Роберт Крайс - Зверь, который во мне живет

— Ну-ну, наш знаменитый полицейский, — сказал Пайк.

Лицо Пойтраса стало совершенно пустым, как у патрульного, когда он выслушивает объяснения водителя, пытающегося избежать штрафа.

— Если хочешь со мной поработать, только свистни. Ты знаешь, где находится спортивный зал.

Губы Пайка свело, как судорогой.

Пойтрас повел плечами, наполняя собой все окружающее пространство.

— А вот и мои добрые друзья, — вмешался я. — Дайте-ка мне посмотреть, есть ли у меня «Лёвенбрау».

— Мистер Легкомыслие.

Рот Пайка вновь слегка дернулся, но он отвел глаза, которые прятал за темными очками.

— Женщина здесь? — спросил он.

— Да, — кивнул я.

— Ты всю ночь намерен тут оставаться?

Я вновь кивнул. Пойтрас не сводил глаз с Пайка, сохраняя неподвижность. Два кота выгнули спины, сойдясь в споре за территорию.

— Если я тебе понадоблюсь, я буду рядом. — Рука Пайка потянулась к двери, но прежде чем выйти, он посмотрел на Пойтраса. — В последнее время мы редко видимся, Лу.

— Проваливай, Пайк.

Губы Пайка опять дрогнули, и он ушел, придержав дверь, чтобы кот мог последовать за ним.

Напряжение сразу же понизилось на триста единиц.

— Мне бы следовало как-нибудь пригласить вас обоих на ланч или на обед, — заметил я.

Пойтрас слегка повел подбородком и поднял на меня свои глаза 50-го калибра.

— В следующий раз предупреждай меня, что этот сукин сын может появиться.

— Конечно, Лу.

Пойтрас опять ушел на кухню, еще раз позвонил, а затем вернулся в гостиную с чашкой кофе. Его лицо стало совершенно спокойным, словно Пайк и не приходил.

— Похоже, появилась возможность решить вопрос с Дюраном.

— Угу.

— Ты готов принять участие?

— Дюран рассчитывает, что я найду наркотик. Возможно, мне это по силам. Возможно, я сумею свести вместе наркотики, Дюрана и мальчика. Если да, то он у нас в руках. Если только он ничего не заподозрит, нам удастся вернуть мальчика.

Пойтрас сделал несколько глотков кофе.

— Иногда ты начинаешь думать, как хороший полицейский.

— У всех имеются свои слабости.

Пойтрас кивнул.

— Ты полагаешь, что Дюрану нужна наркота?

— Думаю, ему плевать на наркотики. Он в ярости, что кто-то имел наглость украсть дурь прямо из его собственного дома. У него сильно развито чувство собственника.

Пойтрас криво улыбнулся.

— Мачо.

Я кивнул.

— А ты на него похож. Возможно, я сумею помочь тебе с наркотиком. Посмотрим. Мне нужно кое-что согласовать.

— С Байше?

— Невозможно стать лейтенантом, не умея заносить мяч, Гончий Пес. И приносить команде очки. Это справедливо даже в случае с Байше.

— Моя уверенность растет с каждым мгновением.

— У всех нас одна задача — сделать так, чтобы ты ни в чем не сомневался. — Он закрыл блокнот, засунул его в боковой карман и направился к двери. — С утра зайди в участок, и мы все обговорим. Если до тех пор что-нибудь случится, дай мне знать. Потом может быть слишком поздно. Ты должен играть в нашей команде.

— А нельзя ли решить проблему профессионально?

Пойтрас улыбнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Знаешь что, Гончий Пес? У меня сложилось впечатление, что Дюран пришел к выводу, что вы друг друга поняли. А ты вдруг захватил его пленницу и прикончил двух его боевиков. Дюрану это не понравится. Он может прийти за тобой.

— Пайк.

Лицо Пойтраса помертвело. Он распахнул дверь.

— У тебя отвратительный вкус на партнеров.

— А кто еще согласится со мной работать?

Я стоял у двери, дожидаясь, когда Пойтрас уедет. Потом до меня донеслось урчание кота и послышался ответ Пайка:

— Хороший котик.

23

Я принял душ и побрился, а потом прошелся по дому, выключая свет, который зажег для Эллен Лэнг. В доме было тепло и тихо, золотой свет от лампы над диваном успокаивал. На полках стояли книги, которые я любил перечитывать, а на стенах висели оригиналы, которые любил разглядывать. Я гордился своим домом, как и офисом. Как и офис, дом был результатом процесса, и процесс этот продолжался. Дом жил вместе со своим хозяином. Я услышал, как наверху перевернулась с боку на бок Эллен Лэнг.

Я взял шесть таблеток аспирина, проглотил их, вытащил из шкафа спальный мешок и разложил на диване. Голова у меня кружилась, начало действовать виски. Я сел.

