Джеймс Шиан - Приговор

Судья Стэнтон оказался прав. Не составило труда отобрать для процесса двенадцать человек. К пяти часам вечера состав присяжных был определен.

– Завтра утром начнем со вступительной речи, – сказал Стэнтон защитнику, отпустив присяжных. – Будьте здесь к восьми тридцати, если пожелаете порадовать меня каким-нибудь ходатайством.

Судья снова угадал: ровно в восемь тридцать на следующий день Джимми Дикарло подал пространное ходатайство об обжаловании доказательства. Такова была его тактика. Он старался еще до суда вывести из равновесия Джека.

Они находились в кабинете судьи.

– Мистер Дикарло, вы считаете, что есть особые основания заниматься этим сейчас? – спросил Стэнтон. – В соседней комнате находятся присяжные и ждут начала процесса. – Эту фразу и Джек, и Джимми за свои карьеры слышали много раз. Судьи всегда торопят представителей сторон, а находящихся в соседней комнате присяжных используют в качестве рычага. Поэтому адвокат нисколько не смутился.

– Да, судья. Я не желаю, чтобы мистер Тобин использовал в своей вступительной речи недопустимое доказательство. Поэтому прошу вашего решения немедленно.

– Вы можете говорить конкретнее?

– Разумеется, ваша честь. Изучая список свидетелей, я пришел к заключению, что мистер Тобин собирается получить показания о том, каким образом Уэсли Брюм добился признания Руди Келли. Данная улика имела значение во время процесса по делу мистера Келли, но к нашему случаю совершенно не относится.

Судья посмотрел на Джека:

– Это так, мистер Тобин? Вы в самом деле намерены получить показания, каким образом Уэсли Брюм добился признания Руди Келли?

– Намерен, ваша честь. И сейчас объясню, почему это имеет отношение к нашему делу. Мы собираемся продемонстрировать, что Уэсли Брюм, а затем Клей Эванс с самого начала пытались безосновательно инкриминировать вину Руди Келли. Это началось еще до ареста. Суду важно понять их намерения. Я не собираюсь обжаловать само признание Руди Келли, как это сделала Трейси Джеймс во время первого слушания по делу об убийстве. Я хочу показать, каков изначально был настрой этих людей.

– Слишком давняя история. Нам придется возвратиться на десять лет назад. Это несправедливо.

– В чем вы видите несправедливость? Свидетели присутствуют, имеется расшифровка стенограммы их показаний. Вы можете подвергнуть их перекрестному допросу, вы даже можете воспользоваться в качестве аргумента фактором разрыва во времени. Все справедливо.

Судья на мгновение задумался.

– Я склонен согласиться с мистером Тобином, – наконец произнес он. – Намерения Уэсли Брюма и Клея Эванса существенны для нашего процесса, а разрыв во времени не играет роли. Наш процесс основан на косвенных доказательствах, и я считаю, что должен рассмотреть косвенную улику о намерениях обвиняемых. Ходатайство отклоняется. Есть что-нибудь еще, что вы хотели бы обсудить до того, как мы пригласим присяжных?

– Нет, ваша честь, – отозвался Джимми.

– Отлично, господа. В таком случае выйдем в зал и предстанем перед уважаемой публикой.

Судебный пристав проводил обвиняемых и представителей сторон в зал, а судья задержался за дверями. Зал был полон. Скамьи, где накануне сидели кандидаты в присяжные, занимали зеваки. Когда обвинение и защита заняли места, судебный пристав известил судью и застыл у дверей. Через секунду Стэнтон трижды постучал в дверь, передавая право реплики судебному приставу.

– Слушайте! Слушайте! Слушайте! – провозгласил тот. – Окружной суд округа Кобб штата Флорида начинает заседание. Слушается дело: «Штат Флорида против Уэсли Брюма и Клея Эванса». Председательствует достопочтенный Гарольд Стэнтон. Встать, суд идет!

С его последними словами в зале во всем своем величии в развевающейся черной мантии появился пожилой судья. Это было впечатляющее зрелище.

– Можете сесть, – разрешил он и занял место на кафедре. Дождался, когда зрители устроятся на скамьях и начал со строгого предупреждения: – Если я услышу жалобы или недовольство, какие-либо разговоры или иное проявление эмоций, то немедленно прикажу очистить зал. Это ясно? – Несколько человек что-то утвердительно пробормотали, другие кивнули, но большинство промолчали, застыв на своих местах. Судья Стэнтон умел продемонстрировать власть. Затем он обратился к занимавшим первые два ряда журналистам: – Никакой беготни, чтобы поделиться на улице с коллегами пикантными подробностями. Уяснили? Пришли со всеми и уйдете со всеми. – Репортеры кивнули, но старина Гарри еще не кончил. – Если я только замечу у кого-нибудь фотоаппарат, этот человек будет немедленно арестован. – Он больше не спрашивал, поняли ли его. И, удовлетворенный тем, что вбил запреты в сознание присутствующих, посмотрел на судебного пристава: – Пригласите присяжных.

