Ник Картер - Человек-вампир

Глаза полковника как-то странно засверкали, но сейчас же опять приняли обычное выражение.

Однако, сыщик заметил и это.

– Вообще, какого вы лично мнения о живосечениях? – продолжал он, – не кажется ли вам это предосудительным научным методом, как и многим другим?

– Мне кажется, – ответил полковник, пожимая плечами, – что мы слишком отдаляемся от дела.

– Вопрос мой просто пришелся к слову. Но, в общем, ведь вы согласны со мной, что если нам удастся найти в ближайшей окрестности одного или нескольких врачей, приверженцев живосечения, то мы ближе подойдем к решению нашей задачи.

– Пожалуй.

– А теперь, мистер Пирзаль, виноват, полковник Пирзаль – вы мне разрешите самому сыграть роль врача в вашем же собственном интересе?

– Что это значит? – забеспокоился полковник.

– Я уверен, что происшествие минувшей ночи сильно расстроило вас. Вы уже давно не спали спокойно, а это вам необходимо.

– Согласен. Я действительно так утомлен, что еле держусь на ногах, – ответил полковник, – хотя в общем, если не считать некоторой боли в теле, я чувствую себя довольно сносно.

– Ну, так вот, – ответил Ник Картер, – у подъезда стоит мой автомобиль. Мой шофер – человек надежный и вы спокойно можете ему довериться. Поезжайте ко мне на квартиру, там вам будет отведена уютная комната, где вы и отдохнете.

Полковник встал, но тотчас же опять опустился в кресло и спросил:

– А что вы будете делать в это время, мистер Картер?

– Я должен вызвать полицейского врача и полицию. Вообще я возьму на себя исполнение всех необходимых формальностей. Знаете ли, полиция очень недоверчива и вам, пожалуй, пришлось бы иметь неприятности, если я не возьму вас под свою защиту. Так или иначе будет лучше, если полиция вас здесь не увидит. А я тем временем сделаю все, что нужно и когда покончу с этим делом, приеду домой. Там мы обсудим, что предпринять дальше. Надеюсь, вы примете мое предложение. Отдых и сон вам необходим, так что вы, нисколько не стесняясь, примите мое приглашение. Я, впрочем, скоро и сам приеду домой.

Полковник выразил свое согласие, вышел, сел в автомобиль и поехал к Нику Картеру на квартиру.

– Интересно знать с какой целью ты взял меня с собой, – спросил Дик, когда Ник Картер вернулся в дом.

– Успокойся, мой друг, – ответил Ник Картер с улыбкой на лице, – не могли же мы оба в одно и то же время допрашивать этого господина.

– Пусть так, – проворчал Дик, – должен тебе, впрочем, сказать, что я не понял, куда ты метил своим допросом. Часто бывало, что твои расспросы ставили меня в тупик, но в конце концов я все-таки догадывался, в чем дело. А сегодня я положительно недоумеваю! Что общего между красным и белым цветом, живосечением, манией преследования, буйными припадками и необходимостью в отдыхе этого отъявленного негодяя?

– Милый мой, называть его отъявленным негодяем пока еще нельзя, – возразил Ник Картер.

– Как так? Ведь несомненно это он совершил двойное убийство!

– Почему ты так думаешь?

– Но ведь это видно из его слов.

– Объяснись точнее.

– Не могу! Это у меня дело чутья и я действительно сомневаюсь в возможности уличить его в убийстве, хотя лично твердо убежден в том, что китайцев убил он сам! Я даже уверен, что он сам себя привязал к креслу! Неужели ты в этом еще сомневаешься?

– Нисколько.

– Причем вся эта история с наряженными в простыни и наволочки мужчинами выдумана с начала до конца!

– В известном смысле, да. Но когда он рассказывал эту историю нам, он сам верил в нее и был уверен, что говорит правду.

– Это не меняет дела, – проворчал Дик.

– Дела это не меняет, но это выставляет самого полковника и его деяния в совершенно ином свете, – возразил Ник Картер.

– Какую цель преследовал ты, убирая труп одного из убитых китайцев на верхний этаж?

– Неужели не догадываешься? – спросил Ник Картер.

– Вероятно, ты хотел испытать полковника и посмотреть, что с ним будет, когда он увидит только один труп?

– Правильно, Дик, – ответил Ник Картер, – и именно его поведение в этот момент и послужило мне первым доказательством правильности моих предположений. Его твердое убеждение в том, что убитый никак не мог уйти живым, и послужило мне доказательством, что полковник и есть убийца!

– А что навело тебя на эту мысль?

