Охотник за головами - Слэйд Майкл

– Я сейчас, – сказала мисс Франклен и скрылась за другой дверью. Заглянув туда, я увидел на столах и на полу пачки пожелтевших газет и брошюр. На полках громоздились рукописи и размноженные на мимеографе отчеты вперемешку с гербариями, проложенными прозрачной бумагой. Все свободное место на стенах занимали многочисленные грамоты в рамках.

– Я была президентом восемнадцати растениеводческих обществ, – сказала мисс Франклен. – Садитесь за стол у окна, а я займу этот.

– Но на это уйдут годы!

– Стыдно! – мисс Франклен погрозила мне пальцем. – Вы же детектив!

И мы взялись за работу.

Декабрь

Я питался холодной индейкой и должен был забыть про курение. Таковы были правила этого дома.

Но больше всего меня поражала работоспособность хозяйки. В первый же день мы провели шесть часов, разбирая вырезки.

Когда я пришел на следующий день, она уже приготовила больше семисот публикаций, начиная с 1923 года.

Мы работали десять дней подряд.

В один из вечеров Эльвира предложила мне остаться.

– Мы сможем начать работу с утра, – сказала она.

– А что скажут соседи? – пошутил я.

– О, это не в первый раз.

И я остался.

После вечернего чая я нашел в комнате для гостей книгу – "Десять плюс один" Эда Макбейна. Никогда не любил детективы, но этот прочел. Как ни странно, мне понравилось.

Мама, она бы тебе понравилась, я даже немножко ощущал себя ее сыном.

Один раз я работал в ночную смену, и утром она предложила мне отдохнуть. Сказала, что все сделает сама. Но я отказался.

В тот день я сидел в нашем святилище и читал про Конвенцию об охране деревьев, заключенную в Стэнли-парке в 1917 году, когда внезапно Эльвира Франклен буквально подпрыгнула в кресле.

– О Боже! – воскликнула она. – Я нашла!

Я смотрел на мою милую старушку, размахивающую листком бумаги, и не верил своим глазам.

Вот что мы прочли в выпуске "Тихоокеанского садовода" за июль 1955 года:

ГОТОВЬСЯ К ВОЙНЕ, НО НАДЕЙСЯ НА МИР.

Сегодня над бомбоубежищем мистера Альберта Стоуна зацвели клены. Мистер Стоун приобрел этот участок на аукционе собственности, конфискованной в годы войны у японцев. Раньше здесь был гараж, но это никак не отразилось на плодородии почвы.

Мы стояли с ним в его саду на южном берегу реки Фрэзер. Ваш репортер спросил, почему он посадил клены над бомбоубежищем. Не странная ли это идея?

"Вовсе нет, – ответил мистер Стоун. – Если коммунисты пошлют сюда ракеты, я буду готов. Но до тех пор этот сад будет памятью моей жене".

Вот что привело нас сюда: в саду мистера Стоуна среди обычных кленов растет, быть может, единственный в этой области сикомор или Acer pseudoplatanus.

"Моя жена с Украины, – объяснил хозяин. – Она привезла с собой на Запад семена этого клена. Это было ее Дерево Свободы. И вот, когда она умерла..."

Я прервал чтение и нашел точный адрес сада. Потом повернулся к мисс Франклен и поцеловал ее в щеку.

Клены за оградой давно росли без ухода.

Зато о самой ограде явно заботились. Быть может, это начал сам мистер Стоун, когда толпы читателей "Тихоокеанского садовода" сходились поглазеть на его сикомор. Во всяком случае, теперь к ограде прибавился барьер из колючей проволоки, идущий до самой реки. Непонятно, кто и зачем захотел бы штурмовать эту преграду – на территории сада виднелся только сарай из ржавого железа, крыша которого еще хранила следы оранжевой краски.

Я решил попробовать подобраться со стороны реки – там не было никаких заграждений.

Сад находился в Стивстоне – тихом поселке, безмятежно процветающем на берегу Фрэзера, там, где в море безмятежно дремал болотистый островок Лулу.

В местном магазинчике я нашел объявление: "Сдается лодка. Оплата вперед". Магазин был полон канатов, якорей, блоков и рыбацких шляп. Над прилавком висела надпись: "Те, кто не верит в воскресение мертвых, потеряют здесь время".

– Нужна помощь? – спросил хозяин.

– Хочу нанять вашу лодку.

Через десять минут я уже плыл на запад к морю. По берегам тянулись болота и редкие хижины. На полусгнившем пирсе рыбачил старик, помахавший мне рукой.

В 14.53 я подплыл к сараю. Собственно, это был целый дом с несколькими хозяйственными пристройками, но все это давно пришло в упадок, и, похоже, никто здесь постоянно не жил.

В 15.09 я высадился на берег. Почва была болотистой, и вода на каждом шагу хлюпала под ногами. Сарай напоминал шляпу, надетую на бетонный бункер, видимый только вблизи. От основания бункера вверх вела шаткая деревянная лестница, такая же гнилая, как и все здесь.

Теперь оставалась вероятность, что, если песок был отсюда, его перевезли в другое место. Или что в округе есть и другие сикоморы.

Но когда работаешь копом так же долго, как я, учишься доверять инстинкту. А инстинкт говорил мне, что Охотник обосновался здесь.

Я провел целую жизнь в страхе, боясь наступления этого момента. Я пошел в полицию, чтобы преодолеть боязнь крови. Но после того случая, когда старик в одном из предместий убил своего лучшего друга, отрезал у него голову и подложил ее на блюде под дверь своей квартирной хозяйке, я попросил шефа посадить меня за руль. Конечно, я увеличивал эти фотографии. Но пленка – это одно, а искромсанная человеческая плоть – совсем другое.

Мне хотелось бежать.

"Не бойся, сынок. Мы с этим справимся".

Конечно, мой отец был прав.

Я влез наверх по лестнице, на ходу доставая из кобуры свой 38-й.

С близкого расстояния сарай был таким же, как и с дальнего. Окон в нем не было – только дверь, закрытая на новый кодовый замок. Я постучал и отошел на случай, если в дверь будут стрелять. Никакой реакции. Я постучал еще и решил, что хозяина нет дома.

Осмотревшись, я увидел с другой стороны что-то вроде щели между полом сарая и бетонной крышкой бункера. Чтобы добраться до этого отверстия нужно было обогнуть бункер. Я спрыгнул в холодную воду – глубина была всего лишь по колено, – и подобрался к отверстию. Это оказалась деревянная дверь, закрывающая прорубленный в бетоне проход. Чтобы справиться с замком, мне хватило десяти минут. В нашем деле инструменты всегда носишь с собой.