Пристав исчез и через несколько минут вернулся с четырнадцатью присяжными: двенадцатью, отобранными для того, чтобы вынести вердикт, и двумя альтернатами. Среди них было девять мужчин и пять женщин, запасными дублерами были один мужчина и одна женщина. Расклад понравился Джеку – он знал, что мужчины более склонны голосовать за обвинительный вердикт. Зато, по мнению Дикарло, они более сочувственно, чем женщины относились к тем, кто работает в правоохранительной системе. Кто из представителей сторон прав, могло рассудить только время.

Обычно Джек предпочитал не затягивать вступительную речь. Заинтересовать присяжных, но ровно настолько, чтобы они внимательно следили за процессом. Но в данном случае он считал, что важнее как можно раньше «отравить колодцы». И выложил почти все, что имел.

Он вышел на возвышение с пустыми руками. Немного помолчал, делая вид, что собирается с мыслями. А на самом деле ждал, когда присяжные начнут терять терпение и сосредоточат на нем все свое внимание. Этот прием он освоил много лет назад, когда еще был молодым адвокатом. В нужный момент оторвал глаза от кончиков ботинок и обвел взглядом каждого из присяжных.

Затем начал рассказывать о Руди.

– Руди Келли было девятнадцать лет. Он в жизни не сделал ничего дурного. Работал в магазине товаров повседневного спроса на хозяина Бенни Дрэгона. Бенни еще выступит перед вами. Он собирается дать свидетельские показания. – Джек говорил с присяжными таким тоном, словно, кроме них, в зале больше никого не было. – Руди отличался, как говорят, «некоторой умственной отсталостью». Директор его школы Билл Йейтс сообщит вам, что у паренька не хватило умственных способностей завершить среднее образование. Вместо аттестата он получил справку о том, что прослушал курс определенного набора предметов. Поэтому он работал в магазине товаров повседневного спроса. Другую работу Руди получить не мог. Мистер Йейтс вам также расскажет, что Руди был настолько дружелюбен, что не мог отказаться с кем-то разговаривать. Поэтому мистер Йейтс сказал детективу Уэсли Брюму… – Джек сделал паузу и указал на Кряхтелку, который принялся немедленно ерзать на стуле. – Сказал, что ему не следует допрашивать Руди в отсутствие его матери. То же самое пытался внушить Уэсли Брюму Бенни Дрэгон. Теперь уместно сообщить, что Руди Келли был в доме убитой Люси Очоа в тот самый вечер, когда было совершено преступление. По словам Руди, Люси сама пригласила его вечером к себе. Находясь в ее доме, он поскользнулся, упал и порезал руку. В тот же вечер, на той же улице еще трое мужчин пили пиво. Их звали Раймон Кастро, Хосе Герреро и Джеронимо Круз. Вскоре после убийства полиция допросила двоих из них – Раймона Кастро и Хосе Герреро. Джеронимо Круза не допрашивали. Это важный факт, обратите на него внимание, потому что через пару недель после преступления все трое скрылись. С тех пор о мистере Кастро и мистере Герреро никто ничего не слышал.

Основываясь на описании внешности, данном Пилар Родригес и теми двумя мужчинами, которые скрылись, детектив Брюм решил допросить Руди. Он прибыл в магазин товаров повседневного спроса, где работал мистер Келли, и заговорил с его владельцем. Бенни Дрэгон не хотел отпускать Руди с детективом, поскольку не доверял полицейскому. Тогда детектив Брюм пригрозил хозяину магазина отделом безопасности и гигиены труда, и тот сдался, о чем сожалеет по сей день. Брюм отвез Руди в полицейский участок, но еще до того, как он приступил к допросу, туда прибыла мать подозреваемого Элена и потребовала, чтобы ее пропустили к сыну. Однако в течение всего допроса ее держали в приемной. Элена умерла несколько лет назад от рака груди. Вы услышите показания, которые она дала во время прошлых заседаний.

В то время полицейское управление Бэсс-Крика располагало видео- и аудиозаписывающей аппаратурой, которая была приобретена на деньги налогоплательщиков специально для того, чтобы регистрировать свидетельские показания и признания. Убийство Люси Очоа было и остается самым мрачным и нашумевшим в округе Кобб преступлением. Тем не менее детектив Брюм, приступая к допросу Руди, не счел нужным включить ни аудио-, ни видеомагнитофон. Он от руки записал в блокнот то, что говорил ему Руди, а затем заставил подписать. Само признание было вовсе не признанием. Руди сообщил, что приходил в дом Люси Очоа в тот вечер, когда произошло преступление, что порезал там руку, однако сказал детективу Брюму, что, когда покидал Люси, она была в добром здравии. Далее явно следовали подсказки со стороны полицейского, поскольку Брюм записал в блокнот, что, по словам Руди, подозреваемый мог бы убить Люси Очоа, если бы она его достаточно разозлила, а потом бы не вспомнил об этом. Мог бы убить Люси, если бы она его достаточно разозлила, – повторил Джек для большей убедительности. – Это и было так называемое признание Руди Келли. У него взяли на анализ кровь и сравнили с кровью, обнаруженной в доме Люси. Затем арестовали и предъявили обвинение в убийстве.