Ostin Mars - Двое в лодке

Сзади раздался короткий Женькин вскрик и я повернулся боком, чтоб краем глаза видеть и её, и противников. И понял, что у меня туго с математикой. Двое лежат, двое стоят, а их было пятеро. Последним, что я увидел, была перекошенная рожа неучтённого братка и короткая бита. Потом было очень больно.

***

или «Просыпайся, трупик – гроб украли!»

(часть первая, непредсказуемая)

Очнулся я от холода. Попытался проморгаться, тряхнул головой и чуть не взвыл от боли – мозг будто взорвался изнутри, в желудке подозрительно завозился завтрак, намекая, что ему пора на выход. Сразу же подключились ноющие почки и короткая острая боль в рёбрах, я отбросил попытку подняться и обмяк на полу, пытаясь удержать себя в сознании. Сотрясение – сто процентов, возможны наколы рёбер. А если попытаюсь встать, узнаю, чем ещё меня наградили за излишнюю самоуверенность.

Пол был холодный, пульсирующее напухшее лицо чуть не шипело, прикасаясь к шершавому бетону. Где я? И где... Женька!

Я вскочил, забыв о боли, меня сразу же повело, ударило о стену, я вцепился в неё, как клещ.

- Женя! - казалось, я крикнул изо всех сил, но услышал только слабый хрип, на который, тем не менее, получил ответ.

- Лёша? - моего плеча коснулась холодная ладонь, Женькин голос звучал получше, чем мой, но тоже не шибко здоровым. - Лёш, ты как? Тебя так били... Сядь, пожалуйста, я сейчас подстелю.

Она зашуршала чем-то на полу, нажала на мои плечи, я сполз по стене на пол, поднёс руки к лицу:

- Здесь темно?

- Да.

Фух, я уже испугался, что мне глаза испортили.

- Давно мы здесь?

- Я очнулась пару часов назад.

- Очнулась? Они что, и тебя?.. - от дикой злости на пару секунд перестало болеть всё тело, если бы её обидчик стоял рядом, я бы уже бросился рвать его голыми руками. Ударить её?!

- Только один раз, - она вздохнула, - по крайней мере, я помню только один удар. Но больше ничего не болит.

Протянув руку на её голос, я наткнулся пальцами на ткань, подтянул её к себе за футболку и усадил рядом:

- Куда ударили?

- Лицо, слева, - я провёл рукой по плечу до лица, нащупал маленький горячий синячок у виска, он чуть припух, но опасности не представлял. Опытная сволочь била, скоро даже следа не останется. Я прокашлялся, - ничего страшного, даже синяка не будет, не переживай, - неуклюже погладил её по щеке, пальцы были корявые и нечувствительные, я сразу спрятал их от греха подальше. - Что было после того, как меня вырубили?

- Тебя били, - тихо вздохнула она, коснулась моего плеча, - битой и ногами... Потом увидели, что я набрала милицию и один ударил меня. Потом я проснулась уже здесь, было ещё светло, здесь есть окно маленькое...

- Что это за помещение? - перебил я

- Кладовка. Или полуподвал, - она прижалась ко мне боком, я почувствовал, как дрожит её плечо. Интересно, от холода или от нервов?

- Ты замёрзла? - она помолчала, потом ответила:

- Уже да, хотя поначалу было не холодно. Здесь валялись какие-то старые вещи, я постелила несколько на пол и укрывалась тоже. И тебя укрывала, но ты наверное их сбросил, когда поднялся. Притащить ещё?

- Давай, - стыдно, конечно, эксплуатировать девушку, но когда сам разваливаешься на части...

Она принесла каких-то пыльных фуфаек, накинула мне на плечи, сразу стало теплее. Её руки случайно коснулись моей шеи, потом уже не случайно – лба и щеки.

- У тебя температура, - её голос был озабоченным, я фыркнул:

- У меня ещё и сотрясение, прикинь? И потроха отбиты напрочь, это ничего?

- Очень смешно, - она опять пристроилась рядом, опёрлась плечом, тихо спросила, - тебе не больно, когда я так опираюсь?

 Больно было, но совсем немного и я решил соврать:

- Нет, опирайся на здоровье, - она свернулась почти клубком, прижавшись ко мне плечом и бедром, вздохнула. Я поборол желание побиться головой о стену – навлёк, придурок, такую хрень на ни в чём не повинную девочку! Убить меня мало!

- Лёш, - она подозрительно шмыгнула носом, - что с нами теперь будет?

Я стиснул зубы. Больше всего хотелось вызвериться и заорать, что знаю не больше неё, но к счастью, думать прежде, чем говорить я уже научился. Только женских истерик мне сейчас и не хватало, а после подобного ответа как раз это мне и светит.

- Да ничего. Скорее всего, они боялись, что мы пойдём в милицию, а они смыться не успеют. А так, они подержат нас денёк и отпустят, а самих уже никто не найдёт, - я хмыкнул, - ещё могут выкуп за тебя потребовать, но в этом случае с тобой будут получше обращаться. А меня оставили, чтоб не сорвал им сделку, взять-то с меня нечего.

