Ostin Mars - Двое в лодке

- Ты красивая, - стена скрипнула, я решил, что араб тоже на неё опёрся. Что-то зашуршало, Яна хихикнула. - Как тебя зовут?

- Яна, а тебя?

- Рами. Яна красиво, - они опять зашуршали.

- Дай ещё огонька, курить хочется, не могу, - опять чиркнула зажигалка, Яна вздохнула. - Неизвестно когда в следующий раз покурить удастся... Долго нам ещё плыть?

- Завтра заберут, - вздохнул араб. - Отвезут к Мехрабу, оттуда не знаю.

- А что у Мехраба? - её голос дрогнул, Женька стиснула мои пальцы.

- Мехраб поделит, решит, кого куда отправить.

- Я боюсь, - Яна всхлипнула, голос зазвучал глухо. - Что они с нами сделают?

- Не бойся, - его голос звучал так же глухо, я подумал, что они обнялись. - Мехраб умный. Ты знаешь что, ты будь послушная. Будь хорошая, не плачь, не убегай. Если будешь послушная, будешь улыбаться, то Мехраб у себя оставит. Будешь дорогих гостей встречать, будешь танцевать. Кормить хорошо будут, курить давать, будешь одетая красиво. Мехраб своим женщинам украшение даёт, золото.

- А как нас к нему отвезут?

- На корабле. Большой корабль, больше нашего, красивый. У Мехраба всё красивое.

- А там охранники хорошие?

- Хорошие, - он замялся, Яна с надеждой добавила:

- Как ты?

Он помолчал, вздохнул:

- Там охранники... обидеть могут. Ты волосы спрячь и лицо тоже спрячь. И если бить будут, не кричи.

Яна плакала, через стену доносились её тихие всхлипы. Мне на руку капнуло горячим — Женька тоже плакала. Я покрепче обнял её, задышал горячо в шею, стал осторожно вытирать слёзы.

- Их там много?

- Много, - он забормотал что-то неразборчиво. - Там Карим будет, высокий очень, у него нос кривой и брови такие... густые. Он... ты к нему не поворачивайся даже, он много плохого сделал.

- Я запомню. Спасибо, - они опять помолчали, Яна продолжила точно по списку, - а долго нам быть с ними на корабле?

- Не долго, нет. Там почти сразу.

- Я боюсь...

- Не бойся.

Они опять зашуршали, теперь громче, в глубине комнаты всхлипнула девчонка, её кто-то стал успокаивать. Не знаю, сколько это длилось. В голове гудело, лицо горело от стыда и бессилия, хорошо, что я почти ничего не слышал через стену. Наконец, дверь открылась, Яна нетвёрдо шагнула внутрь и араб сразу защелкнул замок.

Кто-то попытался усадить Яну к себе, она отмахнулась, взяла бутылку воды и ушла в туалет, долго хлюпала, вышла и сразу улеглась на ближайший матрас. Я нерешительно дёрнулся в её сторону, Женька удержала меня, качнула головой «не надо». Через минуту к Яне проползла одна из девчонок, легла рядом, тихо заговорила.

- Всё нормально, - грубовато прошептала Яна, девушка продолжила что-то говорить, Яна обернулась к ней. - Я сказала, всё нормально, всё! Не трогайте меня.

В другом углу заскулила вечно рыдающая дама.

Я не помню, когда уснул.

***

Когда проснулся, все уже встали. Девчонки жадно курили, задымили всю комнату — Рами вчера притащил четыре пачки, осталось меньше двух. Женька лежала рядом молча, в глазах была такая бездна отчаяния, что хотелось выть.

- Жень?

- А?

- Ты давно проснулась?

- Я не спала, - она поднялась, расправила плечи, поморщилась, - эта... опять всю ночь ревела.

- Зря. Надо было поспать, сегодня будет трудный день, - «а для кого-то, возможно, последний». Я отогнал эту мысль.

- Я пыталась, - буркнула Женька, я не ответил.

- Как Яна?

- Она ещё не встала.

Я поискал глазами её яркую майку, чертыхнулся — майка была на Марине. В Марининой белой ещё с ночи ходила Яна.

- Вон она, - я проследил за рукой Жени, увидел у дальней стены Яну с подружкой, они спали обнявшись.

- А они не... - я изобразил руками что-то неопределённое, Женька вспыхнула:

- Я не спрашивала!

С другой стороны комнаты мой взгляд поймала Марина, поднялась, села на соседний матрас:

- Доброе утро, - окинула комнату невесёлым взглядом, попыталась улыбнуться, - вы извините, мы сникерс без вас съели.

Мы оба фыркнули, Марина вздохнула:

- Что делать будем?

Женька посерьёзнела ещё больше:

- Бежать надо до того, как нас доставят к этому... Мехрабу. Нужно попытаться или шлюпку угнать, или... не знаю, - она болезненно поморщилась. - Одно ясно — отсюда куда ближе до Турции, чем до дома. Нужно как-то убежать от этих, найти полицию или любую другую госслужбу, через них выйти на посольство. Я знаю там кое-кого, - она поджала губы, в глазах вспыхнули и погасли злые угольки. - И как только я с ними свяжусь, эти уроды пожалеют, что у них отменили смертную казнь!

