Ostin Mars - Двое в лодке

Время тикало, солнце ещё немного поднялось, пятно света на полу доползло до тумбочки. Женя из ванной не выходила, я уже забеспокоился — может, она ушла куда-то, а воду выключить забыла? Я стиснул зубы, только представив, что она куда-то вышла без меня, встал, схватился за стену, осторожно перебирая по ней руками, пошёл к двери... понял, что от руки на стене остался след, присмотрелся... чё за хрень? Обе ладони были грязные, живот, ноги... на простыне размазанные красные пятна, несколько капель на полу... у неё что, месячные начались?

Добрёл до ванной, постучал:

- Заяц, у тебя всё в порядке?

- Всё нормально, не заходи!

- Мне руки помыть надо, я пять секунд, - открыл двери, успел увидеть её голую спину и летящее в лицо полотенце.

- Дверь закрой!

- Да ладно тебе...

- Я сказала, закрой дверь!!!

Закрыл. И чего она? Полотенце было наполовину мокрым, я пожал плечами и обтёр им кровь с рук, чистым углом вытер лицо, остальное под одеждой не видно. Осмотрел кровать — постельному хана, надо попросить, чтоб поменяли. Оторвал у куртки лишний рукав, оделся, напялил ботинки, пересчитал деньги — схожу в магазин, всё равно спускаться. Заодно Женьке девчачьих расходников куплю.

- Жень, я пойду куплю поесть, никуда не выходи, двери никому не открывай, даже если скажут, что комнату убирать. Хорошо?

- Хорошо. Сладкого купи.

Я улыбнулся — это да, они в такие дни жрут за троих. Надо не забыть.

Магазин я нашёл быстро, немолодая дама за прилавком, увидев доллары, стала очень сообразительной, без проблем взвесила мне колбасы и сыра, накидала пакет фруктов, шоколада и печенек, и даже выбрала пачку прокладок, чудом уразумев, что мне надо, по жестам и нелепой пантомиме. Дивная женщина, я б так не смог. Сдачу со ста баксов она не дала, да я и не настаивал — подмигнул и сделал ручкой «пока-пока», она расплылась в улыбке и что-то сказала по-английски. Обязательно выучу этот грёбаный язык.

В фойе гостиницы я долго колотил по звоночку, заспанному мужику, явившемуся на звон, попытался объяснить про постельное, но он оказался не таким сообразительным, как дама из магазина. Отчаявшись показать простынь жестами, я увидел возле телефона пыльный блокнот, выдрал оттуда страницу и стал малевать лежащей рядом ручкой кривую кровать:

- Вот, - я злобно ткнул в рисунок пальцем, - кровать, понимаешь? - сложил ладони под щекой, закрыл глаза, - спать, кровать! - Мужик закивал, я нарисовал на кровати пятиугольную (так получилось) простынь и подушки, широко перечеркнул крестом, бросил ручку, не удержался и порвал листок надвое, - хана нафиг! Андэстенд мой шпрэхэн?

- О, рюськи хана! - радостно закивал он. - Андэстэнд, да! Понимать! Хана — понимать! - я облегчённо выдохнул, мужик ушёл, вернулся со стопкой белья и почти без акцента заявил, - десять долларов!

Я пожал плечами, бросил на стойку мятую купюру, не моё — не жалко, подхватил бельё и поднялся в номер.

Женька всё ещё была в ванной. Я нахмурился, вытащил из пакета прокладки, постучал и приоткрыл дверь, старательно отвернувшись, раз уж она такая стеснительная, мне не сложно:

- Жень, я тебе покрышек купил, - протянул руку в щель, дверь неожиданно открылась на всю, Женя вышла, на ходу вытирая волосы маленьким полотенцем. Большое оборачивало её от подмышек до колен, я залюбовался, как переливаются капли на её плечах, застыл с протянутыми прокладками и глупой улыбкой.

Она нахмурила брови, перестала вытираться, посмотрела на упаковку в моей руке, потом на моё лицо, опять на упаковку... потёрла лоб, опустила голову и прошептала:

- Ой дурааак...

Отвернулась и отошла к окну, продолжая вытирать волосы. Так, я чего-то не знаю?

Повертев коробку в руках, я бросил её на кресло — нормальная коробка, проблема не в ней. А в чём? До секса она вела себя вполне нормально, а после я её не видел — она ушла в ванную. Спали мы не долго, меньше часа, солнце подняться не успело, не могло за это время что-то случиться... Или могло? Или не после секса? Да ну на фиг, во время секса ей всё нравилось, я помню.

- Жень? - я подошёл, обнял её, на руку капнуло несколько холодных капель и одна горячая. - Ты что, плачешь?! - Я развернул её к себе, заглянул в лицо, стал вытирать слёзы. - Да что случилось?! Женя, блин, будь человеком, я щас с ума сойду!

Она посмотрела на меня долгим, грустным, чуть насмешливым взглядом, потом перевела глаза на кровать... на мятую, окровавленную кровать. Твою ж дивизию! Я хлопнул себя по лбу.

