в Лондоне. Из этого и исходил генерал Гизевиус. Отсутствие Дворника в Англии в какой-то степени развяжет мне руки. Генерал посоветовал мне обратиться к вам, он считает вас мастером тонкой работы.
Лей, падкий на лесть, заулыбался, нарочито спохватился, что не предложил Дорну сесть, и жестом радушного хозяина указал на диванчик у окна. Вроде как пригласил поболтать непринужденно.
— Помните, мы говорили о вероятности подложить Дворнику дезинформацию для Бенеша? Генерал Гизевиус довольно благосклонно отнесся к этому вашему предложению.
— Моему? — удивился Лей…
— А разве нет? Мне показалось, что генерал Гизевиус оценил должным образом ваше руководство операцией.
— Гм, — крякнул Лей, вспомнив, как досадовал, что его обошли в разработке операции «Святой». — Я помню наш разговор, но…
— Между прочим, я видел эту бумагу у Гизевиуса, он показал мне ее… Но, думаю, он решил, что это ваша прерогатива — ознакомить меня подробнее с планами Бломберга относительно Чехословакии.
— Ах вот вы о чем… — разочарованно проговорил Лей. — Так и просите Гизевиуса, пусть он поможет вам составить «дезу».
— Это техническая работа… Зачем она генералу?
— Не понимаю, — пожал плечами Лей, — не понимаю. Старый документ, Бломберг уже не котируется… Я не думаю, что этот документ может произвести на Бенеша сильное впечатление. Уверен — директивы тридцать седьмого года известны вражеской агентуре, стало быть, известны Бенешу. Видимо, тут-то и заключена главная причина смещения Бломберга — его сейфы оказались дырявыми.
— В таком случае это и наша вина.
— Это вина абвера, Дорн. Мы тут ни при чем. И потом, это предположение — всего лишь моя собственная гипотеза.
— В таком случае вы противоречите себе, штандартенфюрер. Прошлый раз вы говорили мне, что у Йодля и Кейтеля нет самостоятельной политики и они…
— Я вам этого не говорил! — выпалил Лей.
— Да как же? Что вы так реагируете, штандартенфюрер?.. И тогда и сейчас мы беседуем без свидетелей. И только я знаю, что вы не считаете Бломберга тем полным старым маразматиком, каковым он уже стал в силу возраста, и что вы не слишком одобрили отставку министра. Отсюда и ваше отношение к его преемникам…
Лицо Лея пошло красными пятнами.
— Я говорил только о Кейтеле и Йодле!
«Ага, — усмехнулся про себя Дорн, — под преемником ведь можно понимать и самого фюрера, вот чего ты испугался».
— Разумеется, как может быть иначе? Ведь в душе вы остались верны опальному Бломбергу, считаете его идеи жизнеспособными, следовательно, не можете утверждать, что они не помогут нам в шантаже Дворника, а следовательно, и президента Бенеша.
«Пока ты шантажируешь меня, — подумал Лей, — и даешь понять, что способен «проговориться» тому же Гизевиусу, будто штандартенфюрер Лей — человек Бломберга и осуждает его отставку».
Лей понял, что сел крепко, и испугался. Однако инстинкт старого интригана подсказывал, что Дорну топить его, во всяком случае сейчас, невыгодно. Осторожно заметил:
— Конечно, меняется ситуация, меняется и подход к ней. Догматизм никогда не вел к успехам. Может быть, действительно можно что-то из старья использовать, обогатив, освежив… Но я не вижу необходимости делать это именно в вашем случае, Дорн.
— Почему? Сами говорите, документы старые. Следовательно, ими никто уже оперировать не станет. Но с другой стороны, это сильные документы, стратегически выверенные. А тактика… Нас же сейчас не интересуют частности. Что, со ссылкой на ОКВ, я бы мог подсунуть Дворнику? Вот ведь в чем вопрос. Как я понял генерала Гизевиуса, Бломберг предусматривал в первую очередь возможность помощи чехам со стороны русских и четко планировал упреждение этого вмешательства.
— Да… — задумчиво протянул Лей, и Дорн понял, что штандартенфюрер думает сейчас совсем о другом. О чем? Как ему не погореть
