Современный зарубежный детектив-13. Компиляция (СИ) - Коннелли Майкл

– За? – спросил Майер. – За чем он пошел туда вниз?

– За ними, другими, – сказал мальчик.

– Что это значит? Какими другими?

– За ними.

– За ними? Ты сбросил его в дыру, после того как сбросил туда остальных?

– Не-а.

– Значит, его сначала, а остальных потом?

Вопросы так и ходили по кругу, переплетаясь, и в конце концов мальчик перестал отвечать, только все глубже оседал в кресло, опустив глаза, потирая тощие руки и подергивая головой.

Давай же, рассказывай, говорили ему. Давили. Рассказывай все, как помнишь. Ты приходил в бар к Селии, ел. Ты ведь ей понравился, да? А она тебе? Судя по всему, она была добра к тебе. Давай, говори. Кого ты сбросил в ту дыру?

Но мальчик перестал говорить. Его глаза и лицо подергивались, он ежился в кресле, как от боли. Майер велел мальчику успокоиться, ему принесли стакан воды и оставили в комнате одного. Смотрели через окно в двери, как на представление на непонятном языке. Со своими правилами выживания. Не иначе как дикарскими правилами, думали они, и что это за темное место в долине, про которое он рассказал. Что за существо. Несмотря на то что он уже давно родился, и жил, и ходил между ними, только теперь мальчик стал частью мира людей.

Мальчика продержали два дня. Тем временем Колберн показал Майеру и следователям похороненный под лианами дом, куда поисковики заходили после исчезновения близнецов, теперь украшенный фигурами из палочек и сувенирами пропавших. Колберн отвел их к ручью, где туфли Селии до сих пор ждали хозяйку. Колберн сходил с ними в бар и рассказал, как она кормила мальчика и говорила с ним. Рассказал Майеру все о стычке с Диксоном, и что говорил Диксон об отце Колберна и матери Селии, и как это его взбесило. Как он поехал к Селии, и сорвался, и разбил там все. Как искал Селию у ручья, но не нашел, и как ждал, что она придет, но она не пришла. Как вспомнил, что она говорила ему про дом внизу, и он подумал, что это ключ, и пошел искать там.

Мальчик ел все, что ему давали, и его заставили принять душ и переодели в оранжевый комбинезон, большой, висевший мешком на его тщедушном теле. Дали ему носки и тенниски подходящего размера. Колберн один раз пришел к нему. Сел рядом с мальчиком в камере – Майер попросил его задать тому вопросы, только помягче. Короткими фразами в надежде, что мальчик поймет их. Колберн заговорил о Селии, сказал, что она добрая. Она была добра к тебе. Мы все ее любили. Спросил, где был мальчик, когда она пошла к ручью. Спросил о мужчине и женщине. Спросил о близнецах. Но мальчик только молча смотрел на него. Он ответил на единственный вопрос, когда Колберн, уже уходя, обернулся и спросил, почему тот ударил его лопатой в доме, и мальчик поднял испуганные глаза и сказал: я думал, это он вернулся.

Утром третьего дня они посадили мальчика в полицейскую машину, поехали в долину и велели ему показать, где они. Мальчик привел Майера и двух следователей к пещере. Запах усилился, заполнил весь тоннель и поднимался над входом. Это дыра, о которой ты говорил? – спросил один из следователей. Мальчик кивнул, и мужчины спустились вниз. Закрыв рты платками, они включили фонарики и пошли за мальчиком в глубину. До самого провала.

Трое мужчин светили фонариками в черноту. Дивились глубине. Морщились от запаха. Начали прикидывать, что понадобится, чтобы забраться туда, и как глубоко придется спускаться. Они рассматривали тоннель, пятна света плясали в темноте, и на другой стороне провала мальчик заметил похожий на веревку корень, свисающий с противоположного края. Майер и следователи обсуждали пещеру и тоннель. Невероятно. В реальной жизни происходит такое, во что никто никогда не поверит. Пока они говорили, мальчик наклонился и закатал штанины комбинезона до самых бедер и заново завязал шнурки теннисок.

Он рванулся вперед между ними, нырнул в темноту и полетел через провал, раскрыв полные надежды руки.

– Боже! – вскрикнул Майер. Лучи фонариков обратились на мальчика, который поймал конец корня одной рукой и болтался над бездной.

– Вот дерьмо, – сказал другой мужчина.

Мальчик раскачивался из стороны в сторону. Все ждали, что корень вот-вот оборвется и мальчик исчезнет во мраке. Но корень выдержал. Мальчик издал протяжный раздраженный вой, напоминающий сирену, и, хватаясь за корень, мало-помалу начал подниматься.

