Хорас Маккой - Скажи будущему - прощай

— И где же это место?

— Там внизу. У нас ещё много времени…

— Я подумал…

Она обняла меня за талию и мы пошли, все удаляясь в темноту от освещенного здания клуба. Потом через мостик высотой не больше фута перешли на другую дорожку, отделенную от первой мелкой, поросшей травой канавкой. Темнота все плотнее обступала нас и звуки музыки стали едва различимы в наступающей тишине.

А мы все шли… Где-то вдалеке слышалось мерное жужжание дождевальной установки, но в глубине сознания я почувствовал что-то неладное. Еще несколько шагов и я понял в чем дело.

Воздух вокруг должен быть наполнен влагой, а этого не было. Мне оставалось только убедить себя, что ничего подобного быть просто не может, а я нарочно нагнетаю страх, чтобы заставить себя вернуться назад. Но зачем? Какой же я после этого мужчина?

И все-таки воздух был сухой, без единого намека на водяную пыль. Я вовсе не старался напугать себя, черт побери, все именно так и было.

Мы остановились.

— Давай вернемся, — попросил я.

— Немного впереди есть озеро и раскидистый дуб на берегу.

— Давай не будем сегодня впадать в меланхолию, — предложил я.

— Ты чем-то напуган?

— Напуган? Нет, я ничего не боюсь.

— Тогда зачем ты носишь с собой оружие?

Ее рука оказалась в моем кармане.

— Это же мой пистолет.

— Зачем он тебе?

— Все вполне законно. У меня есть разрешение на ношение оружия.

— Так зачем?

— Самозащита.

— От кого?

— От угрозы ограбления, мне часто приходится носить с собой крупные суммы денег.

— Это не единственная причина, не так ли?

— Ты ошибаешься.

— Давно он у тебя?

— Дня два, не больше…

Это было ложью. Я таскал с собой оружие ещё со школьной скамьи. И только теперь понял, зачем мне это было нужно. Это была частица моего прошлого и с этим надо было кончать.

Она посмотрела на меня, и я увидел её глаза, её губы, белизну её лица, подчеркнутую чернотой волос, которую не замечал при ярком свете, но здесь, в темноте, не разглядеть этого было невозможно. Я снова почувствовал запах Huele de Noche и понял, что именно потому не чувствовал влажности воздуха. Дом готов был для новых посетителей…

До чего дойдет это бесконечное самокопание; и как глубоко ты раскопаешь, прежде чем сможешь остановиться? Что ещё скрывается в глубине твоего подсознания?

Она взяла мою руку и увела меня в темноту, сомнабулическую черноту молодых посадок бука. Моя рука дрожала, с каждым шагом во мне просыпались детские страхи, вот я миновал яблоню, коптильню, с крыши которой случайно упал и разбился насмерть мой младший брат (даже в том, что это была случайность я не был уверен, мы играли на её покатой крыше, играли…), покосившийся курятник и, наконец, оказался у сарая с распахнутыми воротами, мое сердце дрогнуло, как парус под порывом сильного ветра, и холодный воздух наполнил мои легкие, и все мое существо подсказывало, что этого не может быть в действительности. Это была галлюцинация, эмбриональный фрагмент моей памяти, сознание и подсознание шли параллельно, как дорожки, по которым мы пришли сюда, они не пересекались, но были нераздельно связаны друг с другом. Это был символ, полет фантазии, а я вытянул руку и потрогал его. Оказалось — дерево.

Именно там все и началось, у сарая. Мне было года полтора, а может быть два. Я шел с бабушкой, но тогда я считал её своей матерью. Мне осталось неизвестным, что случилось с моими родителями. Бабушка всегда носила широкую черную юбку, волочившуюся по земле. Край её всегда был испачкан грязью (эта юбка — одно из моих самых ранних воспоминаний). В тот вечер, пока я ждал её у сарая, мне послышалась громкая возня в конюшне поблизости, мычание и рев, потом деревянные жерди загона рухнули, я упал и закричал от ужаса. В следующую минуту меня накрыли складки её широкой юбки, которой она попыталась защитить меня…все это было довольно невинно, но потом превратилось в некое подобие игры. Когда дедушка хотел меня наказать за очередную шалость, я находил убежище в этих складках. Он никогда не догадывался, где я прячусь и даже не пытался искать меня там…

Я рос и становился старше, меня стали занимать некоторые вещи, но мне удалось узнать об этом, только когда мне исполнилось шесть или семь лет. Я понял причину беспокойства животных. Тогда мне довелось увидеть, как моя бабушка с ветеринаром кастрировали барана…