Было уже слишком поздно для того, чтобы слушать новости. Может, покажут старый вариант «Нечто» 51-го года с Кеном Тоби. Когда я был мальчишкой, Кен Тоби защищал мир от чудовищ. Он вступал в схватку с существами из других миров, с теми, что поднимались со дна моря или попадали к нам из доисторических времен. Кен Тоби сражался с чудовищами, чтобы мы могли жить спокойно. А главное — всегда побеждал.

«Есть тот, кто всегда побеждает. В этом весь фокус».

Вскоре появился кот, запрыгнул ко мне на диван, залез на колени и принялся мурлыкать. После улицы его шерсть стала холодной. Я принялся поглаживать его по спине. И заснул.

Мне снилось, что я стою на жаркой пыльной арене, а Доминго Дюран в Огненном плаще подступает ко мне, держа в одной руке короткую шпагу, а в другой плащ. Толпа его приветствует, красивые женщины бросают розы. Я решил, что превратился в быка, но, опустив глаза, увидел, что у меня обычные руки и ноги. Проклятье, где же бык? А в следующий миг плащ отлетел в сторону, и темный сатанинский бык бросился на меня. Нет, не просто бык. На нем были сапоги Эскимоса из тюленьей кожи. Когда тебе снится сон, не нужно садиться на «конкорд», летящий в Вену, чтобы все понять. Когда бык собирался проткнуть меня рогом, который подозрительно напоминал гарпун, меня завертело, я взвился ввысь и проснулся в своем доме, где было по-прежнему темно.

Эллен Лэнг стояла у стеклянных дверей, спиной ко мне, и смотрела на Голливуд. Рядом со мной пошевелился сонный кот. Тоже мне, кот-часовой.

Я прислушался к дому, к своему дыханию. Эллен не шевелилась. Через некоторое время я негромко произнес, чтобы не напугать ее:

— Мы его найдем.

Она повернулась. Ее лицо оставалось в тени.

— Я не хотела вас будить.

— Я проснулся сам.

Она вздохнула и подошла к большому креслу, стоящему возле дивана, но садиться не стала. Я заснул поверх спального мешка и успел замерзнуть, но мне ужасно не хотелось шевелиться. Я смотрел на ее лицо, голубое в лунном свете.

Она взглянула в сторону Голливуда, а потом перевела глаза на меня.

— Они мне не верили. Я говорила, что не понимаю, о чем меня спрашивают, но они продолжали задавать вопросы. А потом привели Перри. И без конца повторяли, что я все знаю и что я должна им сказать, а потом стали грозить, что изнасилуют меня на глазах у Перри и что мне лучше ничего не скрывать. Я подумала о вас. И сказала им, что наркотик у вас.

— Все в порядке.

— Я сожалею.

— Вам не о чем сожалеть.

— Мне стыдно. Я поступила плохо.

Я поднял кота, сел и положил его рядом с собой.

— Хотите кофе? — спросила Эллен.

— Нет, спасибо.

— Если вы проголодались, я могу что-нибудь приготовить.

Я покачал головой.

— Если я чего-нибудь захочу, то возьму сам. Но все равно спасибо.

Она кивнула и, подобрав ноги, устроилась в большом кресле напротив меня.

— Зажечь свет? — спросил я.

— Только если вам хочется.

Я не стал включать свет.

Через некоторое время кот встал, потянулся, сделал небольшой круг и улегся на прежнее место.

— Мураумфф, — сказал он.

— Я не знала, что у вас есть кот, — сказала Эллен.

— Не могу сказать, что у меня есть кот. Он живет здесь только из-за того, что я его кормлю и угощаю пивом. Не пытайтесь его погладить. Он злой и кусачий.

Она улыбнулась, и в лунном свете ее зубы показались мне голубыми.

— Кроме того, он грязный и на нем куча микробов.

На мгновение ее улыбка стала еще шире, но почти сразу же исчезла.

Мы посидели так еще немного. Над каньоном довольно низко пролетел очередной полицейский вертолет. Когда я был маленьким, мы жили рядом с воздушной базой, и я ужасно боялся, что самолеты и вертолеты отпугнут Санта-Клауса. Но через много лет, во Вьетнаме, я полюбил эти звуки, означавшие, что кто-то летит нас спасти.

Эллен Лэнг тихо сказала:

— Я не знаю, есть ли у меня хоть какие-то деньги. Не знаю, как кормить детей. Не представляю, как буду платить за дом, за школу и за все остальное.

— Я проверю, как обстоит дело со страховкой. Но даже в самом худшем варианте вы можете продать дом. Машину Морта — в любом случае. Дети могут ходить в государственную школу. Вы приспособитесь. И у вас, и у ваших детей все будет в порядке.

Она сидела совершенно неподвижно.

— Никогда прежде я не оставалась одна.

— Знаю. — Вертолет повернул обратно, а потом его звук растворился за водохранилищем. Интересно, наблюдает ли за ним Джо Пайк. — У вас есть дети. И есть я. Когда все закончится, мы с вами еще увидимся.