Охотник за головами - Слэйд Майкл

Тут над ней сверкнул нож.

И вонзился ей в горло.

Джек-с-фонарем

Понедельник, 1 ноября, 1.03

Роберт Деклерк видел больше смертей, чем большинство других людей, но так и не смог привыкнуть к этому зрелищу.

Как все мужчины и женщины, имеющие дело со смертью, Деклерк постоянно сталкивался с объективным воплощением самого субъективного из человеческих страхов – страха смерти. Он не мог заставить себя относиться к этому ни с профессиональным цинизмом, ни с кладбищенским юмором. Постепенно он выработал в себе главное чувство, с каким встречал смерть, – печаль. Печаль о потере еще одного человека.

Тридцать лет это работало, но только не сегодня.

Сегодня главным чувством Деклерка был гнев.

Тело монахини лежало на земле футах в тридцати от дороги. Вокруг нее суетились люди, профессии которых тоже связаны были со смертью. Одни из них щелкали вспышками, другие водили по земле металлоискателями. С поводка рвались немецкие овчарки. У ног трупа склонился Джозеф Авакумович; рядом стояли инспектор Макдугалл и суперинтендант. То, что сделали с монахиней, не могло не вызвать у Деклерка гнев.

– Тот же почерк, – сказал Авакумович, поднимаясь и показывая на то место, где должна была быть голова. – Видите, под горизонтальной линией обезглавливания – вертикальный разрез. Мне нужна гортань для исследования.

Инспектор Макдугалл кивнул. Он тоже был зол: уже второе тело в Северном Ванкувере, в пределах его компетенции. Нужно поспешить с раскрытием дела.

– Изнасилование, – сказал русский, – и разрез на груди. – Он нахмурился. – Очень жестокое преступление.

– Вы имеете в виду, что она была девушкой?

– Не в этом дело. Этот парень – настоящий дикарь.

– Вещи разорваны или разрезаны? – спросил суперинтендант.

– И то, и другое. На животе и ниже он действовал ножом, а от шеи до талии разорвал руками.

– Ее убили здесь?

– Да. Слишком много крови. Дождь смыл все следы, но кажется, что ее оттащили с дороги в кусты. На дороге имеются следы борьбы.

– А кто ее нашел?

– Другая сестра, – ответил Макдугалл. – Она вышла запереть ворота и увидела горящую свечу.

– Скорее бы узнать, что за извращенец вытворяет все это.

В этот момент из просвета в тучах выглянула полная луна и осветила троих мужчин, молча стоявших над трупом монахини. Каждый думал о случившемся по-своему, но ни один из них не мог понять ход мысли Охотника. Несомненно, они имели дело с маньяком. Деклерк думал о том, что Охотник, должно быть, преследовал свою жертву или поджидал ее в кустах. Он изнасиловал ее, убил, а потом отрезал голову. Что может быть проще? Беспокоил его вертикальный разрез на горле. Он знал, что так часто делают убийцы, чтобы жертва издавала меньше шума. Но здесь было что-то другое. Это чудовище не только отрезало монахине голову, но и поместило на ее место Джека-с-фонарем. В тыкве были вырезаны два треугольных отверстия для глаз и рот, искривившийся в злобной усмешке. Внутри горела свеча, и именно ее свет увидела сестра, вышедшая закрыть ворота. Теперь свеча догорела, и тыква смотрела пустыми глазами на обезглавленное тело.

К Макдугаллу подошел капрал с испачканными землей руками и мундиром. Он только что закончил обыскивать пруд.

– Ничего, шеф. Мы использовали собак и детекторы, но безрезультатно. Насколько я могу сказать, в пруду тоже ничего нет.

– Ищите дальше, – коротко бросил Макдугалл. Капрал кивнул и пошел выполнять приказание.

"О Господи, – подумал Деклерк, – четыре тела и никаких улик. Это более чем странно".

Авакумович что-то пробормотал.

– Извини, Джозеф. Я отвлекся.

– Я говорю, что попытаюсь снять с тыквы отпечатки пальцев.

– С тыквы, политой дождем?

– Именно. У меня с собой суперклей.

Увидев недоуменный взгляд Деклерка, Макдугалл улыбнулся:

– Он говорит о "Визупринте". Я вижу, вы отстали.

– Похоже, что так. Расскажи мне, Джозеф.

– Все, что у нас есть, – это тыква. Мы знаем, что убийца принес ее с собой в качестве заменителя головы. Вырезал он ее не здесь, и на ней могло что-нибудь остаться – пыль из его дома, следы химикатов, что-то в этом роде. Можно узнать что-то из характера надрезов. А можно найти на ней отпечатки пальцев. Несколько лет назад полисмен и Онтарио по фамилии Бурдон клеил суперклеем бачок для проявления пленки. После этого он обратил внимание, что на пластиковой поверхности проступили его отпечатки пальцев. Исследования показали, что химикат, входящий в состав клея, – это цианоакрилат, – соединяясь с жидкостью, оставляет отпечатки пальцев человека на любой поверхности и проявляет их, что невозможно при использовании старых технологий с порошком или парами йода. Этот метод уже помог раскрыть не одно преступление. В одном случае уликами послужили отпечатки пальцев на бутылке, выловленной у места стоянки украденной яхты, в другом – отпечатки на взломанной металлической кассе.

– Да, сильно я устарел, – заметил Деклерк.

– Это не твоя епархия, – успокоил его русский. – Кстати, я хочу кое-что попросить.

– Что же?

– Помнишь, ты просил меня взглянуть на кости, найденные теми двумя девочками? Так вот, я хотел бы взглянуть на останки всех четверых. Я могу найти что-нибудь, чего не заметили патологоанатомы.

– Хорошая идея.

– Нужен ордер. Остатки Портмэн уже отправили родителям, но остальные еще доступны, – он взглянул на тело монахини.

– Завтра у тебя будет ордер, – пообещал суперинтендант.

– Думаете, имеет значение, что Портмэн и монахиня были католичками? – спросил Макдугалл. – Может быть, какой-нибудь сатанинский культ. Что-то вроде черной мессы.

– Может быть, – сказал Деклерк.

– А пока нам лучше пойти и немного поспать. Когда начнется паника в газетах, будет не до сна.

– Согласен, – сказал Авакумович.

Поколебавшись, Деклерк согласился с ними. Он взглянул на часы: до обычного времени его подъема оставалось четыре часа. Он чувствовал себя вымотанным. А ведь предстояло еще вынести то, что начнется днем.

– До завтра, – сказал он. Двое других кивнули.

Повернувшись спиной к трупу, Деклерк пошел к воротам. Возле них, у скопления полицейских машин, уже собирались зеваки и репортеры. При его появлении замерцали вспышки. Он знал, что за их молниями последует гром вопросов. У самых ворот он обернулся.