Анатолий Безуглов - Рассказы и повести

Он успел проработать немногим больше недели…

– Как вы думаете, кто все-таки его?– спросил я, когда Апя выговорилась.

– Не знаю, товарищ прокурор. Может, пригрозил кто Николаю? Я до пас в милиции была. Там говорят: укажите виновных, тогда будем разбираться. А я им: вы и так должны найти тех бандитов… Разве я не права?

– Значит, вы никого конкретно не подозреваете?

– Нет.

– А как же милиции искать, если ваш муж молчит, не хочет говорить, кто и при каких обстоятельствах избил его?

Дорохина пожала плечами и заявила:

– Это милиция должна всякую шпану ловить… Я вот была как-то на выступлении московского артиста. Он разные предметы отыскивает, мысли отгадывает… Он может, а у нас что, в милиции, таких специалистов нету?

Я тоже ходил на это представление. Артист Юрий Горный действительно творил чудеса. В мгновение ока возводил в куб предложенные из зала четырехзначные числа, мог в считанные секунды извлечь корень из длинного числа. Но наиболее сильное впечатление он произвел, когда демонстрировал умение отгадывать мысли. Например, попросил девушку из зрителей в его отсутствие спрягать куда-нибудь иголку, а потом с завязанными глазами точно указал ряд и место, на котором сидел человек (тоже из публики) со спрятанной в галстуке иголкой. Он мог также отгадать в книге те слова, которые (опять же в его отсутствие) загадали зрители…

Короче, в Дорохиной как-то странно уживались рассудительность и в то же время наивность. В чем нельзя было отказать ей, так это в искренности и почти детской правдивости.

Насколько я понял, она думала, что мы, то есть прокуратура и милиция, если захотим, можем все, даже отыскать обидчика (или обидчиков) ее мужа, не имея достаточных улик.

– Вот что,– сказал я, завершая беседу,– попросите, чтобы ваш муж зашел ко мне. Возможно, со мной он будет более откровенным. Мужчины могут скорее договориться между собой.

– Поговорите с ним, товарищ прокурор, поговорите,– ухватилась за эту мысль Дорохина.– А то знаете, что-то нехорошо у меня на душе…

Николай Дорохин зашел ко мне на следующий день.

Я видел, как возле прокуратуры остановился могучий КрАЗ, на радиаторе которого почему-то красовалась эмблема от легковой машины «Чайка». Из кабины вылез высокий нескладный парень в брезентовой куртке, кирзовых солдатских сапогах и в кроличьей ушанке. Он потоптался у машины, потом нерешительно вошел в подъезд.

И разговор у нас получился какой-то нескладный. Доро-хин смущался, норовил отвести глаза в сторону. А возможно, он стыдился синяка, расползшегося от глаза почти на пол-лица. Одно было видно: ему очень не хотелось приходить ко мне, но и ослушаться жену, видимо, не мог.

– Неинтересная история, товарищ прокурор,– говорил он, не зная, куда пристроить свои жилистые руки.– И зря Анна всполошилась. Вас вот от важных дел отрываем…

– Значит, вы утверждаете, что была авария?– допытывался я.

Дорохин при слове «авария» насторожился. Может, испугался, что его привлекут за транспортно-дорожное происшествие, и теперь взвешивал, какое зло наименьшее? С одной стороны, авария, с другой – надо в чем-то признаваться…

– Какая там авария,– наконец буркнул он.– Выдумал я. Чтобы жена отстала…

– Драка?

– Так, ерунда,– снова буркнул Дорохин.

Жена была права: из Николая каждое слово надо было тащить клещами.

Насколько мне удалось разобраться (впрочем, я не уверен, что понял его до конца), у Дорохина якобы была стычка с приятелем и виноват в этом как будто сам Николай: нехорошо отозвался о его подружке. Словом, обычная история. Погорячились (оба, кажется, немного выпили), обменялись тумаками. Во всем этом трудно было усмотреть какой-то особый криминал.

Добиться большего от Дорохина я не мог. И, признаться, не очень старался. Если его объяснение было правдиво, то инцидент, как говорится, был исчерпан. Ну а если Николай утаил истину, это оставалось на его совести. Человек он взрослый, должен отвечать за свои слова и поступки. Да и не такое тут происшествие – синяк под глазом и разбитый нос,– чтобы мне самому ломать над случившимся голову. Но все-таки я сказал, что если он посчитает нужным, то может обратиться в суд в порядке частного обвинения, в данном случае – в нанесении Дорохину легких телесных повреждений.

Не знаю, что рассказал Николай жене после визита в прокуратуру, но больше Аня ко мне не приходила. И эта история стала забываться.