И теперь передо мной предстали события того страшного дня, когда бабушка взяла меня с собой на пикник, посадив к себе на седло. Мы отдохнули на траве, а когда она встала и пошла к роднику, я закричал и, притворяясь страшно напуганным, побежал к ней на четвереньках и все время кричал, потом спрятался в складках её юбки и стал щупать её ноги. Тогда она отпрянула назад и сердито прокричала, что дедушка накажет меня за это, он побьет меня, он сделает со мной то же самое, что сделали с бараном. Я был смертельно напуган, а она продолжала выкрикивать свои угрозы. Тогда я оттолкнул ее, и она упала и продолжала угрожать. Мне на глаза попался большой камень, я поднял его и ударил её по голове, просто чтобы она перестала кричать на меня, я не хотел убивать ее…Всю дорогу домой я бежал без оглядки. Она умерла, сказал я, умерла. Упала с лошади, когда та понесла, и умерла. Никто, кроме меня, так и не узнал правды.

Кругом стоял лес и это было там. Это было там, у сарая, и он продолжал стоять как сама неизбежность. Вот что скрывалось в темных закоулках моей памяти; эта девушка, это привидение, Алекто — неутомимая преследовательница, рожденная из капли крови Урана, упавшей на землю. Она снимала слой за слоем, скрывавшие мои воспоминания, пока они не стали явью, и не было преграды между моим взглядом и бездной ужаса, переполнявшей меня; я громко закричал от страха, все вокруг почернело, я упал и пополз к ней, стараясь укрыться под её широким платьем…

— Не бойся, — услышал я её голос.

Это было возле конюшни. Эти лошади, они ещё дикие и сломали загон. Мне показалось, что они скачут на меня.

— Конюшня? Лошади? — послышался её удивленный голос.

Тогда я увидел склонившуюся надо мной Маргарет. Я оглянулся в поисках сарая и увидел старую будку.

— Ты просто потерял сознание. Что-то напугало тебя.

— Да, — согласился я.

Она помогла мне подняться.

— Мне уже лучше, — сказал я. — Извини за всю эту суматоху.

— Суматоху?

— Ну, я же кричал. Прошу, извини.

— Ты не кричал. Ты просто подошел к будке и упал…

Она крепко держала меня за руку.

— Скамейка здесь рядом. Вон там, у озера, видишь?

— Да, — отозвался я. — Вижу.

— Ты можешь идти? С тобой все в порядке?

— Могу. Все нормально.

— Ты уверен?

— Как никогда.

— Тогда тебе это больше не понадобится…

Она размахнулась, и через секунду я услышал всплеск.

Это был мой пистолет. Нет, он мне больше не понадобится…

Я взглянул на нее.

— Я ухожу, — сказал я. — Я ухожу.

— Я иду с тобой.

— Нет…

— Да.

— Отпусти мою руку.

Она крепко сжала мои пальцы.

— Пожалуйста, дай мне попытаться помочь тебе.

— Я уже убил тебя однажды. Не заставляй меня убивать тебя снова…

Она выпустила мою руку и я шагнул в темноту…

ЧАСТЬ 4

ГЛАВА 1

Я открыл дверь квартиры и вошел.

В гостиной никого не было. Дверь в спальню была закрыта. На полу валялись осколки разбитого «джеробаума», в воздухе пахло шампанским.

На пороге спальни появилась Холидей.

— Ну… — протянула она. — Наконец-то вернулся…

— Я пришел забрать свои деньги. Я ухожу.

— В самом деле?

— Я не останусь здесь ни на минуту.

— Неужели?

— Да.

— С этой женщиной, в её «кадиллаке»…

— Один. Я ухожу один…

Я прошел в спальню. Дверь в ванную была закрыта. Мне показалось, что оттуда доносился какой-то шорох. Кто там? Мэндон? Джинкс? Хайнес? Подойдя к комоду, я забрал свою долю. За мной следом появилась Холидей.

— И куда же мы собираемся?

— Какое это имеет значение?

Она бросила на кровать какой-то крошечный предмет. Это была стрелянная пуля.

— Сувенир на память.

— Что это?

— Пуля.

— Пуля?

— Если посмотришь через лупу, то увидишь на ней засохшие мозги моего брата.

Я поднял глаза. У неё в руках был старый револьвер тридцать восьмого калибра, с которым я бежал с тюремной фермы.

— Ее извлекли из его головы. Обычная процедура, — процедила она.

— О чем ты?

— Вот о чем. Сравни их…

Она бросила мне ещё одну. Моя рука потянулась за пистолетом. Но его не было… Моя нимфа бросила его в озеро.

— Кобетт! — позвала Холидей.

Из ванной вышел Кобетт в одном нижнем белье.

— Скажи ему.