Анатолий Безуглов - Рассказы и повести

Виленский был приглашен в воскресный день.

Хлопоты начались с утра. Полина Семеновна сбегала на рынок, купила овощи, фрукты, свежую рыбу и птицу. Нина через Антона достала в ресторане «Прибой» красную и черную икру, балык, крабы, семгу.

Вольская-Валуа, вспомнив приемы, которые она закатывала, будучи женой директора цирка, решила тряхнуть стариной. Из кухни доносились умопомрачительные запахи.

Нина штудировала книгу «О вкусной и здоровой пище», чтобы поизысканней сервировать стол.

Посоветовавшись, тетка и племянница решились на кощунственный шаг – выставили коллекционный фарфор и хрусталь. Столовое серебро было тоже извлечено из сафьяновых футляров.

Чем ближе подходил намеченный час, тем сильнее волновалась Нина.

– Бог ты мой!– сокрушалась она, примеряя платья и не зная, на каком остановиться.– Одеть нечего!…

– Это, сиреневое, ничего, по-моему,– сказала Вольская-Валуа.– Молодит тебя…

– Но линии, силуэт…– вздохнула Нина.– Сергей Николаевич, наверное, насмотрелся за границей… Нет, надо подновить гардероб! Только не так уж просто это сделать – достать самые модные вещи…

– Ты уж постарайся,– советовала тетка.– Ничего не жалей! Как на бегах: на хорошего коня надо ставить все! Зато потом сорвешь куш – ого!

– Ну что вы, тетя Поля,– смутилась племянница.– Главное – чувства…

– Было бы у него тут,– Вольская-Валуа хлопнула себя по карману – будет и у тебя тут,– положила она руку на сердце…

Перед самым появлением Виленского раздался звонок в дверь.

Думая, что это Сергей Николаевич, Полина Семеновна, сняв фартук, пошла открывать дверь сама.

На пороге стоял здоровенный детина с огромной корзиной цветов.

– Мажарова тут проживает?– строго спросил он.

Нина выскочила из комнаты в коридор:

– Я Мажарова…

– Мы из фирмы услуг «Заря»,– сказал парень.

Но прежде, чем вручить цветы, он потребовал паспорт, потом попросил расписаться в получении.

– Какая прелесть! – восхищалась Нина, определяя розы в хрустальную вазу.

– Интересно, от кого?– спросила Полина Семеновна.

– Я уверена, что это Сергей Николаевич…

Тут Нина увидела небольшой квадратик картона между стеблями. На нем было четыре строки:

Если нас восхищает розаИ птица, что гнездышко вьет,Если нас восхищает роза,Значит, древний не высох мед…[4]

Подписи не было.

– Ну конечно же, это он! – воскликнула девушка.– Читал эти стихи на катере… Сергей Николаевич влюблен в испанскую поэзию…

– Неужели же есть еще такие мужчины?– покачала головой Полина Семеновна.– Мне никто никогда не читал подобных стихов…

Она с завистью посмотрела на племянницу.

Снова позвонили в дверь. На этот раз появился Антон. Он был приглашен, потому что Виленский обмолвился, что не любит поп– и рок-музыку. Ему милей мелодии и песни, которые были в моде в пору его юности.

Полина Семеновна, познакомившись с гостем, уплыла на кухню. Нина провела Антона в гостиную. Он осмотрел стол и присвистнул:

– Полный финиш!

Затем сел в кресло и просидел в нем безмолвно, пока не появился Виленский.

Приезд Сергея Николаевича не остался незамеченным соседями: еще бы, возле дома остановился большой черный лимузин, из которого вышел элегантный мужчина в великолепном светло-сером костюме. Правда, по случаю жары пиджак Сергей Николаевич перекинул через руку.

Из открытых окон глазело на это событие несколько десятков пар глаз.

Московский гость отпустил шофера и направился к подъезду.

Он поцеловал руку Нине, вежливо кивнул Полине Семеновне, которая приняла у него пиджак и повесила в прихожей в шкаф на деревянную вешалку. С Антоном поздоровался как со старым знакомым.

– Ну и ну,– улыбнулся Сергей Николаевич, увидя великолепие стола.– Подобное встретишь разве что на самых званых приемах… По-моему, Ниночка, зря вы уделяете столько внимания моей персоне…

– А как же иначе, Сергей Николаевич!– вспыхнула та.– Вспомните угощение на катере, а?

– Понимаю, русский размах,– усмехнулся Виленский.– Между прочим, западные люди встречают гостей очень скромно. Особенно в последнее время. Конечно, инфляция, все дорожает… Был я у одного англичанина-бизнесмена… Прямо скажем, не нищий. Фамильный особняк, «роллс-ройс»… А подали несколько сандвичей… Вот так…

В дверях появилась Полина Семеновна с серебряным ведерком, в котором изо льда торчала бутылка шампанского.