Меня передёрнуло от того, что промелькнуло в её глазах. Девушки не должны смотреть так. А попадать в такие ситуации они не должны тем более. Я посмотрел на её пальцы, сжимающие край матраса, поднял взгляд на Марину, на остальных девчонок... ощущение, что я за них отвечаю, давило на плечи, сгибало спину. А ведь отвечаю — я здесь единственный, кто может реально хоть чем-то помочь. Сегодня. Всё решится очень скоро — может, вечером, может, через час. Строить планы бессмысленно, мы не знаем, как будет проходить передача, сколько их придёт, сколько у них будет оружия. Нужно будет импровизировать на месте.

- Надо успеть освободиться до того, как нас закроют на том корабле, - я кивнул Марине, - собери девчонок, проведу последний инструктаж.

***

Ожидание было невыносимо. Все дёргались и психовали, «мой ночной кошмар» подвывала в углу, Яна смотрела в стену пустыми глазами, вокруг неё нарезала круги подружка. Марина сосредоточенно отрабатывала удары, отшучиваясь в ответ на смешки, через время к ней присоединилась ещё одна девчонка. Женька сидела у меня на коленях и молча дрожала. Я пытался с ней говорить, но казалось, что она меня не слышит.

- Лёш, ты извини, я... думаю, - она на минуту сфокусировала на мне взгляд, вздохнула. - Пытаюсь составить правильное обращение, вспомнить, кому можно позвонить... Я знаю, что ещё нужно как-то спастись отсюда, но не могу об этом не думать, меня трясти начинает.

Она рассказывала о каких-то людях с непроизносимыми именами, о старых историях, иногда сбивалась на английский язык. Я обнимал её и со всем соглашался.

- Лёш, ты когда будешь выходить, хоть сутулься, ладно? - я свёл брови, непонимающе посмотрел на неё. Она пояснила, - понимаешь, там ждут толпу перепуганных зарёванных девчонок, а ты посмотри на них, - я честно поднял глаза, изучил сосредоточенные, злобные лица, понимающе кивнул. - Видишь? Как только они появятся, все сразу поймут, что что-то не так. Ещё и ты, до сих пор не понимаю, зачем тебя туда везут... ты выглядишь опасным, Лёх.

Она провела ладонью по моей щеке, погладила пальцем затянувшуюся ссадину на скуле, прижалась к ней губами.

- Я боюсь. Если бы я воровала людей и увидела среди привезённых тебя... накачанный парень почти двух метров ростом, со сбитыми кулаками и следами драки на лице, от которого так и веет проблемами. Я бы такого пленника постоянно держала в поле зрения, а отойдя от нашего корыта, пристрелила бы от греха подальше. Понимаешь?

- Я не думал об этом.

- Зря. А я думала, - она завозилась, села удобнее. - Я подумала, когда приносили еду, они ни разу тебя не видели на ногах — ты всё время спал или тихо сидел в углу. Когда они доставали нас из трюма, ты тоже не особенно выделывался, не бил никого, по крайней мере. И если хорошо прикинуться, можно заставить их поверить, что ты чувствуешь себя не таким уж и здоровым.

- Хм, - я заинтересованно поднял бровь, она улыбнулась:

- Слушай сюда, я девчонкам уже рассказала, один ты остался.

***

- Виходите! - дверь с грохотом распахнулась на всю ширину, один из арабов обвёл стволом комнату, закричал, - бистро, бистро! Виходим!

Я пошёл первым, старательно прихрамывая, за мной Женька, остальных я не видел. За правым бортом сияла белоснежная яхта, к ней была переброшена широкая доска, по обе стороны которой стояли незнакомые черномазые с калашами. Ещё трое без оружия прохаживались по палубе яхты, один разговаривал со стариком на нашей ржавой посудине.

Нас стали подталкивать к доске, я осторожно наступил на неё, ощущая подрагивание обоих кораблей. Что делать? Когда?

Доска закончилась, под ногами покачнулась палуба яхты. Я остановился возле мужика с автоматом, стал с кислым лицом потирать ногу. Женька сочувственно посмотрела на мои старания, подставила плечо и отбуксировала меня чуть в сторону. На нас внимательно смотрели старик и тот новый, что с ним разговаривал. Я уловил только часть фразы: «...ничего, откормите, он подойдёт. Глянь, какой!»

Я мысленно оскалился — не знаете вы, какой я. Но сегодня точно узнаете.

Все девчонки перешли на палубу яхты, столпились, настороженно озираясь. У всех на лицах были нарисованные смесью минералки и пыли «следы от слёз». Панику и страх они отыгрывали на отлично, но держались именно так, как мы задумали.

Трое толстяков без оружия подошли ближе, такие же беленькие и гладенькие, как и их яхта. Я рассмотрел на поясе у одного кобуру, остальные выглядели совсем не опасно. Девочки жались друг к дружке, Марина изображала нервное оцепенение, постоянно пялясь в одну точку и не двигаясь с места. Когда толстяки подошли, она оказалась к ним ближе всех.