Майер выхватил из кобуры пистолет. Все направили на мальчика фонарики и смотрели, как он борется, на его извивающийся торс, покрытый потом, на струйку крови, стекающую по руке на плечо.

– Все равно не вылезет, – сказал кто-то из них.

Мальчик дергался и дрыгал ногами, тянул, пыхтел и медленно подтягивался все выше. И вылез. Он карабкался, пока рука не оказалась над краем, ухватился за большой камень, закинул наверх ноги, а потом вылез из провала и упал навзничь. Обессиленный, задыхающийся, но живой.

– Давай сюда, засранец, – сказал один из них.

– Не ходи дальше, – сказал Майер.

Мальчик встал. Пока он карабкался, штанины комбинезона раскатались и закрыли его ноги до пят, и мальчик снова закатал их и взглянул на окровавленные ладони. Все три луча светили ему в лицо, и через провал летели суровые предупреждения, отдаваясь эхом и исчезая в бездне.

– Стреляй в него, – сказал один из них.

– За что? – спросил Майер.

– Он убегает.

– Не двигаться, – сказал Майер.

– Что ты скажешь всем этим людям, если он сбежит?

Мальчик отряхнулся, потом развернулся и двинулся вглубь тоннеля. Лучи фонариков заметались в смятении, мужчины кричали и спорили. Стреляй. Не буду я в него стрелять. Стреляй, хуже будет. Я сказал – нет. Мальчик шел все глубже и глубже, и его силуэт становился все бледнее. Видение подземного мира ускользало, и когда он уже растворился во мраке, раздался выстрел. А потом еще два.

К пещере с туннелем прорубили и расчистили дорогу, при помощи канатов и блоков опустили в провал людей, которые подняли тела мужчины и женщины, близнецов и Селии. Диксон работал на площадке, когда тянули дорогу и раскапывали тоннель, контролируя оборудование. Он был там, когда Селию подняли из провала, и, когда ее тело положили на землю, отвернулся и пошел прочь из долины. Поехал в свою контору, отдал секретарше ключи, потом отправился домой и отдал Сэди ключ от дома. После того как мертвые тела подняли, бульдозеры и экскаваторы оставили на месте в ожидании.

Всю осень Майер прокручивал в голове все свои шаги с того момента, как увидел мужчину, женщину и мальчика в разбитом кадиллаке на парковке у почты. Иногда он проклинал себя за то, что не эвакуировал машину в мастерскую и не заплатил за ремонт, не велел мужчине сесть за руль и ехать за ним. Не проводил до границы округа, следя в зеркало заднего вида, чтобы они не свернули куда-нибудь в сторону, а потом не остановился на границе, не дал им пятьдесят долларов и пакет бутербродов и не сказал, чтобы ехали дальше и не возвращались. Иногда он проклинал себя за то, что игнорировал их. Ты видел мальчика и женщину, когда они ходили по дороге в город и обратно. Видел, чем они занимались. Рылись в мусоре. Болтались в переулке на задах кафе в ожидании объедков. Ты знал, что мужчина говнюк, но ты мог найти какую-то работу мальчику, найти работу той женщине, ведь она говорила, что ищет. Ты видел их и оставил в покое, зная, что-то не так. Но ты ничего не делал, просто смотрел. Он проклинал себя за то, что не выкинул их из города, и за то, что не протянул руку помощи, и то и другое вызывало у него одинаковые приступы сожаления, заставляя его бродить вокруг пруда по ночам, когда луна отражалась в тихой воде бледным всевидящим оком.

Пришла зима. Листья кудзу съежились от холода, осталась лишь свалявшаяся сеть коричнево-серых лиан, опутывающая долину. Из-под лишенной листьев паутины показались задушенные деревья и кусты, и на открывшуюся землю упали лучи декабрьского солнца. Началась работа, которая продолжалась не один месяц. Лианы и кусты выкорчевали, заброшенный дом снесли, деревья спилили, а пни опутали цепями и вырвали из земли, и теперь в долине остались только огромные кучи стволов, веток и спутанных лиан. Кучи подожгли, и облака дыма повисли над долиной, повисли над городом как задумчивые духи-великаны, а ночами к небу вздымалось красно-золотое пламя костров. Выжившие корни кудзу спрятались глубоко под землей, где люди не найдут их, и когда-нибудь непременно вернутся. Медленно, мало-помалу. Время не помеха. Они терпеливо ждут, когда их грехи будут забыты.