Уильям Лэндей - Мишн-Флэтс

– Я видел у тебя бумажник, набитый деньгами! – Хоть и щупловатый, он был выше меня ростом. Теперь он щурился хуже прежнего, и я начал нервничать.

– Не жмись, помоги людям в беде, – сказал светленький. Он шагнул ко мне. Не то чтобы с угрозой, но при этом он оказался так близко от меня, что я машинально вытянул руку и упер пальцы ему в грудь.

– Э-э! – сказал я.

– Ты чего меня лапаешь! – сразу взорвался светленький. – На драку нарываешься, или что?

– Ни на что я не нарываюсь!

Тот, что потемнее, сказал:

– Не заводитесь. Ведь можно и без рук, по-доброму. Вижу, дядя добрый, он и так даст.

– Вы просили доллар – получили. И все, проехали.

– Я у тебя не доллар спрашивал. Я спрашивал: деньги есть? А ты сразу меня трогать! Будет всякий меня трогать!

– Никто тебя не трогал.

– Я что – тебя обзывал?

– Нет.

– Вот-вот, просто беседовали. Я попросил у тебя помощи. А ты вдруг в бутылку полез!

– Ни в какую бутылку я не полез! Давайте так, ребята, говорю вам с полным к вам уважением: идите своей дорогой, пожалуйста.

– Тротуар не купленный. Где хотим, там и стоим. Ты посылаешь нас куда подальше только потому, что мы попросили о помощи? Так? Дал один поганый доллар и считаешь, что можешь нами командовать?

– Ничего такого я не говорил.

– Ты так подумал. По морде вижу.

– Ничего такого я не думал.

– Думал, думал!

Светленький похлопал меня по правому карману брюк, откуда я доставал бумажник.

Я отбросил его руку – по мере возможности не слишком резко.

– Нечего меня трогать, – сказал я.

– Ты чего пихаешься, гад? Мы разговариваем, а ты руками не по делу машешь!

В этот момент из магазина вышел Келли. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять ситуацию.

– Пошли, Бен, – сказал он, – некогда нам тут прохлаждаться. Я хочу навестить мою дочку.

Он взял меня за локоть и потянул за собой. Мы сели в машину.

Оба подростка проводили меня злыми взглядами, но ничего не сказали и с места не двинулись.

– Словно другая вселенная, – пробормотал я.

Келли никак не отозвался. И эта констатация факта никак не облегчила мою душу.

12

Предварительное судебное разбирательство в окружном суде Мишн-Флэтс.

Без четверти час. К этому времени судья Хилтон Белл уже отсидел задницу – поэтому он не восседает в своем кресле, а расхаживает по ту сторону длинного судейского стола.

Судья работает с девяти утра – в бешеном темпе, без единого перерыва, а количество ожидающих его предварительного приговора, похоже, не уменьшается.

Изредка долетают возмущенные крики из камер-накопителей на первом этаже – там тоже битком набито.

Я сидел в первом ряду, потихоньку дурея от запаха духов и потных подмышек сидевшей рядом девицы. Из полиэтиленового пакета на ее коленях торчали кудряшки парика. Загадочная персона.

(Джону Келли хватило ума не париться в судебном зале. Он ждал меня на улице – прохладно, но свежо.)

Судья Белл сердито уставился на стеклянную стену в конце зала, за которой находилась комната ожидания. В этом «аквариуме» под охраной полицейских человек двадцать ожидали своей очереди: камера, свобода или освобождение под залог.

Судья постепенно закипал – почти в буквальном смысле слова.

Откуда-то из недр судебного здания сломанный кондиционер гнал перегретый воздух – в зале было уже под тридцать градусов.

Похоже, именно в этот день бостонскую полицию угораздило арестовать половину населения города – и всех навесить на бедную распаренную голову судьи Белла.

Судья потеребил узел галстука, словно хотел сорвать с себя проклятую удавку. Глянул на потолок, помощи свыше не получил, тихо крякнул и громко вздохнул. Публика в зале невольно тоже возвела глаза к потолку. Ничего интересного, кроме темных разводов от последнего дождя.

Момент рассеянной задумчивости миновал. Судья рухнул в кресло.

– Следующее дело!

– Номер девяносто семь дробь семь-семь-восемь-восемь, – объявил секретарь и забарабанил дальше скороговоркой: – Народ против Джеральда Макниза Третьего, известного также под именами Джи-Мак, Джи-Мани и Трей Макниз. Стража, ввести обвиняемого!

– Ввести обвиняемого! – эхом повторил судебный офицер, открыв дверь в коридор.

Приуставшая публика уже привыкла к этому ритуалу перекрикиваний.

Мы видели, как со стула в «аквариуме» встает мужчина и в сопровождении полицейского направляется к нам в зал.

