Лоренс Блок - Грехи отцов наших

— Поверьте, миссис Тэл, я не собираюсь ни во что вас втягивать.

— Очень на это надеюсь.

— Мне всего лишь надо уточнить детали жизни Венди Хэннифорд. Портить вашу жизнь не входит в мои планы.

Официантка поставила перед нами заказанные напитки. Марсия осторожно взяла свою рюмку и принялась так внимательно ее рассматривать, будто ничего похожего раньше не видела. Сделала маленький глоточек, потом отставила рюмку в сторону, выудила из сумки конфету и отправила ее в рот.

Так как я хранил выжидающее молчание, она предложила:

— Если хотите, можете заказать себе что-нибудь перекусить. Я не голодна.

— Я тоже.

— Просто не знаю, с чего начать наш разговор…

Я тоже не знал, с чего начать, поэтому пошел наугад:

— Из того, что мне стало известно, выходит, что у Венди не было никакой работы. Когда вы к ней переехали, она ходила на службу?

— Нет.

— А вам она говорила, что работает?

Марсия кивнула.

— Видите ли, она на это намекала, но как-то туманно, ничего конкретного. Сказать по правде, мне было все равно. Венди меня интересовала лишь с той точки зрения, что у нее была прекрасная квартира, куда она пригласила меня пожить всего за сто долларов в месяц.

— Она сама назначила сумму?

— Сама. Сказала, что плата за квартиру составляет две сотни и мы просто поделим ее пополам. Документ об аренде она никогда не показывала. Меня устраивало, что плачу так мало, ведь вся обстановка принадлежала тоже ей, и я была избавлена от всяческих хлопот. До того я жила в Протестантском общежитии. Знаете такое?

— То, что на Западной Тринадцатой?

— Совершенно верно. Попала туда по рекомендации одной приятельницы. Это — типичное заведение для благородных девиц, там даже комендантский час установлен. И вообще приходилось жить по их расписанию. Комнатка была крохотная, да соседка попалась та еще — ярая протестантка, которая постоянно молилась как заведенная. Никаких посетителей мужского пола, и все такое, сами понимаете. А платила я за все эти прелести столько, сколько просила Венди. Вот я и радовалась, что перебралась к ней. Только позже я узнала, что арендная плата за ее роскошную квартиру была гораздо больше, чем двести долларов в месяц.

— И при этом она нигде не работала.

— Нет.

— А вам не приходило в голову поинтересоваться, откуда она берет деньги?

— Сначала нет. Только постепенно стала замечать, что по утрам она никуда не торопится, а когда все-таки спросила, она призналась, что ушла с предыдущей работы и сейчас подыскивает новую. А еще сказала, что денег у нее достаточно, чтобы не ходить на службу еще несколько месяцев, и чтобы я не волновалась по этому поводу. По ее словам, она все время ходила по разным фирмам, но пока еще ничего не нашла, а я верила. Не проверять же ее, в самом деле?

— Она занималась проституцией?

— Не знаю, можно ли это так назвать…

— Что вы имеете в виду?

— Деньги она получала от мужчин и, как я понимаю, делала это с тех пор, как стала жить на Бетьюн-стрит. А была ли она проституткой, я не знала.

— Как вы это поняли?

— Постепенно.

Я молчал, и Марсия пояснила:

— Ну, скоро все прояснилось. К ней приходило много мужчин — как правило, гораздо старше Венди. И они сразу… отправлялись в спальню. — Она опустила глаза. — Я, естественно, не подглядывала, но не заметить этого было просто невозможно. Понимаете, она занимала спальню, а я жила в общей комнате. Там такая раскладная кушетка…

— Знаю, я побывал в квартире.

— Ну, тогда вы понимаете, о чем я говорю. Чтобы попасть к себе, Венди надо было пройти через общую комнату, поэтому если я была дома, я все видела. Визитеры проводили в ее спальне полчаса-час, а потом выходили — опять-таки мимо меня, — иногда она их провожала, иногда нет.

— Вас это не шокировало?

— Что она занималась с ними сексом? Нет. А почему это должно было меня шокировать?

— Ну… не знаю.

— Я хотела быть взрослой, самостоятельной, почувствовать независимость. Поэтому и стремилась вырваться из общежития. Я и сама не была уже невинной девочкой, а то, что Венди совершенно открыто водила к себе мужчин, позволяло и мне иногда приглашать друзей.

— И вы приглашали?

Щеки Марсии порозовели.

— У меня тогда не было друга.

— Иными словами, вы знали, что Венди не разборчива в связях, однако не были уверены, брала ли она деньги с тех мужчин, которых водила домой.

