Анатолий Безуглов - Рассказы и повести

Ее охватило отчаяние. Ей рисовались страшные картины. Как завтра обнаружат, что она взяла две тысячи, потом приедет милиция… Завершение – «черный ворон», суд, тюрьма…

– Ох!– со стоном повалилась она в кресло и обхватила голову руками.

Звонок в дверь буквально подбросил ее в кресле.

Нина, находясь еще во власти страшных видений, вышла в коридор, открыла дверь.

– Добрый вечер, Ниночка!– ласково сказала Крюкова.

– Здравствуйте,– машинально кивнула девушка.

– Вы можете уделить мне несколько минут?– с мольбой в голосе произнесла соседка.

– Проходите…

– Знаете,– замялась Валентина Павловна,– лучше у меня…

Нина, словно автомат, последовала за ней.

Крюкова усадила Мажарову пить чай и начала издалека: сколько трудов стоило ей вырастить сына, и вот настал час трудных испытаний… Из-за какой-нибудь чепухи может поломаться жизнь человека…

– Какой чепухи?– переспросила Мажарова, почти не слушая собеседницу.

– Представляете, стоит какому-нибудь деспоту поставить Игорьку на вступительном экзамене на балл ниже, и все полетело прахом – бессонные ночи родителей, слезы матери, надежды…

– Что вы, Валентина Павловна, у вас такой хороший сын,– сказала Нина.

– Я очень, очень боюсь. Игорек застенчивый…– Валентина Павловна приложила к глазам платочек и неожиданно для гостьи произнесла: – Вся надежда на вас…

– А… а… я, собственно, при чем?– опешила девушка.

– Один звонок! Один только звонок! К ректору…

– Чей звонок?– все еще недоумевала Нина.

– Вашего будущего супруга… Не откажите, Ниночка! – Крюкова умоляюще прижала руки к груди.

– Сергей?– пролепетала Мажарова.– Что вы, Валентина Павловна, он такой ответственный… авторитетный…

– Знаю, знаю, все знаю. Потому и прошу. Умоляю!

– Так он меня не послушает,– пыталась как-то отбояриться от назойливой женщины Мажарова, у которой и от своих забот раскалывалась голова.

– Вы еще не знаете мужчин. Простите, конечно… Это мужья не слушаются, ни в грош не ставят жен… Я, конечно, думаю, у вас будет по-другому… Поверьте, такой невесте, как вы, отказать невозможно. Я знаю, на что способен влюбленный мужчина…

– Но у меня язык не повернется… Нет, нет…

– Известно, сухой кусок горло дерет… А мы на него маслица! – глядя с надеждой в глаза девушке, сказала Крюкова.– И не волнуйтесь, Ниночка, все будет строго между нами. Конфиденциально. Будут знать лишь вот эти стены, я да вы… Мы, конечно, не миллионеры, но для сына я ничего не пожалею…

Она замерла в ожидании.

Нина молчала.

– Так как же, а?

– Прямо не знаю, как с такой просьбой обратиться к Сергею… Я подумаю,– тихо сказала Мажарова.

– Буду очень признательна… Могу часть сейчас… Сын-то один…

«Боже мой,– вдруг подумала Мажарова,– а может, это выход?»

И неожиданно для себя выпалила:

– Валентина Павловна, вы не могли бы одолжить мне денег? На время?

– Господи! – выдохнула та.– А я о чем толкую? С радостью!

– Нет, мне лично…

– Конечно же, тебе,– тихонько засмеялась Крюкова.– Как бы аванс… Я уже приготовила…

Валентина Павловна поспешно встала, достала из письменного стола пачку денег и положила перед Мажаровой.

– Две тысячи… Устроит?

– Да-да, устроит! – воскликнула девушка, неловко сгребая расползающиеся купюры и не веря в свалившееся с неба избавление.– Я отдам… Честное слово!

– Хорошо, хорошо,– кивала Крюкова.– Потом сочтемся.– И перешла на деловой тон: – Слушайте, Нина. Самое главное – экзамен по математике. Там есть такой профессор Гаврилов… Запомнили?

– Гаврилов,– машинально повторила Мажарова.

– Ну и остальные, естественно… Но основное, повторяю, Гаврилов…

– Я пойду?– встала Нина.– Сергей вот-вот вернется.

– Понимаю, понимаю,– поднялась Валентина Павловна.– Только очень прошу: по возможности со звонком не тянуть. Сами знаете, экзамены на носу…

Проводив Мажарову, Валентина Павловна вернулась в комнату и остановилась возле фотографии с изображением ее супруга на верблюде среди барханов.

– Вот так, Юрий Алексеевич,– сказала довольная Крюкова.– Ты делаешь свое дело, а я – свое. Посмотрим, кто лучше…

– Ниночка, дорогая,– сказал Сергей Николаевич на следующий день за обедом,– пригласите, пожалуйста, завтра ваших самых близких друзей…

– Зачем?– спросила девушка, и у нее взволнованно забилось сердце: неужели наконец-то он решился…

– Если вы согласны,– тоже волнуясь, проговорил Виленский,– мы объявим о нашей помолвке.

