Джон Карр - Дом на Локте Сатаны. Темная сторона луны

Вероятно, ее выпустили досрочно за хорошее поведение; в женской тюрьме у нее было мало возможностей для занятий любимым спортом. Но даже если бы судья швырнул в нее все свои книги, даже если бы ее выпустили всего на день раньше срока, она все равно освободилась бы не позже, чем в шестьдесят втором году, – все еще моложе тридцати, готовая на подвиги и рвущаяся в бой.

Что произошло с ней с тех пор, Мэдж? Где она сейчас и сколько мужей она накопила? Вот в чем вопрос, девочка моя; я мог бы обсуждать еще это со всеми присущими мне остроумием и красноречием. Но Хэнк с подозрением относится к каждому слову, которое я произношу, и, как ты уже сказала, сукин сын заткнул мне рот…

– Кто это сукин сын, Боб? – требовательно спросил громкий голос.

Все обернулись.

В библиотеку вошли два молодых человека приблизительно одного возраста, роста и веса. Оба были одеты в свободные брюки и спортивные рубашки с открытым воротом. На этом их сходство заканчивалось.

Первый из вновь прибывших, хотя и не был уродом, имел такую большую нижнюю челюсть, что все остальные черты его лица казались маленькими и сжатыми. Неплохой парень, подумал Алан, хотя и прилагающий все усилия, чтобы произвести обратное впечатление. Его правая рука подбрасывала вверх бейсбольный мяч и снова ловила его. С его левого запястья на завязках свисали перчатка Филдера, кэтчерские рукавицы и маска. Темноволосый молодой человек позади него нес биту.

Топая ногами, первый молодой человек спустился с лестницы и шагнул к ним, с вызывающим видом развернув плечи.

– Старина Боб Крэндалл, Народный Оракул! – сказал он. – Старина Боб Крэндалл, Часовой Голиафа! Так кто это сукин сын, Боб?

– Разве ты не знал? Рип Хиллборо, познакомься с Аланом Грэнтамом.

– Грэнтам? Грэнтам? Привет, Грэнтам! Должно быть, вы тот самый правый крепкий орешек, про которого нам рассказывала Камилла, так?

– Да.

– Тогда вы просто разлюбезно поладите с Бобом. И еще лучше поладите с вот этим Джексоном Каменной Стеной.[47] – Рип показал большим пальцем в сторону своего гибкого спутника, шедшего за ним. – Он все хотел назвать меня сукиным сыном на протяжении почти двух недель. Давай, Каменная Стена! Будем хоть раз самими собой. Почему бы тебе не обозвать меня сукиным сыном и не сбросить камень с души?

– Я пока еще никак не обозвал тебя, сынок, хотя, может, к этому дело и идет.

– И хочешь, поспорим, Каменная Стена? Пять против десяти, что я могу выбить тебя с… нет, не с трех бросков, но прежде, чем судья объявит третий мяч. Возможно, я не Сэнди Куфакс. Но я неплох, знаю, что неплох, так зачем это отрицать?

– Ты никогда не станешь отрицать этого, сынок, – сказал Янси Бил, – пока рожок дудит. Забудь про пять к десяти, я возьму двадцатку при равных ставках. Мистер Грэнтам, я к вашим услугам. Мэдж, милая, как ты?

– Послушайте! – воскликнул Рип, заводясь все больше. – Кто-то здесь ведет себя подозрительно, а кто-то сукин сын. Вот что сказал Боб, и я хочу знать…

– Ох, Рип! – взорвалась Мэдж. – Неужели ты не можешь обойтись без подобных выражений? Это нормально для мистера Крэндалла. Но это совсем не идет молодому юристу, у которого впереди вся карьера. – Она замолчала. – А ты, Янси?

– Что такое, сладкая моя девочка?

– Я сделана не из цветного стекла, знаешь ли! Такое впечатление, что каждый мужчина на Юге смотрит на меня сверху вниз и советует мне не морочить свою прелестную головку.

– Ты знакома с каждым мужчиной на Юге, милая?

Рип снова завопил, призывая к молчанию.

– Послушайте! – повторил он. – Мы тут между собой поспорили с Джексоном Каменной Стеной, что он обыграет меня, на двадцать баксов. Проблема в том, что у нас нет кэтчера. Ты как, Боб? Ты в весьма приличной физической форме, следует признать…

– Это было продемонстрировано, не так ли? – Боб Крэндалл был достаточно конкретен. – После полудня во вторник когда ты и Бил вдвоем пытались произвести впечатление на вашу маленькую блондинку, поспорив, кто из вас может взобраться по стене дома, цепляясь за выступы кирпичей…

– Знаю! – бросил Рип. – Ты нам показал; ты просто вышел и без лишних слов взобрался по этой чертовой стене. Хорошо, можешь поиграть для нас за кэтчера, правда?

