Павел Нилин - Приключения-1988

— Если одним словом: «неудачник».

— А если полнее?

— Попробую объяснить, пока никого нет. Ему предсказывали большое будущее. Он был в семинаре… — Она назвала фамилию, которая ни о чем не говорила Денисову. — Есть такой международный справочник — «Индекс цитируемости». Там фамилии ученых всего мира, кто и где в своих трудах на них ссылается. Так вот, у Максимова высокий индекс цитируемости… Понимаете?

— Да.

— Огромное количество оригинальных идей. Это с одной стороны.

— А с другой?

— Скверный характер. Неуживчивый. Все его сверстники, даже с меньшим потенциалом, ушли в большую науку. Руководят лабораториями. А Максимов — старший научный сотрудник. Один из многих…

Денисов поднялся из-за стола, разматывая телефонный шнур, шагнул к окну.

День оставался таким же неприветливым, холодным, хотя к вечеру обещали повышение температуры, снег. Наступал двухчасовой перерыв движения поездов, все спешили уехать. У путей виднелись вытаявшие из-под снега и снова вмерзшие пакеты от молока, бумажные стаканчики, скомканные пачки из-под «Примы» — все, что пассажиры второпях выбрасывают из поезда.

— …Сейчас его вроде прочат в завлабы. И то не знаю, пройдет ли. Кажется, я наговорила лишнего. Это от нервотрепки!

— Короче: из-за скверного характера его медленно, но верно обходят другие… — Денисов присел на подоконник, чтобы, разговаривая, видеть, что происходит внизу, на перроне; Антон из-за стола кивнул понимающе — он был целиком на стороне талантливого неудачника.

— В общем, правильно. — Как и в прошлый раз, Денисов услышал щелчок зажигалки. Ему показалось даже, что он чувствует запах сигареты — легкий и терпкий. — Но это уже другой вопрос… — Она торопливо затянулась. — Государству важно, чтобы проблема была решена. А кто ее решил — вы, я, ваш друг или Сергей Максимов…

— У вас замещение должностей, должно быть, конкурсное? — Ему часто встречалось в газетах набранное крупно — «ОБЪЯВЛЕН КОНКУРС НА ЗАМЕЩЕНИЕ ДОЛЖНОСТЕЙ».

— Безусловно.

— Постарайтесь узнать, на должность, которую прочат Максимову, объявлен конкурс?

— Я и так знаю. Конкурс действительно объявлен.

Сообщение навело Денисова на размышления.

— И есть соперники?

— Это неизвестно. — Денисову показалось, что она колеблется. — По-моему, соперники обязаны быть.

— Иногда, наверное, это приводит… — Денисов поискал выражение. — К некорректным приемам в отношении конкурента.

— Вы имеете в виду мои письма?

— Разное приходит в голову…

Модель преступника никогда не удавалось воссоздать сразу в ее конечном виде, многое еще потом дополнялось, корректировалось.

«У таких, как Максимов, обычно мало недоброжелателей, — подумал Денисов. — Их непритязательность всех устраивает. Они не участвуют в жестоких играх. Но, с другой стороны, кто-то же ходил здесь за ней и за братом Максимова, Николаем!»

Он снова посмотрел вниз. Движение поездов приостановилось. С десяток пассажиров, в основном приезжие, штудировали выставленное в начале перрона расписание.

— Вы виделись с мужем?

— Нет. Он больше не появлялся. Звонила домой — там пока его тоже нет.

— И на работе?

— В лаборатории его тоже не видели… А может, оставить все как есть?

— Не понял.

— Может, забыть про письма, про то, что они пропали… — Она помедлила, снова глубоко затянулась сигаретой. Денисов внимательно прислушивался. — Я и сама не знаю. «У страха глаза велики…» И вам задала работы.

— Об этом не беспокойтесь.

— Я, пожалуй, возьму назад свое устное заявление… Можно?

— Конечно. Только нас вы не должны брать в расчет.

— Я подумаю и позвоню.

— Обдумайте как следует… А пока ответьте. Если вам неудобно отвечать, говорите только «да» и «нет». Видели ли вы ночью на вокзале кого-нибудь из своих коллег?

— Нет.

— Знакомых?

— Нет, нет. Никого.

— У вас хорошее зрение?

— Неплохое. А кого именно?

— Это мужчина лет сорока. В очках. В джинсах. Под пальто у него был свитер серого цвета. Мохеровый. Описание вам ни о чем не говорит?

Она помолчала.

— Не представляю, о ком идет речь… — Теперь она была встревожена по-настоящему. — Подождите… — У нее, видимо, что-то упало. — Пожалуйста, не кладите трубку…

Она подняла упавший предмет.

