Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Адамов Аркадий Григорьевич

Виталий раскрыл папку и принялся медленно перебирать бумаги, пробегая их глазами. И неожиданно запнулся на одной. Черт возьми! Как же он раньше не обратил на это внимания? Ваську зовут Василий Анатольевич, а отца — Сергей Трофимович! Значит, не родной у Васьки отец? А где же родной?..

Виталий сделал себе пометку и продолжал просматривать бумаги. Как же фамилия Васькиного друга, где он живет? Наконец он нашел то, что искал. Но сбоку на том же листе была записана и другая фамилия — Сахаров Виктор. Кто это? Виталий не без труда вспомнил этого парня, и тогда еще одна пометка появилась в записной книжке…

Через два часа был составлен план работы по новой версии. Цветков, хмурясь, проглядел его и утвердил. А напоследок сказал:

— Времени тебе на все два дня. Понятно? Не считая сегодняшнего. Прямо сейчас туда двигай. И с Васькой аккуратно, смотри. Не замкни. Ты его хоть раз в глаза видел?

— Как же! Толковали однажды. Черт, а не парень, — Виталий вздохнул. — Во дворе у них был. Зараза, а не двор.

Цветков неодобрительно глянул на него и спросил сухо:

— Может, тебе и план этот уже ни к чему? Может, ты уже все знаешь?

Виталий, скрывая смущение, с напускной беспечностью ответил:

— Без плана мы никуда, Федор Кузьмич. Хозяйство, как известно, у нас все насквозь плановое. — И уже другим тоном добавил: — Но там меня никто не знает. Ни одна душа.

На что Цветков сухо ответил:

— Ладно. Ступай и трудись. И помни: Васька как и всякий другой, живой человек. Не только факты, но и струны ищи, за которые ухватиться можно.

Виталий ушел от Цветкова с обычным чувством какого-то строптивого уважения к этому человеку.

В комнате за вторым столом сидел Откаленко и что-то сосредоточенно обдумывал, склонившись над листом бумаги.

— Все-таки Федор Кузьмич — это голова, — убежденно объявил Виталий.

— Бриан — тоже голова, — рассеянно, как давно заученное, проговорил Откаленко, не отрывая глаз от бумаги.

— А ты бы ему палец в рот положил?

Начиналась их обычная игра «в Ильфа и Петрова». Афористичные цитаты из их книг, обращенные на дела угрозыска, складывались порой в необычайно смешные диалоги.

Но сейчас обоим было не до игры. Виталий запер свой стол и направился было к двери, но остановился и нерешительно сказал:

— Между прочим, автомобиль не роскошь, а средство передвижения. Позвони, а? Хотя бы «газик», на пятнадцать минут?

Откаленко, не поднимая головы, буркнул:

— Лучше пей кефир.

Виталий демонстративно вздохнул и вышел. Первым пунктом в его плане был визит в штаб народной дружины. Уж там-то Ваську, наверное, знали как облупленного. Он шагал по сумеречным улицам, обдумывая, с чего начать разговор о Ваське в штабе. Интересно, сколько раз приводили его туда «по факту хулиганства», как пишут в протоколах. Факты… Внезапно Виталий вспомнил напутственные слова Цветкова, и в душе появилось какое-то смутное недовольство. Факты, факты… А что, если?.. Виталий остановился и после секунды колебаний решительно свернул за угол. «Ладно. Штаб не убежит», — подумал он. Во двор дома, где жил Васька, он зашел, когда уже порядком стемнело. В палисаднике на ближайшей к воротам скамейке Виталий увидел двоих. Около плотного человека в кепке притулилась хрупкая детская фигурка. Лиц нельзя было разобрать. В глубине двора под деревом вокруг дощатого стола сидели люди. Оттуда неслись возбужденные голоса и отчаянный стук костяшек, «Ну, лето началось, — подумал Виталий. — Это признак поточнее прилета грачей. Те еще иногда запаздывают». Он приблизился к сидевшим на скамейке. В это время детский голос спросил:

— Вась, а Вась, а выше всего гора где?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Где? — солидно переспросил чей-то ломкий голос. — В Африке.

— А-а…

Голос старшего из беседующих заставил Виталия насторожиться. Голос был знакомый и имя тоже.

Детский голос опять спросил:

— Вась, а Вась, сколько лет надо в Африке жить, чтобы негром стать?

— Чудила! — коротко усмехнулся старший. — Киляй спать.

Добродушно-умиротворенное настроение Васьки толкнуло Виталия на новое решение. Он подошел к скамейке и весело сказал:

— Привет, Вася.

Тот вытянул шею и, вглядевшись, неприязненно ответил:

— Здравствуйте.

— Как живешь? — спросил Виталий, присаживаясь на скамью и закуривая.

— Как желудь.

— Это как понять?

— Живу среди дубов и не знаю, какая свинья сожрет.

Виталий усмехнулся.

— Из желудя, между прочим, тоже дуб получается. С неважной перспективой живешь.

— Какая есть.

— Ты его отправь, а мы потолкуем.

Виталий похлопал мальчонку по плечу. Тот сидел, напряженно вслушиваясь в разговор. Виталий хотел было добавить, уже для мальчишки, что самая высокая гора не в Африке, а в Азии, и даже привести ее трудное название, но тут же раздумал: Васька был парень самолюбивый.

— Давай домой, — строго сказал Васька мальчонке. — Мне тоже пора.

— А поговорить? — спросил Виталий.

— Поговорим, когда повесточку пришлете, — насмешливо ответил Васька, поднимаясь со скамьи. — Как некоторым другим.

«На Люду намекает», — подумал Виталий.

— А без повесточки, по душам?

Голос Васьки напрягся от сдерживаемой злости:

— Душа у меня рваная. Интереса для вас не представляет.

Он поднялся со скамьи. За ним сорвался мальчонка, и они тут же растаяли в сгустившихся сумерках.

Виталий минуту еще сидел, раздосадованный неожиданным оборотом разговора. Потом он остервенело смял окурок о скамью, поднялся и огляделся.

Двор тонул во мраке. Только над столом, где играли в домино, тускло светила лампочка, спускавшаяся прямо с дерева. Видно, кто-то специально протянул сюда шнур от дома. Игра за столом продолжалась с прежним азартом, и голоса не утихали, они стали даже еще резче и неприятнее среди глубокой тишины темного двора.

«Вот оно, болото чертово», — зло подумал Виталий и направился к игравшим.

Он подошел, когда очередная игра закончилась и выигравший собирал деньги. Всего вокруг стола разместилось человек шесть молодых, рабочего вида парней. Все они явно были навеселе, хотя ни стаканов, ни бутылок видно не было, и отчаянно дымили.

— Прополоснем это дело, — хрипло сказал кто-то. — Потом я отыгрываться буду.

— Не за то отец бил, что играл, — ответил ему другой, — а за то, что отыгрывался.

Разговор щедро пересыпался отборной, но беззлобной руганью, которую воспринимали спокойно, как привычный эмоциональный довесок даже к самому дружескому разговору.

Появление постороннего человека не прошло незамеченным. Парни подозрительно покосились на Виталия, и один из них спросил:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Нюхать пришел или играть?

— Меня отец бил за то, что играл, — ответил Виталий. — На деньги, конечно.

— А мы тебе штаны оставим, — насмешливо пообещал другой. — Не сомневайся.

— На интерес бы я сыграл, — лениво ответил Виталий, уже жалея, что в порыве досады подошел сюда.

— Интереса не получится, — мотнул головой парень. — Один попробовал. Его сделали… — и он бросил взгляд на опустевшую скамейку у ворот.