Голубка Атамана - Маша Драч

Давид вёл себя вполне приемлемо. Он смотрел перед собой, иногда закрывал глаза и долго массировал переносицу, будто думая о чем-то очень-очень важном. О чем-то таком, что сложно нести в одиночку. О чем-то, что выгрызало всё живое изнутри. Всё-таки я была права — Давид вменяемый.

— Ну и почему ты со своим Сашкой не пара? — вдруг спросил мужчина, открыв глаза.

Меня искренне удивило то, что Давид так точно запомнил имена. Я, к примеру, если наперед знаю, что встречусь с человеком один раз и не собираюсь с ним продолжать общение, тут же забываю его имя. Редкое, обычное или просто сложно произносимое. Не имеет значения.

— Я думала, что это вам нужна терапия, — я сделала глоток чая. Да, действительно, холодный.

— Ответ? — Давид скрестил руки на столешнице и повернулся в мою сторону.

Н-да… Характер у этого человека, похоже, сложный. Но я сама вызвалась променять комфортную компанию Саши на… Даже не знаю, как это правильно описать. Курс поддержки разбитым и униженным?

— А разве нельзя просто поддерживать хорошие дружеские отношения? Почему, если парень с девушкой где-то вышли вместе, то они обязательно должны быть парой? А если они еще не пара, то когда ею станут? Что за дурацкие предрассудки?

— Ну я по ресторанам просто с подружками не шастаю, — выдвинул свой аргумент Давид.

— Может, просто нормальных подружек нет? — я скрестила руки на груди.

— Нет. Да и не нужны они мне. И всё-таки. Почему?

— Почему мы не пара? — уточнила я и тяжело вздохнула.

— Именно, — Давид выпрямился и уже всем корпусом повернулся ко мне. Неужели так интересно?

— Ладно, — я выпила свой чай так, будто это была рюмка водки для храбрости и тоже повернулась к Давиду всем корпусом. — Я придерживаюсь того мнения, что ты сразу можешь определить — нравится тебе человек или нет. Если мы говорим о возможных сексуальных отношениях. Неважно какой он: хороший или плохой. Просто, если говорить о привлекательности.

— Ну а как же пресловутый внутренний мир? — Давид немного прищурился.

— Он, безусловно, тоже играет не последнюю роль. Но если тебя к человеку не тянет, то вряд ли его мир может что-то кардинально изменить. Вы сможете быть друзьями. Даже очень хорошими друзьями. Но если искры нет, то ее нет.

— А может ее надо хотя бы попытаться высечь?

— Это уже дело каждого, — я пожала плечами. — Я не чувствую в себе этой потребности по отношению к Сашке. Он для меня хороший знакомый. Мы общаемся. На этом всё.

— Может, ты просто влюблена в кого-то другого? — Давид вальяжно откинулся на спинку дивана.

— Нет, — уверенно ответила я. — Мое сердце свободно. Когда придет любовь, тогда и придет.

Мы замолчали. Так же резко, как и начали говорить. Контакт между нами, словно только устанавливался. Подбирались нужные проводки подсоединения. Или, к примеру, простенькая музыкальная композиция только-только рождалась и в ней есть еще множество недочетов, но те кусочки, в которых создатель уверен, звучат идеально. Так и мы. Молчим-молчим, но если что-то скажем друг другу, то все дальнейшие ответы и вопросы сплетаются воедино. Со мной впервые так, чтобы я с малознакомым человеком могла легко и непринужденно общаться. Нет блока. Нет чувства страха. Хотя, может, это плохо?

— Как ваше лицо? — аккуратно спросила я. — Вижу, что уже получше, но всё же?

— Жить буду. Несмертельно, — Давид улыбнулся. Снова едва заметно, но, кажется, не так вымучено.

— Вы женаты? — я взглянула на кольцо, поблёскивающие на безымянном пальце.

— Хотел.

Я физически, каждой клеточкой своего тела ощутила то напряжение, что собралось в моем случайном знакомом. Он словно закаменел. Но враждебности или вспышки ненависти, что иногда так ярко отображается в его синих глазах, я не обнаружила.

— Хотели? — переспросила я.

— Именно, — твёрдо и полушепотом произнес Давид. — Хотел. Так сильно, что это ломало меня. Но… Она, — он выдохнул. Рвано и с болью. — Похоже, она придерживалась такого же принципа, как и ты — если не тянет к человеку, значит ничего не изменить. Но это не имело значения, — Давид вперил взгляд в крышку нашего столика. — Я знал, что моей любви хватило бы на двоих. Она тоже это знала. Но фишки на игровом поле жизни заняли совершенно иные позиции, — он потянулся к рюмке, но снова ничего не выпил.

Давид был не молодым, но и не стариком. Среднего возраста. Да, не красавиц. Но это уже дело вкуса. Зато у него невероятно глубокого синего цвета глаза. Да, пожалуй, именно глаза перетягивали на себя всё внимание. Их взгляд поражал. Поржал своим разнообразием эмоциональной палитры. Если оценивать объективно, то Давида с легкостью можно было отнести к той категории мужчин, который вряд ли испытывал нужду в женском внимании. Опрятно одетый. Очевидно, что не бедный. Что еще нужно большинству женщин в современном мире?

Но под всем этим налетом успешности почти уже не пряталась разорванная в клочья душа. Давид пил, потому что банально хотел убежать от чего-то. Но вот сейчас, в эту самую секунду, он даже не может опрокинуть в себя рюмку. Значит, всё же алкоголь — не постоянный его спутник.

— С этим просто нужно учиться справляться, — изрекла я, на мой взгляд, единственную уместную сейчас мысль.

— Да что ты можешь знать, Ло? — Давид полоснул меня холодным мимолетным взглядом, но в голосе ни насмешки, ни раздражения. — Ты же совсем еще молодая.

— Мне двадцать четыре. Да, я молодая, но не глупая.

— Ты и йоты не пережала того, что пережил я или сотни других людей, которым уже крепко за тридцать пять. Это неплохо, правда. Пусть случится всё что угодно, но с чем можно справиться. А когда ты не можешь ни обезболить, ни забыть, ни выдрать из себя то, что болит — это адская мука. И я не говорил, что ты глупая, — взгляд Давида стал менее острым и холодным. — Навязчивая — да. Любопытная — возможно. Беспечная — однозначно. Но не глупая.

— Интересная у вас манера обидеть и одновременно сделать комплимент.

— Я не собирался делать ни того, ни другого, — равнодушно ответил