— Я как-то не задумывалась тогда об этом, но деньги у нее водились постоянно.

— Мужчины были все время разные?

— Трудно сказать… Иногда приходили те, которых я уже видела, а когда я только переехала к ней, она делала так, чтобы я вообще не встречалась с ее… друзьями. Я возвращалась с работы, переодевалась и шла куда-нибудь — в бар или дансинг, а когда возвращалась, они уже уходили.

Под моим пристальным взглядом Марсия снова покраснела и отвела глаза. Что-то тут не так, подумал я, а вслух сказал:

— Но при этом у вас сложилось определенное мнение о мужчинах Венди, не так ли?

— Я не понимаю, о чем вы.

— Было в них что-то, что привлекало ваше внимание?

— Ну… все они в основном были солидного возраста и внешне походили на преуспевающих адвокатов, бизнесменов, и, как мне тогда казалось, большинство из них были женатыми людьми. Не могу объяснить, почему я так решила, просто складывалось такое ощущение.

Я попросил официантку повторить наш заказ, и постепенно язык у Марсии начал развязываться.

Из последующего рассказа я понял, что ей частенько приходилось отвечать на телефонные звонки, когда Венди не было дома, и передавать той какие-то таинственные послания. А однажды заявился какой-то подвыпивший старикан и, узнав, что Венди куда-то ушла, заявил, что Марсия вполне может ее заменить. Ей с трудом удалось выпроводить навязчивого гостя, но ничто ее не наталкивало на мысль, что именно мужчины являлись постоянным источником доходов подруги.

— Тогда я просто думала, что Венди ведет легкомысленный образ жизни, мистер Скаддер. В то время во мне начался какой-то перелом. Я уже говорила, что сама не была синим чулком и проповедницей аскетизма. Мне и в голову не приходило ее осуждать, но… Может, на меня повлияло длительное пребывание в Протестантском общежитии, но мне стало казаться, что с Венди что-то не так.

— В каком смысле?

— В смысле ее поведения. Я считала, что все это может отрицательно сказаться на ее психике, что она потеряет свою индивидуальность. Потому что она, по сути, была очень… невинна.

— Что?! Невинна?

Марсия сделала несколько глотков виски и задумчиво свела брови.

— Даже не знаю, как это объяснить. У нее всегда был такой невинный вид, что сколько бы она ни принимала у себя мужчин, складывалось впечатление, что она все та же чистая девочка, какой была в колледже. — Марсия на мгновение замолчала, потом решительно тряхнула головой. — Так или иначе, мне казалось, что она сама себе вредит и что когда-нибудь может даже пострадать.

— Физически?

— Нет, эмоционально. А в чем-то я все-таки ей завидовала.

— Потому что она была свободна поступать так, как ей хочется?

— Да. Она никогда ни от кого не зависела, делала что хотела и ни в чем не раскаивалась. Иногда так хотелось ей подражать, но у меня все складывалось иначе. — Внезапно она широко ухмыльнулась: — Она вела такую веселую жизнь! А меня все время окружала жуткая рутина. Мальчики, которые назначали мне свидания, были моими одногодками и никогда не имели денег, даже чтобы угостить стаканом пива. А Венди постоянно приглашали в такие шикарные рестораны, как «Барбетта» или «Форум». Получалось, что моя молодость проходит где-то на задворках, и я никак не могла ей немножко не завидовать.

Извинившись, она вышла в дамскую комнату. Пока ее не было, я подозвал официантку и поинтересовался, есть ли у них свежий кофе — не такой, что мне подали в баре. Услыхав утвердительный ответ, попросил принести две чашки.

Я поджидал Марсию и раздумывал, зачем Венди вообще понадобилось приглашать ее к себе, если в деньгах она не нуждалась? И почему не сказала ей прямо, чем зарабатывает на жизнь? Зачем Венди надо было брать с компаньонки эту сотню долларов? Если она занималась тривиальной проституцией, присутствие постороннего человека в доме только мешало, а деньги Марсии ей не были нужны.

Едва официантка поставила на стол две чашки кофе, вернулась Марсия.

— О, спасибо! — воскликнула она. — А то я уже немного опьянела. Чашечка кофе мне не повредит.

— Мне тоже, — отозвался я. — У меня впереди долгое возвращение в Нью-Йорк.

Она вытащила сигарету, и, давая ей прикурить, я спросил, каким образом она узнала, что Венди получает деньги за свои услуги.

— Она сама мне сказала.

— Будьте добры, поподробней.

— Черт побери! — Она с силой выпустила дым через ноздри. — Сказала — и все. Мне бы не хотелось пояснять.