— Имя вам известно?

— Нет. — Ему больше нечего было ей сказать.

— А почему вы о нем спрашиваете?

— Просто этот человек всю ночь следовал за вами на вокзале.

— Я поняла. И все обдумала. Беру свое заявление назад. Ничего не надо. Спасибо.

Спустившись по эскалатору, Денисов и Сабодаш прошли в отсек к знакомой ячейке.

В зале для автоматов камеры хранения было вновь пусто, а все ячейки снова заняты. Молчаливая очередь ожидала у стола дежурного. Казалось, все это время в ней стояли одни и те же привычные к ожиданию люди.

— Не понимаю ее логики… — Антон, как обычно, рассматривал вопрос в целом, хотя это ни на сантиметр не приближало к конкретной цели — возвращению Беате ее писем.

— Когда талантливого, но неуживчивого человека обходят коммуникабельные бездарности… — Антон словно держал речь перед ученым советом. — Это экономически убыточно. Общество недополучает энное количество ценных идей, наиболее оптимальных вариантов! Государственная проблема!

Денисову необходимо было снова осмотреть ячейку.

— Ты говорил о некорректных методах… — продолжал Сабодаш. — Да это просто подлость — использовать чужие идеи, чужие письма. Согласен?

Денисов набрал шифр, дернул за ручку.

— Денис, — Антон придержал дверцу. — У тебя другое мнение?

— Ты рассуждаешь правильно. Но ведь речь идет конкретно о Максимове. А что мы знаем о нем, о его работе? О женщине по имени Беата? О ее муже? Мы обещали сделать все, что в силах, здесь, на вокзале. Где пропали письма, где мы достаточно сведущи в своем ремесле. Я это делаю…

— Я не о том.

— А я и об этом тоже. Заявительница отказалась от наших услуг. Почему? Может быть много причин.

— Это же так понятно, Денис! Беата не хочет быть в тягость! Она видит: мы остались после ночи…

— Допустим.

— Готова расплачиваться сама за свои ошибки. Но ведь мы не должны этим воспользоваться… Правда? Это ничего не меняет. Мы убедились, что ночью на вокзале неизвестный действительно за ней следовал. И в автоматической камере хранения, и в ресторане… Так?

— Да.

— Значит, угроза шантажа реальна? Теперь мы узнали, что за человек Максимов. Не горлохват, не выскочка. Против него что-то затевается. Ведь мы не оставим его в беде? Правда?!

— Чудак… — Денисов заметил его разом вспотевшие виски. — Я и не думаю отказываться! Я и пришел сюда, потому что у меня появилась идея…

— Мне показалось, после разговора…

— Я подумал: почему вещи с самочинных обысков, которые лежали в ячейке, попали на склад почти сразу, не пролежав в ячейке положенный срок. Понимаешь?

Сабодаш отпустил дверцу.

— У меня каждый раз такое чувство, — он вслед за Денисовым заглянул в ячейку, — будто откроешь, а письма на месте…

Ячейка была пуста. Денисов внимательно оглядел ее поржавевшее, исцарапанное дно.

— Что ты там ищешь?

— Монета есть? — Он поискал в карманах. Денисову показалось, что в кабинете, разговаривая с ночным инспектором, а потом с адвокатом, он сделал крохотный шажок в верном направлении.

Стоявший поблизости дежурный по автоматической камере хранения — молодой парень, переведенный из кладовщиков, — подал несколько монет.

— Еще надо? — Он изнывал от непривычной пассивности.

— Спасибо. Станьте рядом, слушайте. — Денисов опустил монету в прорезь. — Слышали?

Звона проскочившей в накопитель монеты не последовало.

— Нет, — подтвердил дежурный.

— Повторим, — Денисов опустил еще монету.

Результат был тот же.

Пластмассовый, глубиной в несколько миллиметров, желоб, тянувшийся внутри ячейки от прорези до накопителя, был засорен. Монета не попадала в узкий, похожий на школьный пенал, монетоприемник. Застревала по пути.

— Надо поговорить с заведующим.

— Обязательно.

Они поднялись в центральный зал. Антон подошел к табачному киоску купить папирос. Денисов остался ждать у дверей. Начиналась посадка на поезд дальнего следования.

— Давай прервемся ненадолго, зайдем в буфет! — предложил Антон, засовывая «Беломор» в карман вместе со сдачей.

Они поднялись на антресоли в маленький буфет, о котором знали только завсегдатаи. Очереди у стойки не было. Денисов взял как обычно — сосиски, сметану, бутерброды, кофе с молоком, перенес на столик. Сабодаш остановил выбор на бутылке кефира.