– Нет, спасибо, Башанский Бык. Я уже один раз продемонстрировал свою физическую форму этим глупым трюком и оставляю бейсбол тем, кому меньше лет и у кого меньше достоинства. Но все равно не считайте меня вне игры. Если вы где-нибудь найдете кэтчера, я буду счастлив встать на площадке как судья.

– А я, – сказал Алан, – с удовольствием сыграю за кэтчера.

– Ты? – удивилась Камилла. – Никогда не знала, что тебя интересует бейсбол, Алан. Я думала, в Оксфорде ты играл в крикет.

– То был Кембридж, Камилла, и я действительно пытался играть в крикет. Но моей первой и единственной спортивной любовью всегда был бейсбол. Я, признаться, никогда не был потрясающим кэтчером. И все же до чего мне это нравилось!

– Неужели? – спросил Боб Крэндалл с интересом. – Как человек, испробовавший и то и другое, на чьей вы стороне в надоевшем споре: бейсбол или крикет?

– А никакого спора здесь и нет. Каждая сторона нападает на другую, потому что та, другая, придерживается противоположных принципов в игре. Первое правило в бейсболе – пропускать плохие удары; в крикете – не пропускать ничего. Бейсболиста на крикетной площадке разделают в две минуты. Игрока в крикет, который говорит, что бить по бейсбольному мячу так же просто, как по крикетному, любой нападающий обойдет одним броском.

– Послушайте! – заорал Рип. – Вы что, вообще не можете говорить о чем-нибудь одном в течение хотя бы двух минут подряд? На эту тему о том, что кто-то ведет себя подозрительно, я хотел бы кое-что сказать. Но не скажу, время терпит, а у нас есть другие дела. Если вы, Грэнтам, будете кэтчером, это шикарно, и спасибо огромное. У меня есть перчатка и маска, как видите, и еще одна маска для судьи есть в подвале. Но нет ни нагрудника, ни наколенника.

– Спасибо, мне ничего из этого оснащения не нужно. Только маску. Если судье нужна маска…

– Только не этому судье, старая калоша! – проворчал мистер Крэндалл. Любой бросок расплющит кэтчера прежде, чем побеспокоит меня. Отлично! Если все готовы, чего мы ждем?

С потрясающей галантностью Янси обратился к Мэдж и Камилле:

– Возможно, леди захотят отправиться с нами? Или вы предпочли бы…

– Сидеть здесь и заниматься вязанием? – выпалила Мэдж. – Опять ты, Янси, обращаешься с нами как со стеклянными статуэтками! Разумеется, мы идем с вами. Где вы собираетесь все это проделывать?

– Дорога перед домом, – ответил Рип, прежде чем Янси успел заговорить, вполне нам подойдет. Мэдж! Ты хочешь посмотреть, как я обыграю Каменную Стену и выиграю двадцать баксов? У меня есть в запасе один быстрый финт, который ему не понравится. Но оракул из Голиафа абсолютно прав: чего мы ждем?

И он зашагал из библиотеки, а остальные потянулись за ним. Со стола в холле Янси подхватил серебряный поднос, который должен был служить «домом». Они вышли в портик с четырьмя высокими колоннами и спустились по ступеням, выйдя на свет.

Песчаная подъездная дорога была все еще влажной от дождя, но достаточно твердой. Машина Алана стояла в стороне, слева, там, где он ее поставил, верх теперь был поднят. Сад перед домом справа сиял красным и пурпурным цветом азалий. Боб Крэндалл предпринял новый обзор окрестностей.

– Вы все чокнутые, да и я не лучше остальных, – сказал он, – хотя вы все же гораздо более чокнутые. По крайней мере, у вас хватило ума не пытаться приволочь сюда на веревке Хэнка. Он рыбак, я знаю. Но просить Хэнка Мэйнарда играть в бейсбол – это все равно что просить Роберта Броунинга сочинить шуточный стишок для вечеринки в Элксе. Возблагодарите небо, что он занят чем-то другим!

– Хотелось бы знать, надолго ли он занят? – спросила Камилла и тут же закричала: – Янси, куда ты кладешь «домик»?

Пока остальные медленно тащились, Янси промчался почти пятьдесят ярдов в направлении въездных ворот. Он остановился прямо перед магнолиями, возвышавшимися по обе стороны дороги, положил серебряный поднос на песок и встал справа от него, медленно раскручивая биту.

– Эй! Ну как?

– Лицом к дому?

– Конечно, лицом к дому! Кому охота искать потерянный мяч в этих лесах по ту сторону лужайки? Там исследовательская станция Чарлстонского колледжа, забор и все такое. Закинь туда мяч, Камилла, и придется вызывать полицейский патруль, чтобы получить его обратно.

– Но – лицом к дому? Что, если ты разобьешь окно?

– Если я разнесу окно, милая, – ответила Янси, – я заменю его цветным витражом вроде того, о котором ты говорила. И с твоим изображением в окне в виде такого ангела, каким ты никогда не была. Ну, как тебе?