– Мое мнение сложилось еще вчера, когда я ушел отсюда. Не рассмотрел ли ты книги, хранящиеся в шкафу?

– Нет.

– Ты увидел бы, что полковник имеет только медицинские книги, трактующие об анатомии и живосечении. Уже по наружному состоянию книг видно, что они часто перечитывались.

– Да, это действительно странно. Теперь я кое-что начинаю понимать.

– Ты видишь отсюда, – сказал Ник Картер с улыбкой, – что всякая мелочь имеет свое значение. Просмотр книг, по-видимому, не имеет ничего общего с расследованием дела, а между тем он дал первое указание на возможную разгадку всей тайны. Впрочем, догадаться просмотреть книги было нетрудно: ведь полковник сам говорил, что читает по целым ночам, между тем как у него нет других книг, как только эти медицинские сочинения.

– Если читать только такие книги, – заметил Дик, – то немудрено и помешаться на этом.

– Он помешался не вследствие чтения этих книг, – возразил Ник Картер, – он давно уже помешан. Сошел он с ума еще тогда, когда изучал медицину. Пожалуй, даже еще и раньше, но только врачи не сумели определить его болезнь. Он был отправлен в лечебницу, где и лечили его, но ему удалось бежать оттуда.

– Так ты отлично знаешь, с кем имеешь дело? – в изумлении спросил Дик.

– Знаю! По крайней мере, не сомневаюсь в правильности моего предположения. Я уже встречался с этим человеком, но при совершенно иных обстоятельствах, так что сначала не узнал его. Но по голосу я его, наконец, узнал!

– Где же ты встречался с ним?

– В доме с многочисленными потайными проходами на бульваре Бульфинча.

– Ради Бога! – воскликнул Дик, – неужели этот человек, именующий себя полковником Пиразалем и есть Христофор Джонс, бежавший из психиатрической больницы?

– Он самый! – подтвердил Ник Картер, – я в свое время подробно рассказывал тебе, в чем было дело, всю историю с домом и его потайными проходами и тайниками, а равно и то, что Джонс сумел убедить всех в том, что во время бегства нашел смерть, а также, как он убил своего отца и чуть не взорвал дом, своего брата, кучера, полицейского врача, полицию, меня и себя!

– Да, все это я хорошо помню!

– Стало быть, ты помнишь также, – продолжал Ник Картер, – что голос полковника сразу показался мне знакомым! Тогда, в том доме, он был одет в костюм циркового клоуна, намазал себе лицо белой и красной краской и вообще изуродовал себя так, что никто не мог его узнать. Я уже вчера установил, что сюда в этот дом никто не мог проникнуть извне, не оставив следов, так как земля в саду рыхлая и мягкая. Потайных дверей и проходов тоже нет. Оставалось только предположить, что все, что произошло внутри дома, могло быть совершено только лицом, находившимся в самом доме. Другой возможности не было! О китайцах не могло быть и речи – оставался только сам полковник! Додумавшись до этого, у меня вдруг блеснула мысль, что мнимый полковник и беглый сумасшедший – одно и то же лицо! Когда он в том доме на бульваре Бульфинча бежал, он в последнюю минуту еще успел убить своего товарища, бежавшего вместе с ним из психиатрической лечебницы. Этот несчастный был убит точно таким же образом, как теперь оба китайца – сильным, ловким ударом кинжала в спину, а это мне снова напомнило дело Джонса. Ты наверно заметил, что он заволновался, когда я заговорил о вивисекции и как он старался убедить меня в том, что таинственные незнакомцы только и могли быть врачами! Этот несчастный страдает только частичным помешательством, но зато припадки необыкновенно тяжки. Зачатки помешательства издавна гнездилась в нем, а болезнь впервые проявилась тогда, когда он начал свои научные занятия. Сопоставление красного и белого цветов, очевидно, роковым образом действует на его нервы. Таким образом, когда он начал заниматься анатомией и ему часто приходилось иметь дело с белой кожей и красной кровью на трупах, он окончательно помешался!

– Я уже не раз слыхал, – заметил Дик, – что определенные сопоставления цветов вызывают у предрасположенных к тому лиц буйные припадки!

– Это бывает весьма часто, – продолжал Ник Картер, – вряд ли найдется хоть один помешанный, который еще до окончательного проявления своей болезни не был приводим в волнение известными сопоставлениями цветов. В данном случае сопоставление это состоит из красного, преимущественно кровяного и белого цветов.

– Но если тебе все это было так хорошо известно, то почему ты его не задержал тут же? – спросил Дик, – не лучше ли было бы сразу связать его и препроводить в больницу?