Роберт Крайс - Зверь, который во мне живет

— В любое время. — И понес оружие и брезентовую сумку в «чероки».

Я протянул Эллен дождевик.

— Надевай.

Она надела.

Я положил завернутый в фольгу «кирпич» в третью сумку и вручил ее Эллен.

— Тебе страшно? — спросил я.

Она кивнула.

— Старайся быть похожей на меня. Мне никогда не бывает страшно.

Она отнесла кокаин в «чероки». Я проследил, как она забирается на заднее сиденье джипа, а потом огляделся по сторонам, стараясь понять, не забыл ли я чего-нибудь важного.

Вошел кот и посмотрел на меня. Я положил ему еды, налил в блюдечко пива и запер дверь. Мы поехали в Гриффит-парк сквозь легкий дождик, который больше походил на росу.

35

Без десяти шесть в парке темно, пусто и холодно, а машины лишь изредка проезжают по бульвару Лос-Фелиз. Мы свернули и поехали в дальнюю часть парка, в сторону туннеля, мимо столов для пикников, зеленых лужаек общественных туалетов, где обитали бродяги, грабители и гомосексуалисты. Старый микроавтобус «фольксваген» и мотоцикл «нортон» были припаркованы рядом, но никаких признаков жизни не наблюдалось.

Между тем Пайк настроил приемник на радиостанцию для фермеров. Насколько мне известно, Пайк не был на ферме ни разу в жизни. Эллен сидела на заднем сиденье, держа сумку с кокаином на коленях, ее глаза сияли отраженным светом уличных фонарей.

Возле туннеля дорога разветвлялась, одна ветка спускалась в туннель, другая резко сворачивала направо и уходила вверх, в горы, к обсерватории. Стальные ворота перегораживали ведущую вверх дорогу.

— В полумиле отсюда есть объездная дорога, которая нас вполне устроит, — сказал я.

Пайк кивнул.

Я вышел, поколдовал над замком на воротах, открыл их, чтобы Пайк мог загнать джип, после чего вновь закрыл ворота и запер замок. В парке было заметно холоднее, чем в нашем каньоне, тучи теснились над головой, касаясь горных вершин, и мое дыхание выделялось легким облачком, пока я возился с замком.

Небо на восточном горизонте уже начало окрашиваться в фиолетовые оттенки, когда Пайк включил полный привод и свернул на объездную дорогу. Мы проехали между падуболистным дубом, перекати-полем и юккой около сотни ярдов, пока не оказались в небольшой дубовой роще. Под нами расстилался зеленый треугольник парка, который расширялся от вершины в туннеле до входа в парк со стороны Лос-Фелиз. Отсюда было видно все, что могло нас заинтересовать.

Пайк одобрительно кивнул.

— Прекрасный вид, — сказал он.

— Рад, что тебе нравится.

Он заглушил двигатель, но приемник выключать не стал.

Мы принялись ждать.

Без десяти семь «форд-бронко» из паркового обслуживания выехал из туннеля и свернул к воротам. Женщина в коричневой форме отперла ворота, распахнула створки, села в джип, развернулась и скрылась в туннеле. Я съел сэндвич с курицей и выпил кофе. Эллен и Пайк ничего есть не стали.

Мир вокруг постепенно светлел, хотя небо оставалось темно-серым. Тучи спустились ниже и оседлали горы, влага продолжала лениво сочиться на землю. Машин на бульваре стало значительно больше, на автобусной остановке появились люди, в основном невысокие коренастые мексиканки с большими сумками. У некоторых из них были зонтики, но далеко не все горели желанием поделиться своей удачей.

Между тем Эллен приподняла ноги, устроилась поудобнее и заснула. Или сделала вид, что спит. Пайк сгорбился за рулем, его глаза превратились в узкие щелки. Какие они зануды, Пайк и Эллен, — а я как раз собирался предложить им поиграть в шарады.

В семь тридцать с бульвара Лос-Фелиз свернул белый «кадиллак», проехал мимо столиков для пикника и покатил в сторону туалетов. Десять минут спустя патрульная машина остановилась возле микроавтобуса «фольксваген». Из машины вышли двое полицейских в черных дождевиках. Один из них постучал в окно микроавтобуса дубинкой, а другой остался возле машины, держа руку на рукояти пистолета. Молодой парень в джинсах, но без рубашки вылез из автобуса и заговорил с полицейскими. Он часто кивал и еще чаще дрожал от холода. Полицейские вернулись в машину и уехали, а парень забрался обратно в микроавтобус.

Я выпил еще кофе и съел сладкий огурец. Две стройные женщины в элегантных спортивных костюмах энергично крутили педали дорогих велосипедов. Они промчались в туннель, эффектно разбрызгивая воду. Вскоре через туннель проехала машина и свернула на ведущую в горы дорогу. Наверное, в ней сидели люди, работавшие в обсерватории. Неожиданно появился высокий латиноамериканец в обтягивающих черных штанах, клетчатой рубашке и жилете, с бледно-розовым зонтиком в руках. Он остановился перед входом в туалет, встряхнул зонтик и вошел внутрь.

