Роберт Крайс - Зверь, который во мне живет

Я слышал, как он дышит в телефон. Я слышал, как о чем-то беседуют другие полицейские, звонят телефоны, стучат пишущие машинки, кто-то хрипло смеялся. Обычный шум полицейского участка, звуки, по которым будет скучать Григгс, если их лишится.

— Попробуй одиннадцать ноль ноль один, Уилшир, квартира шестьсот один.

— Благодарю.

— Коул, если кое-кто узнает, что я сделал, мне это будет стоить значка.

— О чем ты? — спросил я.

— Да, — сказал Григгс и повесил трубку.

Девушка за стойкой держала в одной руке чашку, а в другой ковшик, дожидаясь, пока тип в скафандре сделает выбор. Он продолжал задавать вопросы, а потом долго разглагольствовал об одном месте в Санта-Монике, по сравнению с которым это кафе жалкая забегаловка. Две иранки посмотрели на него.

Девушка за стойкой положила ковшик, глянула в мою сторону и пожевала ноготь. Я повесил трубку, подошел к стойке, улыбнулся девушке и сказал:

— Шоколад был просто превосходным, благодарю. — Потом я повернулся к «космонавту». Я стоял очень близко от него. — Вы танцуете? — спросил я и мило улыбнулся.

У него был здоровый загар, густые черные волосы и золотые часы «Патек Филипп». Он наверняка посещал спортивный зал, играл в гандбол, среди прочего занимался дзюдо и достиг кое-каких успехов. Он бросил быстрый взгляд на приятеля в сером костюме, который пришел вместе с ним: что, черт побери, происходит?

— Только не с мальчиками, — сказал он.

Круто, но не слишком уверенно. Он начал понимать, что попал в крайне неприятное положение. Конечно, он мог выбрать любой вариант, но ничего хорошего ему не светило.

Я положил руку ему на поясницу и прижал к себе. Ему следовало сразу же отступить на шаг, но он этого не сделал, поскольку считал себя крутым. А теперь он просто не мог. Одна из иранок встала.

— Попробуй двойной шоколад с бананами, — тихо, почти нежно сказал я.

Он облизнул губы и посмотрел на своего спутника. Тот не шевельнулся. Я прижал его к себе еще сильнее, чтобы он почувствовал пистолет.

— Двойной шоколад с бананами, — сказал я.

— Двойной шоколад с бананами.

— Для нее.

— Шоколад с бананами. Для нее.

— Пожалуйста.

— Пожалуйста. Для нее.

— Хорошо. Тебе понравится.

Я его отпустил. Он хотел что-то сказать, облизнул губы и отступил на шаг.

Девушка за стойкой застыла на месте. Теперь она выглядела более напуганной, чем в тот момент, когда «космонавт» принялся куражиться. Иногда бывают дни, когда победить невозможно.

— Прошу меня простить, — сказал я. — Последние несколько дней выдались просто ужасными.

Она кивнула и смущенно улыбнулась и стала еще больше похоже на маленькую девочку — что неудивительно, когда тебе шестнадцать. Все будет хорошо, говорила эта улыбка.

Я положил на стойку одну из своих визиток.

— Если кто-нибудь вас побеспокоит, — сказал я, бросив короткий взгляд на типа в скафандре, — дайте мне знать.

Я вышел из кафе, сел в машину и поехал на запад по Сансет в сторону Вествуда и Барри Фейна.

27

Дом 11001, Уилшир, оказался симпатичным девятиэтажным зданием в бело-серых тонах, как раз то, что в отделе по продаже недвижимости «Таймс» называется «роскошные адреса». Круговая подъездная дорога, вымощенная серым булыжником, располагалась под огромным бело-серым навесом, естественным образом переходя в застекленный вестибюль с двумя швейцарами. Возле самых дверей были припаркованы «роллс-ройс» и «ягуар». В вестибюле находился офицер безопасности, восседавший за роскошным пультом, вероятно, он ужасно гордился, принимая почту и вызывая лифт. Нет, здесь у вас не получится подойти к щитку, нажать кучу кнопок и подождать, пока вас кто-нибудь впустит внутрь.

Я свернул на одну из соседних улиц, идущих на север, и поставил машину под знаком, утверждавшим, что здесь паркуются лишь те, у кого есть разрешение, и пешком вернулся к дому 11001. С восточной стороны располагался гараж с подземной парковкой. Чтобы открыть ворота, требовалась пластиковая карточка. Возле стен были высажены молодые тополя и калифорнийский мак. Я присел на землю возле тополей. Становилось жарко, но воздух был достаточно чистым. Минут через десять ворота ожили и медленно ушли в крышу здания, а на улицу выехал зеленый «кадиллак». К тому моменту, когда ворота закрылись, я уже был в гараже.

На месте парковки для квартиры 601 стояло два автомобиля, зеленовато-голубоватый «порше-928» и стального цвета «де-лорен». Барри Фейн был дома. Я посмотрел по сторонам в поисках лифта и обнаружил его на противоположной стороне. Однако для безопасности в нем не было наружных кнопок, а лишь щель для карточки-ключа. Конечно, имелась лестница, но она выходила в вестибюль, где меня поджидали охранники, а я пока не был готов к встрече с ними. Я вернулся к воротам, нажал на кнопку и вышел наружу.

До Вествуд-Виллидж было всего шесть кварталов по тенистым тротуарам — здесь росли роскошные вязы.

Если не обращать внимания на окрестности, Вествуд-Виллидж можно принять за университетский городок в Айове, Массачусетсе или Алабаме. Множество кафе быстрого обслуживания, ресторанов, магазинов одежды, книжных лавок, художественных галерей, магазинов звукозаписей. Множество хорошеньких девушек. Множество крепких парней, способных поднять 200 фунтов и мечтающих играть за университетские футбольные команды. Множество велосипедистов. В аптеке рядом со стойкой, где продавали сэндвичи, я купил пачку конвертов, рулон клейкой ленты, печать с надписью СРОЧНО, штемпельную подушечку и шариковую ручку. На выходе я заметил наклейки с надписями вроде ОБРАЩАТЬСЯ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ. Их я также купил.

Вернувшись в машину, я разорвал на полоски упаковочную коробку из «Макдональдса», сложил их в конверт, запечатал и надписал: «Мистеру Барри Фейну». Затем тщательно оклеил конверт по сгибам клейкой лентой. Даже преступления нужно готовить тщательно. Дважды приложил печать с надписью СРОЧНО к лицевой и обратной сторонам конверта, затем на то место, где обычно помещают марку, добавил наклейку, гласившую: НЕ СГИБАТЬ. И оглядел дело рук своих. Неплохо. Дважды перегнув конверт, я положил его на землю и наступил на него ногой. Еще лучше.

Я вернулся на 11001, Уилшир, и сразу же направился к сидевшему за столиком охраннику.

— У меня кое-что для мистера Барри Фейна, — сказал я.

Охранник посмотрел на меня так, словно я чье-то вонючее дыхание, и протянул руку.

— Я возьму пакет.

Пару лет назад ему исполнилось пятьдесят. У него было широкое лицо, толстый нос, сломанный несколько раз, и холодные внимательные глаза. Бывший полицейский.

Я покачал головой.

— Нет. Только из рук в руки.

— Все подобные посылки вручают мне.

— Только не эту. — Я помахал конвертом у него перед носом. — Мою задницу поджарят. Парень сказал мне: отнеси мистеру Фейну и обращайся с этой штукой осторожно, понятно? А я, как дурак, ее уронил, потом какой-то гад пнул ее ногой, подул ветер, и мне пришлось гоняться за ней через пол-Вествуда, вытаскивать из-под колес автомобилей.

Мои слова произвели на него впечатление.

— Тем не менее дальше ты не пройдешь.

Я засунул письмо в карман.

— Ладно, ты крутой парень, и тебе плевать на мою жареную задницу. Позвони Фейну. Скажи, что я от мистера Гэррета Райса. Скажи: ты решил, что эта штука ему не нужна и он ее не получит.

Охранник даже глазом не моргнул.

— Послушай, сержант, либо ты позвонишь мистеру Фейну сейчас, либо мистер Райс позвонит ему, когда я принесу письмецо обратно, и тогда поджарят не только мою задницу.

Мы обменялись взглядами. Он поджал губы, взял телефонную трубку и нажал три кнопки. Один из швейцаров подошел к нам. Охранник опустил трубку и мрачно посмотрел на меня, ему не нравилась ситуация, в которой он из-за меня оказался.

— Если ты думаешь, что я пущу тебя наверх с пистолетом, то ты ошибаешься.

Он знал свое дело. Обычно моя фигура позволяет мне успешно прятать пистолет под легкой курткой. Я усмехнулся и расстегнул молнию. Он протянул руку, вытащил из кобуры пистолет и положил в стол.

— Он будет здесь, когда ты спустишься вниз, — сказал он.

— Конечно.

— Когда выйдешь из лифта, поверни направо, а потом еще раз направо.

Я поднялся на лифте на шестой этаж, вышел в Н-образный коридор, свернул направо и еще раз направо возле маленькой золотой таблички с надписью 601–603. Серо-голубой ковер, белые стены, матовые плафоны светильников, итальянский модерн. Тут было так тихо и чисто, даже стерильно, что я вдруг засомневался: а живут ли здесь люди? Может быть, они андроиды или старики и старушки, что весь день лежат в постели и питаются через трубочки. Я представил Кейра Даллеа,[42] каким он станет в старости.

В конце коридора, возле двери в квартиру 601, меня уже дожидался какой-то тип со светлыми, почти белыми волосами. Он был одет в белую рубашку от «Ла Коста», белые брюки и белые парусиновые туфли на толстой подошве, что подчеркивало его загар. Я решил, что ему года 24. Мальчишеское лицо и тело человека, потратившего немало времени на развитие силы. В этом он походил на Пайка. Вот только был намного ниже Пайка, его рост не превышал пяти футов и восьми дюймов.