Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

Тот предвосхитил вопрос и выпалил только одно слово:

— Безусловно! — Но тут же торопливо добавил: — Если мы сегодня будем формировать австрийский кабинет, министром юстиции надо назначить моего шурина. Он прекрасный юрист… И полная ариизация промышленности и банков! Концерн «Герман Геринг» готов принять в состав…

— Да подождите, Герман, — недовольно поморщился Гесс, — успеете… с продукцией на ярмарку.

— Вы забываете, Рудольф, у них золотой запас 230 миллионов марок! — намек Гесса до Геринга не дошел, он уже весь был в дележке.

Гитлер ждал, глубоко запрятав тревогу, — вдруг Шушнигу все-таки помогут те же французы, вдруг все сорвется… Гитлер пропустил мимо ушей подсчеты Геринга и расчеты Браухича, который тоже вычислял, что на присоединенной территории вермахт сможет призвать ни много ни мало 500—600 тысяч солдат — это 35 новых дивизий…

Без пятнадцати три в приемной адъютанта фюрера Видемана зазвонил телефон. Геринг с поспешностью, ему мало свойственной, устремился на звонок. Он не ошибся — на проводе была Вена. Зейсс-Инкварт доложил, что плебисцит отменен.

— Одну минуту, — ответил Геринг, — я должен сообщить это фюреру, но от себя добавлю, что на этом нельзя останавливаться, — он положил трубку на стол.

В кабинете стояла тишина. Все знали, что скажет Гитлер, но ждали, чтобы слово было произнесено.

— Этого мало, — сказал Гитлер, — но это первый шаг. Шушниг отказывается апеллировать к австрийцам, значит, не уверен в твердости своего положения. Что ж… Значит, немедленно требовать его отставки! И назначить время — до… до половины восьмого вечера. Если ультиматум не будет принят, на Вену посыплются бомбы. Так и передайте Зейсс-Инкварту.

Боком в кабинет вошел Геббельс.

— Может быть, — с ходу включился он в разговор, — может быть, если Зейсс-Инкварт примет пост канцлера, нужно позаботиться о его обращении к народу? — Гитлер кивнул. Геббельс всегда понимал его желания, как никто другой. — Мне нужно время…

— Он подождет, — Геринг кивнул на двери в приемную, где на столе так и лежала телефонная трубка. Когда Геббельс — писал он очень быстро — положил перед ним два листка: текст речи будущего канцлера и телеграмму Зейсс-Инкварта Гитлеру, пошел к телефону.

— Окончательный текст ультиматума таков, — строго сказал Геринг в трубку. — Отставка Шушнига и назначение канцлером Зейсс-Инкварта. Текст вашего обращения по радио к австрийскому народу и текст вашей телеграммы фюреру сейчас будут отправлены на аэродром с Глейзе-Хорстенау. Список членов кабинета привезет Кеплер, когда состав будет окончательно согласован. Слушайте текст телеграммы: «Временное австрийское правительство, которое после отставки правительства Шушнига считает своей задачей установление мира и порядка в Австрии, направляет германскому правительству безотлагательную просьбу о поддержке его в этой задаче и помощи, чтобы избежать кровопролития. С этой целью оно просит германское правительство прислать как можно скорее германские войска». Впрочем… — Геринг помедлил, — впрочем, посылать эту телеграмму нет смысла. Мы же имеем ее текст, так что будем считать, что в Берлине она уже получена.