Через минуту дверь «кадиллака» распахнулась, и белый мужчина средних лет в дорогих джинсах, спортивной твидовой куртке и очках, прикрывая руками голову от дождя, пробежал к туалету. Парень выбрался из микроавтобуса, но теперь на нем была рубашка, туфли и плащ, вытер сиденье «нортона» куском газеты, включил двигатель и уехал. Мужчина средних лет вышел из туалета, поспешно вернулся в «кадиллак» и укатил прочь. Потом появился высокий латиноамериканец, посмотрел на небо, словно надеялся, что за это время тучи успели разойтись, открыл зонтик и неспешно удалился. Я съел четыре оливки и выпил еще кофе. Жизнь — это драма.

Сразу после девяти тучи взялись за дело всерьез. Дождь забарабанил по крыше тяжелыми крупными каплями, казалось, на джип обрушился град. Пайк вытащил из сумки сэндвич и молча его съел. Эллен зашевелилась и села. Однако она не стала есть или пить.

Без пяти десять «меркурий-монтего» свернул в парк и остановился возле одного из столов для пикника. В нем сидели трое мужчин, двое впереди и один сзади.

— Джо, — сказал я.

— Вижу.

Эллен Лэнг наклонилась вперед.

Через пять минут еще два седана остановились возле «монтего», а за ними подъехали еще две машины. Предпоследней оказалась синяя «нова».

— Он собрал целую проклятую армию, — заметил Пайк.

— Конечно. Он о нас слышал.

— Я не вижу Перри, — вмешалась Эллен.

— Время еще есть.

Пайк нахмурился и выглянул в заднее окно.

Из третьей машины вышел Татуированный и направился к «монтего». Куртка скрывала его татуировки, но Эллен тихо сказала:

— Это один из них.

Я кивнул и прикончил последнюю оливку.

Они все достались только мне. Какая несправедливость.

Татуированный наклонился к «монтего», что-то сказал водителю, и автомобиль двинулся в нашу сторону. Он притормозил у въезда в туннель, свернул к дороге с воротами и стал подниматься по ней. Дождь вновь ослабел, превратившись в привычную морось. «Монтего» проехал мимо нас, наверное, добрался до обсерватории, но потом довольно быстро вернулся обратно и остановился рядом с другими машинами. Татуированный вновь вылез из своей машины, поговорил с кем-то в «монтего», а потом махнул рукой. Люди стали выходить на дождь. Татуированный указывал им места вдоль периметра, окружавшего стоянку, а потом в сторону микроавтобуса. Коренастый тип с зачесанными назад черными волосами засунул правую руку в карман куртки и направился к автобусу. Он постучал в стекло, обошел автобус и заглянул внутрь через ветровое стекло. Потом сказал что-то Татуированному, покачал головой и присоединился к остальным. Парню с «нортоном» повезло. Очень повезло.

Пайк вытащил бинокль из «бардачка» и стал наблюдать за ними. Некоторые из парней вытаскивали из машин длинные ружья и направлялись в лес, держа оружие поближе к животу. Когда все вылезли наружу и вооружились, водители разъехались в разные стороны, двое поставили машины возле столиков для пикника, две другие припарковали возле туалетов, а последняя оказалась около въезда в парк. Татуированный поговорил с Санчесом, тот кивнул и потрусил в оливковую рощицу, находившуюся на невысоком холме за туалетами. Потом Татуированный вернулся в свою машину. Через некоторое время я увидел, как он что-то пьет. Да, более высокое служебное положение дает кое-какие преимущества.

За двадцать две минуты до полудня длинный черный лимузин свернул с бульвара Лос-Фелиз, проехал по парковой дороге и остановился под вязом у самого въезда в туннель. За рулем сидел Като. Эллен вдавила пальцы в мое плечо с такой силой, что я вспомнил плоскогубцы, и издала низкий горловой звук.

Пайк посмотрел в сторону лимузина через прицел винтовки и покачал головой.

— Не видно. Вернусь через десять.

Пайк выбрался из джипа с винтовкой в руках, беззвучно закрыл за собой дверцу и исчез за холмом.

— Куда он пошел? — спросила Эллен.

— Выяснить, сидит ли в лимузине Перри.

Она откинулась на спинку сиденья.

— Конечно, он там. Иначе ведь быть не может, правда? Они же хотят обменять его на наркотик, да?

Я ничего не ответил. Если учесть, какую артиллерию они с собой привезли, я не сомневался в том, каким был план Дюрана: всех впускать, никого не выпускать. Оставался только один вопрос: когда они намерены разобраться с мальчиком — сейчас или после того, как закончат с нами. Если мальчика здесь нет, нам придется его искать.