- Ой дурааак! - обнял её, заглянул в лицо, - ты что, девственница?

- Уже нет.

- Прости, я... - я прижал её к себе, задыхаясь от слов, потом опять отодвинул, чтобы заглянуть в лицо, - почему ты не сказала?

- Я пыталась.

- Блин, я дурак, прости...

- Да ладно, мне понравилось.

- Не злишься?

- Всё нормально.

- Чего ревёшь тогда? - она молчала, я отбуксировал её к кровати, усадил себе на колени, опять повернул её лицо к себе. - Болит? - она отрицательно покачала головой. - Родители строгие?

- Да нормальные родители, - она сбросила с подбородка мою руку, положила голову на плечо, - просто... не знаю, я думала это будет как-то... по-другому.

Опа, минус десять к самоуверенности, молодой человек... внутренний голос обрёл руки и засадил мне двойку печень-солнышко, больно, гад такой.

- Как по-другому? - голос у меня стал очень-очень спокойный, Женя дёрнулась и виновато чмокнула меня в щеку:

- Да ладно, забудь, всё в порядке, - ага, так я тебе и поверил, стояла тут плакала, а до этого два часа в душе отмывалась. - Лёш, ну чего ты? - теперь уже она заглядывала мне в лицо, ища там что-то, видимо, нашла не то, что хотела, опять принялась целовать, - Лёш, всё хорошо. Мне всё понравилось, правда, очень, честно-честно! - Обняла за шею и прошептала в ухо, - повторим?

Вот теперь меня отпустило, облегчение протекло по мышцам тёплой волной, я улыбнулся и обнял её, потёрся носом о шею... она такая чистая, а я как из пещеры вылез, так и хожу. Надо и мне в душ.

- Повторим. Сейчас в душ схожу и сразу повторим.

- Может, вечером? - стушевалась она, я поднял брови, Женька пожала плечами, - ну, я боюсь, вдруг чего...

- А ты не бойся, - я расплылся в разбойничьей улыбке, - во «вдруг чего» я не полезу. Я так, рядышком, осторожненько.

Она покраснела и спрятала лицо, я засмеялся, ссадил её на кровать, кивнул в сторону кресла:

- Я постельное новое принёс, застелишь?

- Хорошо, - она тоже посмотрела на кресло, зацепилась взглядом за яркую упаковку прокладок, захихикала. Я тоже прыснул, подхватил коробку.

- Я выкину.

- Дай сюда! - она выхватила и спрятала за спину, показала язык, - пригодится скоро.

Я покачал головой и рассмеялся, ушёл в ванную. Когда вышел, она уже накрыла журнальный столик бутерами и чаем, я чуть слюнями не захлебнулся. Уселся на стул прямо в полотенце, схватил в каждую руку по куску и набил полный рот, замычал от удовольствия, прожевал, отдышался:

- Я мечтал об этом всю последнюю неделю!

- Вас что, не кормили? - она неспеша откусывала от маленького бутерброда, потягивала сок из чашки.

- Кормили, но таким дерьмом.

- А меня наоборот, заставляли есть, - она долила себе сока, пододвинула мне всё блюдо с бутербродами. - В меня не лезет просто, когда нервы, я неделями могу не есть.

Я промычал с что-то набитым ртом, запил, долил ещё. В очередной раз засмотрелся на неё, подумал, как это поделикатнее сформулировать, потом плюнул и спросил прямо:

- Жень, сколько тебе лет?

Она косо улыбнулась:

- Не бойся, уже не статья, ни дома, ни здесь.

- А конкретнее?

- Восемнадцать.

Я приподнял брови, пожал плечами:

- Ну ладно. Я думал, больше.

- Мне все больше дают, из-за роста и очков.

А ещё потому, что ты разговариваешь как училка, но я тебе этого не скажу, мне и так нравится.

- А как так получилось, что ты в свои восемнадцать лет... - она поджала губы, укоризненно на меня глянула, я поднял ладони, делая честную моську, - ну, просто, ты такая красивая, умная, по заграницам моталась, куча знакомых, всё такое. Я просто не понимаю, из-за чего так получилось.

И из-за чего у меня так просто получилось. И что мне теперь за это будет, если чё.

Она погрустнела, пожала плечами:

- Я училась в школе для девочек, там нет мужчин. На отдыхе парни были — они у всех были, но все прекрасно понимали, что это закончится тогда же, когда закончится отдых — через две недели. А за две недели отношения сильно не разовьёшь. Дома то же самое, парень на одно лето — как-то... а на следующее лето у него уже есть другая девушка, или он уехал, или сильно изменился, - она вздохнула. - Не получалось у меня, в общем, с отношениями.

- Никогда бы не подумал, - я взял последний бутер, прошёлся взглядом по её голым коленям, вверх до лица, хитро улыбнулся. - Ты так целуешься, я думал у тебя опыта немеряно.

- Это врождённый талант! - она рассмеялась, стала нарезать ещё хлеб, скорчила шкодную моську, - не переживай, я тебя научу.