От нахлынувших чувств у Мажаровой перехватило горло.

– Ну вот, слава богу, и сладилось! – радостно воскликнула Вольская-Валуа.– Поздравляю, голубки вы мои!

У Полины Семеновны на глазах выступили слезы. Она чмокнула в лоб племянницу, подумала и то же самое проделала с Виленским.

– Сергей Николаевич, поверьте, Ниночка у нас хорошая. Скромница, преданная, а уж хозяйка будет… Век жить будете да нахваливать.

– Вижу, вижу, уважаемая Полина Семеновна, ведь не мальчик,– скромно ответил Сергей Николаевич.– Мне многого не надо: чтоб любила и понимала…

Он взял Нинину руку и надолго прижал к губам.

– Радость-то, радость какая! – не унималась тетя Поля.– Надо сообщить родителям Нины.

– Безусловно,– сказал Сергей Николаевич.– Очень хочу познакомиться с ними.

– Достойные люди, честное слово,– уверяла Вольская-Валуа.– А что приготовим к торжеству? Куропаток или, может, поросеночка под хреном?

– На ваше усмотрение,– ответил жених, доставая из кармана и раскрывая бумажник.– О расходах не беспокойтесь.

– Нет-нет,– запротестовала Мажарова.– Сережа…– Она осеклась, потому что впервые назвала Виленского просто по имени.

– Теперь всегда называй меня так,– попросил Виленский.– В твоих устах мое имя звучит как музыка…

– Сережа, милый,– уже смелее сказала Нина,– такое событие, такое событие… И при чем тут деньги?!

– Ты ставишь меня в неловкое положение,– строго произнес Виленский.

– А ты поставишь меня в еще более неловкое,– твердо проговорила девушка, отобрала бумажник и засунула ему в карман.– В конце концов, ты мой гость. Вот потом, когда…

Виленский вздохнул, недовольный.

– Не надо дуться! Хорошо?– весело сказала Мажарова.

Виленский улыбнулся и, торжественно оглядев женщин, достал из кармана сафьяновую коробочку.

– Ниночка, разреши в знак нашей помолвки…

Он раскрыл футляр. На черном бархате сверкнуло колечко с зеленоватым граненым камнем.

– Какая прелесть! – вырвалось у Полины Семеновны.– Изумруд?

– Да,– кивнул Виленский, надевая кольцо на палец невесте.– Берег как память. От матери…

– Сразу видно, старинная работа,– сказала Вольская-Валуа.– Камень карата полтора? – продемонстрировала она свои познания в драгоценностях.

– Три,– поправил ее Сергей Николаевич.

Он не выпускал из своих рук Нинину руку, рассматривая ее старое колечко с красными камешками.

– Это тоже неплохо,– поспешила заверить Виленского Полина Семеновна.– Рубины…

– У меня есть бриллиант,– сказал Сергей Николаевич.– Купил в Амстердаме. Правда, не очень дорогой, тысяч двадцать… Но прекрасной огранки… Если ты хочешь, дорогая, я отдам ювелиру, он вставит в это кольцо…

– Что ты, Сережа, такой подарок,– запротестовала было Нина.

– О чем ты говоришь?– покачал головой Виленский, снял с ее руки колечко с рубинами и положил себе в карман.– Ты должна выглядеть как королева… Будешь выглядеть…

Девушка расцвела от счастья.

– Ну, я побежала на работу,– встала она.– Так не хочется расставаться…

– Я буду ждать и считать минуты,– поцеловал ей руку Сергей Николаевич.

Мажарова вышла на улицу. Ей казалось, что все улыбается – прохожие, деревья, дома…

Ей вдруг представились такими ничтожными служба, мелочные заботы и хлопоты, которыми она жила до сих пор.

Увидев очередь на автобус, Нина решила добираться на такси.

По дороге она то и дело поглядывала на подарок жениха. Зеленоватый прозрачный камень переливался всеми своими гранями.

Проезжая мимо салона-магазина для новобрачных, Мажарова проводила глазами витрину, где был выставлен манекен невесты в подвенечном платье и фате.

«Свадебный наряд закажу Фаине Петровне. Самый дорогой!» – решила девушка. И погрузилась в мечты.

И уже не «Волга» с шашечками везла ее по улицам Южноморска, а голубой «Мерседес» Сергея (Виленский говорил, что у него собственный «Мерседес») катил по Калининскому проспекту Москвы. И не на обрыдлую работу она ехала, а на очередной прием в посольстве, где в свете хрустальных люстр общаются почтенные мужчины в смокингах и женщины в дорогих платьях, увешанные драгоценностями. Среди них выделяется блестящая пара – она и Сергей…