- Правда? - в её голосе было столько надежды что всё, что я только что сочинил, истинная правда, что стыдно стало, хоть проваливайся в ад. Я осторожно поднял отозвавшуюся болью руку и обнял её за плечи, прижал к себе:

- Правда, не переживай. Тебе они точно ничего не сделают.

- А тебе?

- А я переживу, - я попытался улыбнуться, разбитое лицо повело на одну сторону и улыбка превратилась в гримасу боли. Женька погладила меня холодной ладонью по щеке, горящей коже это было дико приятно.

Потом мы как-то постепенно уселись поудобнее, накрылись одной фуфайкой и я опять отключился.

***

А разбудил меня размашистый пинок под больные рёбра. Я захлебнулся вдохом, свернулся клубком на полу, пряча голову и отбитое нутро. Тяжёлый ботинок ткнулся в бок ещё пару раз, потом гнусавый голос протянул:

- Подъём, належался. Вставай и шагом марш.

Сволочь… Я пытался заставить лёгкие хватануть хоть немного воздуха, но боль впивалась в грудь, как тугие верёвки, перед глазами скакали чёрные точки. Меня потыкали чем-то в затылок, другой голос сказал:

- Перестарались пацаны. За что они его хоть?

- Не перестарались, всё правильно, - гнусавый несильно пнул меня ещё разок, я на всякий случай прикинулся обморочным, может, выгадаю хоть пару минут. Боксёрам вон и восьми секунд хватает… - Он банду пацанов Косого вдвоём с каким-то мужиком отделал, - из угла донёсся глухой смех. - Чё ты ржёшь!?

- Вдвоём? Всю банду?

- Не всю, там человек пятнадцать было. А вчера, ты слышал? Толстого как увезли, так до сих пор в больнице. И никто не знает, в чём проблема.

Ага, значит я всё-таки попал по нужной точке. Или нет? Если он всё ещё не окочурился… Лёгкие наконец вышли из коматоза, с треском позволив мне откусить немного воздуха, я увидел бетонный пол и собственную руку, повернул голову.

- О, очнулся боец, - обладатель гнусавого голоса ткнул меня милицейской дубинкой в плечо. - Вставай, пошли.

Спрашивать «куда» я не стал, не хочу давать повод для шуток. Я постарался провозиться на полу максимально долго, прикинувшись, что мне гораздо хуже, чем на самом деле, хотя казалось – хуже уже некуда. Спасибо, хоть не переломали ничего. Тип с дубинкой пошёл к двери, загремел ключами, я проводил его широкую спину тяжёлым взглядом. Здоровый, зараза, кирпичом не зашибёшь. Второй, стоящий у стены с пистолетом и небрежно держащий меня на прицеле, выглядел более хрупким, но видал я такую хрупкость… Макаров – лучшее лекарство от излишней шустрости. Достаточно одной таблетки.

Вот и не надо, значит, шустрить, будем вести себя примерно, может, даже что-то о Женьке узнаем, прежде чем делать глупости. Я вышел вслед за здоровяком в какой-то обшарпанный коридор, поднялся по лестнице, потом перед нами открыли двери в большую светлую комнату, похожую одновременно на кухню и рабочий кабинет – столы, тумбы, бумаги, пиво, грязные тарелки. И толстый лысый тип откровенно бандитской наружности, попивающий что-то из кружки в глубоком кресле. Когда я вошёл, он отставил кружку и навалился локтями на стол, всматриваясь в моё лицо:

- Ой хорошо пацаны поработали, - кресло жалобно скрипнуло, когда он откинулся на спинку, сложил руки перед собой, - ты кто такой, а? Зачем мирных людей обижаешь?

За моей спиной заржали в два голоса, я промолчал, довольно реалистично изобразив расфокусированный взгляд и рвотные позывы, даже рот ладонью закрыл. Хозяин кабинета отодвинулся вместе с креслом, замахал руками на моих конвоиров:

- Эй, уберите его с ковра! Он вообще целый, а? Не загнётся тут у нас?

- Да не загнётся, - меня схватили за плечо и оттащили подальше. - У него просто сотрясение, перестарались ребята.

Тебе бы такое «просто сотрясение», урод. Я собрал глазки в кучку и уставился на жирдяя в кресле:

- Где девушка? - да, ну у меня и голосок… Жирный мне только противно улыбнулся, развёл руками, вроде «типа ты не понимаешь». Я понимаю, прекрасно. То, что нас ещё не прикопали, значит только то, что это могут сделать в любой момент. Знать бы, за что? Кто такой был в этой быканутой толпе, что за него пишется столько серьёзных людей? Чей-то сынок?

Я прокашлялся и попытался говорить уверенно:

- За девчонку могут заплатить, у неё серьёзные родители, не поскупятся. - Мужик в кресле начал мерзко ухмыляться уже в начале фразы, потом ещё раз развёл руками: