Голубка Атамана - Маша Драч

Я не успела договорить. Давид, сидевший всё это время неподвижно, неожиданно повернулся ко мне и опустив ладонь на затылок, впился в мои губы. Я на секунду даже испугалась, а затем… Спокойный океан, окруженный чистым небом, утянул меня в свои глубины.

Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, что я переживала раньше. Всё было по-другому. Мои эмоции были иными и такими яркими, что сердце в грудной клетке, словно вдвое увеличилось.

Я ощущала Давида на другом уровне. Его океан омывал меня. Показывал, что мне абсолютно нечего бояться. Я сама нырнула в его объятия, беспечно оставив свой спасательный круг на поверхности.

Давид зарылся пальцами в мои волосы, продолжая целовать. Я инстинктивно потянулась к нему, но расположение наших тел не позволяло полностью прижаться к Давиду.

— Я хотел этого, — прошептал он мне в уголок рта и оставил на нижней губе еще один поцелуй.

— Если ты позволишь, то я сделаю всё, что смогу, только бы отвернуть тебя от пустоты. Показать тебе, что ничего не нужно «выключать» внутри себя. Показать, что эмоции могу приносить радость, а не боль.

Давид медленно убрал с моего лица прядь волос. Затем синие глаза встретились с моими. Он улыбнулся. Как всегда, едва заметно, но так непередаваемо тепло, что у меня даже перехватило дыхание.

— Ты удивительный человек, Ло. Ты — мой личный радар. С тобой я не ощущаю себя потерянным.

Глава 20

— Ло, как ты так умудрилась заболеть? — папа обеспокоенно посмотрел на меня и принялся мыть лимон, чтобы поскорей отправить его ко мне в чай.

— Честно — сама не знаю, — я достала из коробка несколько сухих салфеток и высморкалась. Крылья носа уже просто перманентно жгло оттого, что я их без конца вытирала. — Всю зиму проходила и ничего. А тут, — я развела руками и выбросила использованные салфетки в мусорное ведро.

— Температура есть? — строгим тоном спросил папа.

— Была. Ночью. Я ее сбила, и пока что нормально всё, — я вернулась за стол и продолжила заниматься делом, которое пришлось прервать, когда ко мне в гости неожиданно заглянул отец.

— А что это ты делаешь? Цветы засушиваешь? — полюбопытствовал он, отправив мне в чашку дольку лимона.

— Именно, — кивнула я и аккуратно расположила между страниц старого тяжеленого толкового словаря бутоны маленьких розовых розочек.

Я подсмотрела этот приём у мамы. Она всегда сохраняла хотя бы один цветочек из букета, что ей дарил папа. Сначала мама со всех букетов оставляла цветок, но потом решила сохранять только с самых памятных, потому что на цветы папа никогда не скупился. Вот и мне захотелось оставить на память хоть что-то. Букет Давида очень долго простоял у меня. Я даже удивляться начала тому, что он никак не хочет увядать. Что ж, значит цветы были подарены от чистого сердца.

— Как дела у Саши? — папа тоже себе заварил чай и сел рядом.

— Скоро выписка. Надеюсь, к этому моменту я всё-таки выздоровею, — скривившись, я едва успела вытянуть еще несколько салфеток, прижать их ко рту и так сильно чхнуть, что в голове всё, будто задрожало. — Ненавижу болеть.

— А кто любит? — папа улыбнулся.

— В общем, Сашка полным ходом идет на поправку. Я ему недавно звонила. Голос бодрый. Шутки уже остроумные, значит, не врет и действительно стало легче, — я улыбнулась, вспомнив наш с Сашкой последний разговор по телефону. Всем бы иметь такой неуёмный оптимизм, как у него. — Ты уже решил насчет земли? — уже серьезным тоном спросила я и аккуратно закрыла словарь, заботливо пряча между его пожелтевших страниц бутон маленькой розочки.

— Да, — неожиданно твёрдо ответил папа. — Решил. На днях выставлю на продажу. Нелегко, конечно, прощаться, но так будет лучше. Для тебя, для меня. Всё равно ведь не успокоятся, если мы начнем бар заново отстраивать. Да и денег у меня таких нет. Не бизнесмен я, так и не стоило ввязываться, — папа помассировал переносицу.

— Ты мечтал об этом. Ты попробовал. Главное, что никто не пострадал и сразу было установлено, что проблема не в пожаробезопасности. Это был поджег. Ты ни в чем не виноват. Не кори себя и не расстраивайся, — еще раз хорошенько чхнув, я снова скривилась и вытерла нос.

— Пей чай и марш в постель, — папа придвинул ко мне чашку. — Нужно что-то в аптеке купить?

— Нет, я всё купила. Мне еще немного поработать надо. Некогда лежать. Может получиться взяться за новый проект. Если заказчику понравятся мои предыдущие работы. А она у меня пока что одна. Плюс, если найдем общий язык и я смогу точно понять, что именно хочет в конечном итоге получить заказчик.

— Тебе для начала выздороветь надо, а затем за работу браться, дочка, — папа неодобрительно покачал головой.

— Ничего страшного или смертельного. Буду лежать в кровати с ноутом, пить чай и выздоравливать, — бодро заявила я.

Как только за папой закрылась дверь, я перенесла в кровать ноут, телефон, зарядные устройства и закутавшись в тёплый халат, погрузилась в работу. Самый простой этап из всех возможных — наладить контакт с заказчиком. Я чувствовала, что смогу взяться за проект, готова влиться в долгий и кропотливый рабочий процесс.

Но, к сожалению, потенциальный заказчик отказался. Слишком молодая, слишком мало опыта. А где же мне взять опыт, если никто не хочет сотрудничать из-за его отсутствия?! Получается какой-то дурацкий замкнутый круг.

Захлопнув крышку ноутбука, я небрежно отложила его на другую сторону кровати и улеглась на бок. Шмыгая носом, я крепко стиснула в руке салфетку. Меня неожиданно сильно разозлил этот чертов отказ. Я вдруг почувствовала себя какой-то неполноценной и совершенно несамостоятельной. Ведь я же готова приступить к работе, несмотря на простуду. Готова слушать, готова даже взять на себя ответственность за закупку материалов, чтобы не возникло никаких накладок. Возмущение так и бушевало внутри меня.

Это всё из-за месячных. Я уже привыкла к тому, что в их период либо начинаю думать, что ни на что не способна, либо мир слишком жесток