Патриция Хайсмит - Сочинитель убийств. Авторский сборник

— Бум! Бум! Бум! — раздались удары по двери.

«Ей не попасть в дом, даже через окно», — подумала Дженни. Она ясно помнила, что в какой–то момент, еще днем, закрыла все окна первого этажа, не хотела, чтобы воздух в доме смешивался со свежим.

— Дженни! — Сузи кричала пронзительно, голос ее бил по нервам.

Сузи завернула за угол и пошла к парадному входу.

Дженни раскинула руки по рукавам лежавшего на земле свитера. Она, Роберт и Смерть вместе обняли землю. Тра–та–та! — это стучит дверной молоток. Сколько же это будет продолжаться? Щелк! — раздалось у нее в ушах, и ей показалось, будто она скатилась на что–то очень гладкое и твердое. Это таблетки дают себя знать, и Дженни приподняла голову и глубоко втянула в себя воздух. А вдруг Сузи вызовет полицию раньше, чем снотворное подействует окончательно? Зря она не выключила свет в доме и не уехала куда–нибудь на машине. Она решила было подняться и отойти подальше от дома, но побоялась, что Сузи ее увидит.

— Дженни, это я, Сузи! — казалось, Сузи кричит в небо. — Я знаю, что ты дома. Впусти меня! Ну скажи хоть что–нибудь в окно, ну пожалуйста! — И снова после долгого молчания: — Дженни, ты одна? — теперь Сузи опять забарабанила в кухонную дверь.

Пролетела, каркая, ворона «Как поздно летает», — подумала Дженни. Ворона была черная. Все сходилось.

Снова послышался голос Сузи, но теперь он звучал откуда–то издалека, потому что у Дженни звенело в ушах. В животе у нее забурлило, и она увидела, как расступился склон горы и открылась пещера, полная сталактитов и сталагмитов — белых, розовых и темно–розовых, как лососина. В пещере была вода, это текла подземная река, в ней плавали слепые рыбы. Рыбы были белые и не слишком крупные. По реке скользила легкая зыбь, а потом Дженни увидела саму себя — она шла ступая по поверхности воды. Было темным–темно, однако она все видела. Вода понемногу начала подыматься, покрыла ей щиколотки, вода была очень холодная, но приятно освежала. Дженни протянула руку и дотронулась до розового сталактита холодного и влажного, коснулась пальцами прозрачной капли на его верхушке и секунду подержала каплю на кончике пальца, пока та не стекла.

— Дженни! — голос раздавался из кромешной тьмы в глубине пещеры.

Дженни перекатилась на бок, чувствуя, как тяжело она давит на землю, словно тело ее весит в десять раз больше, чем раньше. Она вынула из кармана пачку лезвий, сдвинула бумажную обертку с одной из бритв и полоснула себя по левому запястью. Дженни ничего не видела — то ли было слишком темно, то ли веки у нее закрывались, но почувствовала, как теплая струйка побежала вниз по поднятой руке, а потом подул ветер и остудил кровь. Дженни отогнула правый рукав, изо всех сил сжала пальцами бритву и крест–накрест чиркнула ею по правому запястью. Ее рука подалась под нажимом. Получилось не слишком глубоко, но, наверно, хватит и этого. Дженни опустила голову на землю и с облегчением вытянулась. Она чувствовала, как струйки крови бегут по запястьям. Они стекали на белый свитер. Дженни услышала запах шерсти и вспомнила, как закрывала глаза и прижимала свитер к лицу, когда вязала его, ей тогда казалось, будто с ней Роберт.

Она увидела Роберта, он бежал вверх по лестнице, прыгая через две, а то и через три ступеньки. Он был в белой рубашке с закатанными рукавами и в черных брюках. Роберт остановился, обернулся и, улыбнувшись, побежал дальше, поднимаясь все выше и выше. Дженни тихонько вскрикнула, жалобно, как ребенок. А Роберт вдруг стал маленьким мальчиком, он остановился и улыбнулся Дженни, показав два крупных передних зуба, — это был ее умерший младший братик.

19

Во вторник, за несколько минут по полуночи, у Роберта зазвонил телефон.

— Говорит Ральф Юрген, — услышал он тихий голос. — Я звоню, чтобы сказать вам, что последние несколько дней Уинкуп жил в Нью–Йорке под именем Джона Грешема в гостинице «Герб Сассекса».

— Вот как? Он и сейчас там?

— Нет. Уехал. В воскресенье вечером. Я это знаю точно.

— Ага! — Роберт крепко сжал телефонную трубку. — А Никки знает, где он сейчас?

— Не могу сказать. Не знаю. Если ей это и известно, мне она не говорит.

— Понятно, понятно. А когда…

— Послушайте, Боб, у меня к вам просьба. Я не возражаю, если вы сообщите об Уинкупе в полицию. Поэтому–то я и позвонил вам, так что сообщайте, пожалуйста. Но я не хочу, чтобы упоминалось мое имя.