– Прошу за стол,– пригласила Нина.

Видя, что Полина Семеновна не садится, Виленский спросил у нее:

– А вы?

– Спасибо… Дела на кухне,– ответила она и вышла.

Сергей Николаевич вопросительно посмотрел на Мажарову.

– Тетя Поля у нас по хозяйству.

– Я так и подумал,– кивнул Виленский.– Простите, а где ваши родители?

– Они не любят быть летом в Южноморске,– ответила, несколько смутившись, Нина.– Шум, суета…

Антон откупорил шампанское.

– Сергей Николаевич, за вами слово,– сказал он, наполнив бокалы.

– За домашний уют спасибо,– с чувством произнес московский гость.– Я даже стал забывать, что это такое… Гостиницы, рестораны, самолеты… Калейдоскоп лиц, стран…

– Но это же здорово! – не выдержал Антон.– Так хочется повидать свет!

– Когда это эпизодически,– произнес Виленский.– Кстати, не думайте, что там молочные реки и кисельные берега. Тысячи проблем. Возьмите хотя бы экологический кризис. В городах нечем дышать – смог. Дожили до того, что просто питьевая вода продается в бутылках в магазине, как у нас минеральная или лимонад.– Сергей Николаевич махнул рукой.– Впрочем, вы все это сами прекрасно знаете из газет и программ телевидения.

– Конечно,– кивнула Нина.– Но когда живой очевидец…

– Уверяю вас, это скучно…

– Все равно расскажите,– потребовала Мажарова.– Интересно…

– Ну о чем? Как мадридский миллионер Льуч поселился в пещере? И что он охотится с первобытным луком? И носит вместо одежды шкуру?

– Во дает! – вырвалось у Антона.– Чокнутый, что ли?

– Вероятно, не без этого,– улыбнулся Сергей Николаевич.

– А кто же ведет его дела?– поинтересовалась Нина.– Или забросил все?

– Представьте себе, нет. Раз в месяц возвращается в город, в свой офис, дает нужные указания и снова в пещеру… Или вот еще. Один лондонский бармен пролежал под землей в гробу шестьдесят один день…

– Неужели?! – ужаснулась Мажарова.– Для чего же?

– Реклама,– пожал плечами Виленский.– Двигатель бизнеса…

Полина Семеновна, которая стояла возле чуть приоткрытой двери, чтобы не пропустить ни слова из разговора за столом, вошла в комнату.

– Рыбу подавать? – обратилась она к Нине.

– Несите,– ответила та.

Воздали должное кулинарному искусству тети Поли – форель была выше всяких похвал, о чем Виленский не преминул сказать бывшей наезднице.

Антон снова заговорил о загранице. Сергей Николаевич признался, что там его охватывает ностальгия и он каждый раз с радостью возвращается домой.

После рыбы были поданы цыплята-табака. Потом – кофе. Сергей Николаевич попросил Антона спеть.

– Хорошо бы что-нибудь ваше, южноморское,– прибавил он.

– Сделаем! – весело откликнулся Ремизов.

Настроив гитару, он запел:

Закройте саквояж, раскройте лучше уши.Я вам спою за море и любовь.За жаркие глаза, за трепетную душу,За все, что вам захочется,За то, что страшно хочется увидеть вновь…

Я сообщу вам под большим секретом,Что тут у нас магнолии цветутТут много ласки, радости и света.И все, что вам захочется,Чего так страшно хочется, найдется тут…

Мелодия была игривая, да еще Ремизов исполнил песню так колоритно, что Виленский развеселился.

– А что, недурно,– смеялся он.– Очень даже недурно.

В прихожей раздался звонок. Затем послышался женский голос и голос Полины Семеновны. Хлопнула входная дверь, и в комнату зашла тетка Нины. Мажарова спросила, кто приходил.

– Крюкова, соседка,– буркнула Полина Семеновна.– Странные люди, все им нужно знать… Кофе еще сварить?

Не успела Нина ответить, как зазвонил телефон. Мажарова сняла трубку, потом благоговейно протянула ее Виленскому:

– Сергей Николаевич, вас…

– И тут нашли,– вздохнул Виленский.

Он некоторое время отвечал по телефону «да» или «нет», затем несколько раздраженно сказал:

– Замминистра не министр, может подождать… А машину пришлите к гостинице.– И положил трубку.

– Покидаете нас?– огорчилась Мажарова.

Сергей Николаевич посмотрел на ручные часы и спокойно произнес:

– Четверть часика еще побуду.– Его взгляд упал на «Стейнвей».– Это наша милая хозяйка музицирует?