Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед
Всякий раз, как тетя Милли спрашивала Фредди об очередной истории, услышанной от соседей, Карни вмешивался и обеспечивал ему алиби. Никто сроду бы не заподозрил Карни во лжи, в том, что он нечестен. Ему это нравилось. И то, что Фредди назвал его имя Майами Джо и прочим своим подельникам, непростительно. «Мебель Карни» упоминают и в телефонном справочнике, и в «Амстердам Ньюс» (когда у Карни хватает денег на рекламу), его вычислить может любой.
Карни согласился подумать над предложением: утро вечера мудренее. Но как ни пялился в потолок, а решения не изменил, и теперь ему нужно было сообразить, как поступить с кузеном. Чтобы такой авторитет, как Майами Джо, взял в дело мелкую сошку вроде Фредди? Чушь какая-то. А Фредди и согласился: это уже ни в какие ворота.
Это же не конфеты воровать, они давно не маленькие, это в детстве Фредди как-то подначил Карни нырнуть с утеса высотой в сотню футов — они стояли на самом краю — в реку Гудзон. Прыгнул ли Карни? Прыгнул — и орал, пока не скрылся под черной водой. А теперь Фредди хочет, чтобы он прыгнул с утеса на бетон.
Карни заплатил Сандре. Она заученно подмигнула. Днем Фредди зашел к нему в магазин, и Карни сказал ему: «Ни за что», — еще и выругал его на все корки за безрассудство.
Две недели все было спокойно, а потом отель «Тереза» ограбили и к Карни в поисках Фредди явились громилы Чинка Монтегю.
* * *
Ограбление было во всех новостях. Карни пришлось спросить у Рыжего, что такое «июньнадцатое», и оказалось, он угадал — это какая-то провинциальная штука.
— Девятнадцатого июня, Июньнадцатого, рабы в Техасе узнали, что они свободны, — пояснил Рыжий. — Мои родственники всегда отмечают этот день.
Узнать, что ты свободен, через полгода после отмены рабства — не то чтобы повод для праздника. Скорее повод чаще читать утреннюю газету. Карни вот каждый день читает «Таймс», «Трибьюн» и «Пост», чтобы быть в курсе событий, покупает в киоске на углу.
РАНО УТРОМ ОГРАБИЛИ ОТЕЛЬ «ТЕРЕЗА»
ДЕРЗКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПОТРЯСЛО ЧЕРНЫЙ ГАРЛЕМ
Копы до полудня перекрыли движение у отеля. Сегодня тут развернулось представление иного рода — сновали сыщики, страховщики, газетчики с дружками-фотографами выведывали подробности. Пришлось Карни пить утренний кофе в занюханной забегаловке за углом.
Клиенты приносили в мебельный сплетни и домыслы. «Ворвались с пулеметами», «Я слышал, застрелили пятерых», «Это сделала итальянская мафия, чтобы поставить нас на место». Этот последний слух, взгромоздившись на импровизированную трибуну, распустили чернокожие националисты с Ленокс-авеню. «Потому и выбрали Июньнадцатое — чтобы нам нагадить».
Никого не убили, если верить газетам. Но напугали до смерти. Карни позвонил тетке — удостовериться, что брат ни при чем (поговаривали, что Фредди вернулся домой), — но трубку никто не брал.
Ограбление произошло в среду рано утром. А на следующий день около полудня к Карни явились ребята Чинка. «Эй!» — возмутился Рыжий, когда его отпихнули в сторону. В магазин вошли двое мужчин, вперевалочку, как борцы, бросившие спорт и напялившие костюмы. Галстуки ослаблены, коричневые пиджаки переброшены через руку, под мышками большие круги пота. «Вроде я никому не должен», — первым делом подумал Карни. Но потом усомнился: вдруг все-таки должен?
Он махнул Рыжему, чтобы тот удалился, и закрыл дверь в кабинет. У громилы с закрученными кверху усами шрам змеился от губ до середины щеки, точно громила сорвался с крючка. Он взглянул на диван, но не присел, будто не хотел нарушать правила этикета — вдруг дойдет до начальства? Бритую наголо круглую голову второго громилы усеивали капли пота, а брови казались нарисованными, как у женщины. Общался с Карни главным образом он.
— Вы Рэй Карни?
— Добро пожаловать в магазин. Вам нужен новый гарнитур в гостиную? Или, быть может, кухонный уголок?
— Уголок? — повторил лысый и, прищурясь, выглянул в окно кабинета, словно только сейчас заметил, что это за магазин. — Нет. — Он промокнул лоб синим носовым платком. — Мы работаем на одного человека, вы о нем знаете. Слышали. Имя Монтегю вам что-нибудь говорит?
— Чинк Монтегю, — подсказал громила со шрамом.
— Чем могу быть полезен? — спросил Карни.
Без Фредди тут явно не обошлось — может, он задолжал им денег? И Карни придется отдать им долг, иначе его побьют? Он вспомнил о Мэй и Элизабет: этим людям известно, где он живет.
— Мы знаем, что вы время от времени берете товар — камушки, ювелирку.
От удивления Карни даже не стал прикидываться дурачком. Покосился в окно — Рыжий по-прежнему, нервно скрестив руки на груди, маячил у входа в магазин. Карни кивнул громилам.
— Вчера ограбили отель «Тереза», — продолжал Лысый. — Мистер Монтегю просил передать, что хочет вернуть одну вещь. Ожерелье с крупным рубином — очень крупным. Он очень сильно хочет его вернуть, поэтому мы и ходим по округе, общаемся с теми, кто в этом шарит. Он сказал, если вдруг кто-то что-то узнает, пусть ему сообщат, оценят ему ситуацию.
Лысый явно имел в виду «обрисуют», но и «оценят» тут странным образом подходило.
— Я продаю мебель, мистер…
Громила покачал головой. Напарник последовал его примеру.
— Но если я вдруг что-то узнаю, непременно вам сообщу, — пообещал Карни. — Даже не сомневайтесь.
— Даже не сомневаюсь, — повторил Лысый.
Карни спросил, по какому номеру позвонить. Как будто уточнял у клиента контактные данные.
— Вы же здешний, — ответил Лысый, — вы знаете, как связаться с нужным человеком. И я советую вам это сделать.
Громилы направились к выходу; тот, что со шрамом, остановился возле низенького журнального столика в форме бумеранга, стеклянную столешницу которого усеивали разноцветные звездочки. Шрам посмотрел на ценник, хотел о чем-то спросить, но передумал. Столик был очень милый, и Карни долго решал, куда его лучше поставить, чтобы сразу заметили.
Подошел Рыжий.
— Кто это был?
Если он и сердился, что его оттолкнули, то ничем этого не обнаружил: на лице его читалось любопытство, как у провинциала, впервые попавшего в большой город.
— Торгуют страховками от наводнений, — пояснил Карни. — Я сказал, у нас уже есть. — С этими словами он спровадил парнишку из Джорджии на обед.
Карни вновь позвонил тете Милли, попросил
