Саша Калина - Лилит

— Да, впечатление не слабое. — Постепенно она начала успокаиваться.

— У него случайно не было синяка под глазом?

— Был, еще какой.

— Ну, значит, я не ошиблась.

— Мне не легче от того, что ты такая догадливая. Приезжай, забирай свою машину.

— Не волнуйся, они больше не будут к тебе приставать, теперь они знают, что на этой машине ездишь ты.

— Не надо мне такого счастья.

— А может, покатаешься еще пару дней на ней?

— Нет.

— Подумай.

— Ну, не знаю. Вообще-то я познакомилась с одним молодым человеком, а он меня видел на твоей «БМВ»…

— Значит, договорились. Я еще пару дней поезжу на твоей «Ниве», а ты себе устраиваешь личную жизнь за это время.

— Да? А что он потом скажет, когда я приеду на «Ниве».

— Скажешь, что попала в аварию и разбила машину, теперь приходится ездить на старой.

— Ладно, я подумаю.

— Подумай два дня, потом позвонишь и скажешь.

— А если я у тебя ее потом попрошу еще на несколько дней?

— Согласна, — согласилась я.

— Ну хорошо. Только если ко мне еще раз пристанет эта обезьяна…

— Мне он больше напоминает носорога.

— Носорога? Хотя, может быть, только с отбитым рогом.

— Значит, договорились, через два дня позвонишь и скажешь, на сколько тебе нужна будет еще моя машина.

— Хорошо. Смотри только мою не разбей. Я знаю, как ты носишься.

— Тогда будешь ездить на «БМВ», пока я твою не починю.

— Ну ладно, Машка. Но, если бы не Алик, ты бы меня ни за что не уговорила.

— Алик, это тот самый твой новый молодой человек?

— Да.

— А как же Леша?

— Какой еще Леша? А, ты о том. Господи, ты бы еще моего первого мужа вспомнила.

— Все поняла. Рада буду, если ты будешь счастлива.

— Тебе верю; ты не завистливая. Ну ладно, пока. Встретимся, тогда поболтаем.

— Давай, — я положила трубку.

Значит, мое похищение, точнее, похищение меня не отменяется, сделала я мудрый вывод.

И как назло Витька Леночкин куда-то уехал. Если бы он был здесь, он бы давно во всем разобрался и давно уже нашел бы Сережку. Когда он вернется? Надо позвонить Леночке.

Только я хотела взять трубку, как телефон зазвонил сам.

А это и была Леночка.

— Маша, привет. Ты куда пропала? Я тебе звоню, звоню.

— Я у Сережки ночевала.

— Да? Он что, нашелся? Вы с ним помирились?

— Не нашелся. Нет его. Я тебе и звоню поэтому.

— Это не ты мне звонишь, это я тебе позвонила.

— Да, действительно. Просто я сама сейчас хотела тебе позвонить.

— Что-нибудь узнала?

— У тебя хотела узнать, когда твой Витя приедет.

— Он звонил, сказал, что на днях должен приехать.

— Ты ему не говорила про Сережку?

— Я сказала, что вы поссорились.

— Ничего себе поссорились! Ты откуда звонишь?

— С работы, Маш, ну откуда же.

— Ты не злишься, что я тебя одну бросила там?

— Ты что, дурочка? Ты бы на меня злилась, если бы у меня были неприятности и я не могла бы работать?

— Да, конечно, нет.

— Ну а я вообще. Ты ведь моя начальница.

— Ленка, хватит говорить глупости. Я тебе давно уже сказала, что мы с тобой одинаковые, только ты свое делаешь, а я свое.

— А вместе мы делаем общее дело, — засмеялась Леночка.

— Ленок, я скоро подъеду. Мне нужно с тобой посоветоваться.

— Давай, через сколько ты будешь?

— Точно не знаю, но может быть, часа через два, у меня есть еще небольшое дело, мне с одним человеком нужно встретиться.

— Давай, подъезжай, а то я по тебе соскучилась. Вот только чем я тебе смогу помочь, не знаю. Был бы Витька.

Он, как назло, говорит, что у него там что-то не решается, какие-то проблемы у него там.

— Ну ладно, Ленок, жди меня, я скоро буду. — Я положила трубку.

Машину я остановила там же, где стояла и ждала Феликса, когда он вышел с Тусей. Одета я была в свою униформу: очки, парик, Сережкины джинсы и рубашку. Пока что я не очень хорошо себе представляла, как я с ней познакомлюсь, но это не имело значения, в подобных вещах для меня импровизация была всегда более выигрышным из всех вариантов.

У третьего подъезда Тусиного дома — именно из этого подъезда и вышли Феликс с Тусей — сидели две женщины.

Здесь росли деревья, женщины сидели в тени, и было видно, что они долго не уйдут со своего насиженного годами места.