— Разумеется. Хорошо, — ответил Роберт.

— Вы меня понимаете?

— Конечно, конечно. Не беспокойтесь, Ральф.

— Вот и все, что я хотел сказать. До свидания, Боб.

Роберт медленно опустил трубку. Он улыбался. Вдруг он вскинул руки над головой и громко хлопнул в ладоши. «Джон Грешем! Мистер Джон Грешем!» Роберт поднял трубку и набрал номер Дженни. После долгих гудков он повесил трубку и подумал, что попал не туда, позвонил еще раз. Он хотел было позвонить Сузи Эшем, вдруг Дженни у нее, но потом решил, что не стоит. С этим можно подождать до завтра. Роберт немного постоял, соображая, что делать дальше, потом снова поднял трубку и набрал номер полицейского участка в Риттерсвиле.

Инспектора Липпенхольца на месте не было. А Роберт и не знал, что Липпенхольц имеет звание инспектора.

— У меня для него важное сообщение, — объяснил Роберт и пересказал дежурному то, что узнал от Ральфа.

Дежурный спросил, сколько дней Грег прожил в «Гербе Сассекса».

— Не знаю, но это легко проверить. Справьтесь в гостинице.

— Как фамилия вашего знакомого, который вам это сообщил?

— Я не хотел бы говорить, кто он. Он просил его не называть.

— Но нам необходимо знать его фамилию, мистер Форестер. Иначе, как мы проверим…

— Узнайте в «Гербе Сассекса», как выглядел Грешем. Разве этого недостаточно?

— Конечно нет. Этот ваш знакомый мог просто заметить кого–то похожего на Уинкупа Ваш приятель знаком с Уинкупом?

— Да. Я хочу сказать, что он его наверняка видел, может быть, даже говорил с ним, — но сам Роберт не был в этом уверен.

Полицейский продолжал настаиват.ь А знает ли вообще Роберт фамилию этого знакомого?

— Да, знаю, но обещал не называть. Сожалею, но сказать не могу.

— Вы помогли бы и себе, и нам.

— Но не моему нью–йоркскому знакомому.

В заключение говоривший с Робертом полицейский, ничего не добившись обещал передать новость инспектору Липпенхолыгу и повесил трубку.

«Он, наверно, решил, — подумал Роберт, — что этот человек из Нью–Йорка помогает Уинкупу. И Липпенхольц определенно, тоже так подумает. Они выйдут на Ральфа, потому что Липпенхольц знает о Никки и тут уж ничего не поделаешь. Ральф–то ведь, наверно, все эти десять дней знал, где скрывается Уинкуп».

Роберт лег спать, но, проворочавшись с час, встал, чтобы принять секонал. В аптечке пузырька со снотворным не оказалось. Он снова поднялся в спальню проверить, не забыл ли таблетки на тумбочке, обыскал всю маленькую комнату, потом спустился в кухню и поискал там. Осмотрел гостиную. Ничего не увидев, Роберт бросил поиски. «Найдется где–нибудь», — решил он. Наверно, по рассеянности он засунул пузырек в какое–нибудь неподходящее место, например в холодильник. Но таблеток там не была Нет так нет. Роберт вернулся в постель.

На следующее утро, вскоре после девяти, Роберт предложил Джеку Нилсону пойти в дальний коридор покурить. Курить разрешалось и в чертежной, но когда хотелось поболтать, сотрудники предпочитали выходить в коридор, где были пожарные лестницы. В коридоре, выкрашенном в черные и серые цвета присесть было негде, но, как говорил Джек, это — единственное место в их заведении, где не чувствуешь себя золотой рыбкой в аквариуме. Роберт рассказал Джеку о новостях, которые узнал накануне от Ральфа. Ему хотелось сообщить об этом между прочим, но едва он успел произнести первые слова как поймал себя на том, что рот у него расплывается до ушей, будто у мальчишки.

— Вот это да! — заулыбался и Джек. — Ну, теперь–то все выяснится. Полиция его быстро отыщет. Они обязаны. А кто тебе звонил из Нью–Йорка?

— Мне не хотелось бы его называть. Понимаешь, он довольно крупная фигура. И не желает, чтобы его имя появилось в газетах.

Джек кивнул.

— Так он что, случайно увидел Уинкупа? Или как?

— Не знаю. Но уверен, на него можно положиться.

— Сейчас же позвоню Бетти и расскажу ей, — обрадовался Джек.

После десяти Роберта позвали к телефону. В это время он сидел в кабинете Джаффе на совещании с главным инженером. Заглянула Нэнси и сообщила что ему звонят. Роберт, зная что Джаффе не терпит, когда прерывают совещание, попросил Нэнси узнать, кто его спрашивает, и передать, что чуть позже позвонит сам. Нэнси вышла, но через минуту вернулась:

— Говорят, очень срочно.

Роберт извинился и, увидев, как нахмурился Джаффе, смутился. Было ясна что звонят из полиции, и так же ясно, что Джаффе это понял.