– Обвинение? – опять рявкнул судья.

Молоденький помощник окружного прокурора вскочил с места.

Его младенческое личико было залито потом.

Он лихорадочно копался в папках, лежащих перед ним на столе.

Судья исподлобья наблюдал за ним.

Парнишка наконец нашел нужное дело и растерянно произнес:

– Ваша честь, у меня пустая папка. Все документы по делу у мисс Келли!

Секретарь презрительно усмехнулся.

Судья Белл яростно тряхнул головой. До чего ему надоели эти беспомощные дураки!

– А где мисс Келли? – осведомился он.

Младенец с папками скорчил гримасу.

– Понятия не имею.

– Ну, у вас язык отнялся?

– Не знаю, ваша честь.

– Почему не знаете?

– Э-э... Я не знаю... почему... я не знаю.

Младенец, очевидно, не больше года как из юридической школы. Бессмысленно перебирая папки на столе, он краснел и мялся и еще больше потел под суровым взглядом судьи.

– Вы не знаете, почему вы не знаете? – безжалостно констатировал судья.

– Я... я не знаю, ваша честь.

– Следующий!!!

И опять в сумасшедшем темпе пошли нуднейшие дела: владение марихуаной, пьяные драки, нарушения общественного порядка.

Обвиняемых уводили из зала быстрее, чем публика успевала их хорошенько рассмотреть.

Когда судья почти полностью разгрузил «аквариум», он вспомнил о пропущенном деле.

– Вызовите еще раз Макниза! – приказал он.

Младенец с папками вскочил и опять красный как рак сообщил:

– Ваша честь, мисс Келли до сих пор не связалась со мной...

– Замечательно! В этом случае повернитесь лицом к публике и объясните ситуацию присутствующим.

– Что именно объяснить, ваша честь?

– Что вы сегодня не готовы, что из-за вас мы все теряем драгоценное время!

– Ваша честь?

– Лицом к залу, господин обвинитель! – рявкнул судья. – Не мне объясняйте – им!

Младенец, обиженно надув губки, повернулся лицом к залу.

Пока он соображал, что и как сказать, судьба ему улыбнулась.

Дверь открылась, и в зал, извиняясь одними губами за опоздание, вошла молодая женщина. На ней была строгая темная тройка. У блузки – высокий оборчатый воротник. Ни дать ни взять – священник в юбке!

Младенец расплылся в счастливой улыбке:

– Мисс Келли!

Секретарь машинально повторил «мисс Келли!» и покосился на судью. Буря миновала!

Кэролайн Келли быстро прошла вперед, к младенцу, стала рядом с ним и, улыбаясь судье, что-то шепнула младенцу в ухо. Я сидел настолько близко, что различил ее слова.

– Да пошли ты его...

Она точно и со смаком сформулировала, куда именно следует послать судью Белла.

Таким образом, слова «да пошли ты его...» в их полном варианте были первым, что я услышал из уст Кэролайн Келли.

Со своего места в первом ряду я имел возможность хорошо рассмотреть ее – правда, с тыльной стороны. Каштановые волосы небрежно собраны на затылке и зажаты золотой заколкой. Юбка более или менее свободная, но хорошо обрисовывает фигуру. Не худая и не полная. Самое оно.

– Ага, – сказал судья, – возвращение блудной дочери!

Кэролайн Келли подняла руки ладонями вперед: дескать, вина моя и только моя! Можете карать, а можете миловать!

– Имеете что-нибудь сообщить суду? – ядовито продолжал судья.

– Нет, ваша честь, ничего существенного.

– Возможно, вы сумеете помочь нам, мисс Келли. У нас тут обнаружилась маленькая загадка. За последний уик-энд было арестовано... Господин секретарь, сколько народу было арестовано?

– Два-ноль-пять, – отчеканил секретарь.

– Двести пять арестов. И все это счастье обрушилось на вашего покорного слугу! Если я не ошибаюсь, новый рекорд.

– Поздравляю, ваша честь.

– Просветите меня, пожалуйста, мисс Келли, чем вы объясните такой внезапный пик полицейского рвения? Возросло ли количество преступлений? Или существует какая иная причина? Я надеюсь, рвение полиции оправдано и речь идет о серьезных преступлениях. Посмотрим, что мы тут имеем... – Судья сделал паузу и полистал бумаги перед собой на столе. – Ага, вот что мы имеем: схвачен с поличным – одна сигарета с марихуаной; нарушение границ частной собственности... А, вот особенно ужасное: порча общественного имущества на сумму в пятьдесят долларов.

– Согласно закону, вандализм – преступление, ваша честь.

– Этот «вандал» мочился на тротуаре!

– Если след остался на стене дома, то согласно букве закона...