Я прошла мимо, они без интереса взглянули на меня (на такое уродство, какое я сейчас представляла из себя, никому не интересно смотреть, вот если бы я была в своем обычном виде, они бы сразу стали обсуждать и гадать, к кому это я направилась), я вызвала лифт и поднялась на третий этаж.

Подойдя к одной из дверей на лестничной площадке, я позвонила в квартиру.

Дверь открыл мужчина лет сорока пяти с взлохмаченными черными волосами. Не брился он как минимум неделю, .так что не было понятно, небрит он или у него уже борода.

— Извините, — сказала я, сквозь дымчатые стекла рассматривая опухлости на его лице под щетиной, — мне нужна Наташа.

— Какая еще Наташа? — спросил он чуть раздраженно.

— Я не помню, как ее фамилия, она рыженькая такая.

— Здесь рыжие не живут, — сказал мужчина и захлопнул дверь.

Да мне большего и не нужно было, это я сделала так, на всякий случай.

Я снова спустилась вниз и подошла к двум женщинам, сидевшим на лавочке в тени тополей (а еще сзади рос какой-то высокий кустарник).

— Здравствуйте, — я остановилась около женщин, — вы не знаете Наташу, она живет, кажется, в этом подъезде, я квартиру забыла, у меня было записано, а я записную книжку дома оставила. Зашла в семьдесят вторую, а там какой-то мужчина сказал, что не знает никакой Наташи. Она рыженькая такая, волосы густые и вьются.

— О, нашла куда зайти, в семьдесят вторую, хорошо, что вышла, там такая Наташа живет, что не дай бог, — засмеялась одна из женщин. — А рыжая — это Зубарева, кажется? — обратилась она к другой женщине.

— Зубарева, Наташка, — подтвердила приятельница первой. — Только какого ж ляда тебя на третий понесло к этому раздолбаю, Наташка-то на седьмом живет, в восемьдесят девятой.

— А не в восемьдесят восьмой? — засомневалась первая женщина.

— Да в восемьдесят девятой, прямо надо мной, — убежденно сказала вторая и обратилась ко мне:

— А ты что, по объявлению насчет щенков к ней?

— Да, — сразу согласилась я.

— Кажется, она их всех уже продала.

— А, так это она объявления-то развесила, что продаются щенки какого-то там пики, сики, хрен его там разберешь чего, — засмеялась женщина под номером один.

— Пекинес, — подсказала вторая, — лупоглазый, с мордой приплюснутой. Тоже, собака называется.

— Значит, она всех щенков продала уже? — загрустила я.

— А может, и не всех. Только сейчас ее нет дома. Она убежала куда-то с час назад, — сообщила вторая.

— Не с час, минут с сорок, — не согласилась первая.

— Ну не сорок, а поболе будет. Но ты вот что, — обратилась ко мне вторая, таким способом хитро выиграв спор у своей приятельницы, — ты приходи часам к семи вечера, она как раз выходит гулять с этой своей мартышкой.

— Спасибо, — поблагодарила я женщин и пошла к машине. У меня уже появился очень неплохой план, как мне познакомиться и подружиться с Тусей…

Я сидела с Ленечкой в нашем кабинете и рассказывала ей все, что со мной случилось за то время, пока мы с ней не виделись. Уже рассказала.

Перед этим я заехала домой и переоделась, потому что на работе в моем партизанском камуфляже (я его захватила с собой и бросила на заднее сиденье) появляться было противопоказано, я все-таки лицо фирмы, которая занимается не чем-то, а продажей женской одежды от самых известных европейских домов моды.

После того как я Леночке все рассказала, она посмотрела на меня удивленно и, кажется, немного испуганно.

— Машка, неужели это действительно Феликс все подстроил, там, в квартире?

— Ну не Вадик же с Владиславом.

— Да, конечно. Ужас какой! Что ты теперь собираешься делать? Знаешь что, тебе нельзя домой ехать. Давай ты у меня поживешь какое-то время.

— Нет, Ленок, это совсем ни к чему, еще и тебя подставлять.

— Ну о чем ты говоришь? Ты бы стала думать, подставлять себя или нет, если бы у меня были такие неприятности? И вообще, у меня дома есть пистолет.

— Ленка, хватит говорить глупости. А пистолет свой лучше выброси, а то у Витьки же твоего будут неприятности из-за тебя. Или это его?

— Нет, он дома ничего такого не держит и про этот не знает. А неприятности? О чем ты говоришь? Да Витька пять раз откупится от всех этих ментов, они еще сами и кобуру сошьют к пистолету этому. А вообще, я этого Феликса убила бы.

— Я бы тоже так сделала, только он пока единственная надежда найти Сережку.

— Нет, Машка, мне это кажется каким-то идиотизмом, придумать такое из-за какой-то картины.

— Не из-за картины, а из-за денег Галины.

— Все равно, украсть человека — это маразм какой-то.