А буквально через день пришлось заняться одним необычным делом. Мой помощник, Ольга Павловна Ракитова, уехала на семинар, проводившийся областной прокуратурой, и дела по общему надзору в это время легли на мои плечи.

Однажды, сидя у себя в кабинете, я услышал в приемной шум. И удивился. Не шуму, конечно,– здесь всякое бывало,– а детским голосам. Через минуту зашел шофер Слава.

– Захар Петрович, тут к вам хлопцы рвутся,– сказал он.

– Какие хлопцы?

– Да стою я на улице, вытираю машину,– объяснил шофер.– Окружили меня, говорят, нужен кто-нибудь из прокуратуры, дело, мол, серьезное…

– Так пусть заходят,– пригласил я.

«Хлопцы» – трое подростков. Как они сказали, из соседней школы. Два мальчика и девочка.

Говорить начали разом, поэтому понять их было невозможно.

– Давайте для начала познакомимся,– предложил я, когда возбуждение несколько поостыло.

– Руслан,– назвал свое имя высокий серьезный мальчик, который, по-видимому, главенствовал среди них.

– Роксана,– сказала чернявая девочка с темными миндалевидными глазами и добавила: – Симонян.

Третьего звали Костей.

Они учились в восьмом классе и состояли в «голубом патруле». О дозорных этого патруля писала как-то городская газета. Они следили за состоянием озер, прудов, рек и речушек в Зорянске и его окрестностях, помогали инспекторам рыбнадзора выявлять и ловить браконьеров, спасали водоплавающих птиц, оставшихся по какой-то причине зимовать у нас, вели учет пернатых, чья жизнь связана с водой. В общем, как я понял, забот у них было много…

– Захар Петрович,– серьезно сказал Руслан,– надо срочно спасать озеро Берестень.

– А что случилось?

– Сгорит! – расширив глаза, выпалил Костя.

Берестень-озеро… Сколько счастливых безмятежных часов провел я на его берегу с удочкой в руках…

– Никогда не слышал, чтобы озеро горело,– заметил я.

– А вам известно, что в Америке в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году сгорела целая река?– учительским тоном спросила Роксана.

Пришлось признаться, что данный факт мне неизвестен.

– Об этом писали газеты всего мира,– продолжала серьезно девочка.– Река Кайахога в штате Огайо сгорела вместе с двумя мостами…

– По какой причине?

– На ее поверхности скопилась нефть,– ответил за Роксану Руслан.– Мы сегодня ходили на Берестень… На воде разводы нефти…

– Понимаете, спасать надо! – опять не выдержал Костя.– Срочно! А то будет как в Америке!

– Откуда у нас нефть?– в свою очередь удивился я.

Ребята, естественно, на этот вопрос ответить не могли.

По словам Руслана, они сообщили о происшествии его дяде – пенсионеру, отставному пожарному. Но дядя лишь посмеялся: вода, мол, гореть не может, водой тушат огонь…

Я спросил, говорили они еще кому-нибудь о своем открытии?

Выяснилось, что потом они помчались к учителю географии Олегу Орестовичу Бабаеву, который возглавлял «голубой патруль». Но его не оказалось дома. Они предупредили обо всем жену учителя и побежали в прокуратуру.

– Представляете,– возбужденно сказал Костя, самый темпераментный из троицы,– бросит кто-нибудь зажженную спичку или окурок – и все пропало!

Признаться, полученные от учеников сведения озадачили меня. Во-первых, насколько они соответствовали действительности? Может, ребята преувеличили? Может, в воду нечаянно попал бензин, когда кто-нибудь мыл свою машину (это излюбленное место паломничества автотуристов), а ребята приняли небольшое масляное пятно за катастрофу?

Во-вторых, если это действительно нефть, то каким образом она очутилась в озере? Месторождение? Утечка с базы? Но база нефтепродуктов расположена в другом конце города.

И еще. Я не мог сразу сообразить, к кому в городе обращаться, чтобы выяснить, что произошло на Берестене. Нужен был специалист.

Мои размышления прервал приход Бабаева. Оказывается, явившись домой и узнав от жены о случившемся и намерении учеников, он тут же заторопился в прокуратуру.

Ребята обрадовались приходу Бабаева и рассказали ему о том, что увидели на Берестень-озере. Правда, спокойнее, чем мне.

– Что вы думаете обо всем этом?– спросил я учителя географии.

– Давайте сначала на месте посмотрим, Захар Петрович,– предложил он.– У вас есть сейчас время?

– Да,– кивнул я.

Мы сели в мою служебную машину, прихватив с собой еще двух дозорных. Для третьего места не хватило, и Костя великодушно, хотя и не без огорчения, согласился отправиться на Берестень-озеро автобусом.