Выслушав ответ Зейсс-Инкварта, Геринг положил трубку и вернулся к Гитлеру со словами:

— На случай неожиданного сопротивления правительства Зейсс-Инкварт готов выставить шесть тысяч штурмовиков и пятьсот офицеров СС. Так что, безусловно, 7-ю армию придется… — он озабоченно посмотрел на часы, прикинул, сколько времени осталось до истечения срока ультиматума, и спохватился:

— Я совсем забыл!.. У меня же сегодня вечером в Доме авиации прием… Ну, ничего, пусть начинают без меня. Там еще балет… А здесь есть много вопросов, которые стоит решить сейчас. — Геринг был озабочен тем, как ему обойти Тиссена и прихватить не только металлургические, но и химические предприятия Австрии в свой концерн. И Шахт, конечно, станет путаться под ногами. «Нужно сказать Адольфу, чтобы он сам следил за перераспределением. Иначе мы просто все вцепимся друг другу в глотки». — Я уже говорил, в банках Австрии вклады семьи Ротшильд… Химические комбинаты… То, чего недостает «Донау хеми АГ»… Оружейников, конечно, возьмет Крупп. Я все должен учесть, все производство Австрии включить в четырехлетний план! А мой концерн «Герман Геринг»…

— Кто будет штатгальтером? — вдруг спросил Геббельс.

— Зейсс-Инкварт… — бросил через плечо Гесс.

— А… Зейсс-Инкварт… — в голосе Геббельса слышалось разочарование, будто он сам претендовал на это место.

— Ариизация промышленности — дело национал-социалистской партии, ей и должны принадлежать ее выгоды, — продолжал Геринг, не слушая никого.

— И все-таки я боюсь скандала, — сухо кашлянув, обратился Гесс к фюреру. — Чемберлен говорил об эволюционном процессе аншлюса. Может статься, им предстоит разочарование.

— Они просто хотят торговаться с нами, — быстро ответил Гитлер, и в его только что полусонно прикрытых глазах опять вспыхнула ярость. — Они хотят сделать из Австрии разменную монету, чтобы получить у меня самые выгодные гарантии для себя. Если я буду ждать, когда они соблаговолят… Я не буду с ними торговаться. Быстрый военный захват Австрии сам по себе исключит подобную возможность! Меньше слов, больше дела… Галифакса Риббентроп прижал, англичане не пикнут!

Зейсс-Инкварт позвонил в половине седьмого, Геринг доложил Гитлеру, что президент Австрии Миклас отказался назначить Зейсс-Инкварта канцлером.

— Будем ждать. Так и передайте ему, будем ждать. Пока это не свершится… А к восьми часам вечера пусть начнется штурм, — ответил Гитлер.

Геринг мог уже уехать, но задерживало желание проверить, включен ли шурин в состав нового австрийского кабинета. Когда Кеплер со списком министров уехал на Темпельгоф, Геринг со спокойной душой отправился наконец в Дом авиации…

Рейхсмаршал сразу прошел в свой кабинет и приказал адъютанту пригласить к нему чешского посла.

— Даю вам честное слово, господин Мастны, — сказал с лицом тревожным и озабоченным, — ваша страна не имеет ни малейшего основания испытывать какие-либо опасения в отношении Германии. Единственное, что хотелось бы… — он в упор посмотрел на посла, — получить заверение вашего правительства, что оно не намерено в связи с событиями в Австрии проводить мобилизацию.

Мастны немедленно отправился в посольство, обещая через полчаса передать Герингу ответ президента Бенеша. Только когда Мастны вернулся из своего посольства и принес Герингу заверения Бенеша в полной лояльности к происходящему между рейхом и Австрией, рейхсмаршал наконец вышел к гостям.

Время приближалось к полуночи. Он, как добрый хозяин, с бокалом пунша обходил приглашенных. Жал руки мужчинам, целовал женщинам, кивал и улыбался. Но каждому он повторял одну и ту же фразу:

— Отсутствие добросовестности со стороны канцлера Шушнига заставляет нас действовать решительным образом. Шушниг саботирует все договоренности…

Геринга остановили тревожные глаза Франсуа-Понсе:

— Что-то стряслось у вашей возлюбленной Марианны? — любезно осведомился он.

— Если угодно, господин рейхсмаршал, президент Лебрен поручил сформировать новое правительство Леону Блюму.

— Опять Блюм! А я слышал, что французы кричат на всех углах: «Долой евреев!», «Блюм — это война!» Неужели меня опять