Уолтер Саттертуэйт - Клоунада

— По-моему, — сказала я, — пора вернуться на улицу.

— Нет! — заявил Эдвард. — Пожалуйста, мисс Тернер. Это ветер! Пожалуйста! — Он быстро протянул мне свою свечу, чтобы я зажгла ее от своей.

Нил с Мелиссой шли сзади. Я оглянулась. Их лица дрожали в желтом свете свечей. Нил сказал:

— С ним все хорошо.

— Со мной все хорошо, — подтвердил Эдвард.

— Пошли дальше, — попросила Мелисса, глянув на меня широко раскрытыми глазами.

Несмотря на дурное предчувствие, я приблизила свою свечу к свече Эдварда, зажгла ее и сжала его маленькую ручонку.

Так мы и шли, все вниз и вниз, все дальше от звуков и запахов Парижа, все дальше от солнца — шли сквозь сплошную тьму в нашем крошечном ореоле света. Воздух стал холодным и сырым.

— Мы очень глубоко спустились? — спросил Эдвард.

— На много километров, — ответила Мелисса.

— Не километров, конечно, — поправила я. — Не помню точно, какая здесь глубина. Купим брошюрку, когда поднимемся наверх.

— А кажется — несколько километров, — заметил Эдвард.

Тут наконец мы добрались до дна. И оказались в туннеле полутора метров шириной и двух — высотой. Мы прошли по нему несколько шагов и подошли к первой гробнице.

— И: ты! — воскликнула Мелисса.

В этой камере длиной метров шесть, с арочным сводом, наверное, хранились останки не одной сотни человек. На переднем плане темно-коричневые черепа и бедренные кости были аккуратно уложены наподобие мозаичной стены. Черепа были разложены в виде геометрических фигур — крестов, кругов, квадратов. Но за этой стеной, которая была высотой более метра, за ореолом света от наших свечек валялись вперемешку другие останки: черепа, берцовые кости и все такое — целые кучи костей, тысячи, а может, сотни тысяч.

Ручонка Эдварда стала влажной.

— Эдвард, — сказала я.

— А? — Он смотрел на кладку из костей, не отрываясь, как зачарованный.

— Ты знаешь, сколько здесь мертвых?

Он взглянул на меня и серьезно сказал:

— Все-все?

— Да. Но мертвецы не могут тебе навредить. На это способны только живые.

— Кроме Всадника без головы, — сказала Мелисса и понизила голос. — Б-р-р-р-р-р!

Эдвард быстро взглянул на нее.

— Мелисса, прекрати сейчас же, — сказал Нил.

— Что же, — заявила я, — думаю, с нас хватит. Все остальное примерно то же самое. Да и к другому выходу идти далековато. Предлагаю вернуться тем же путем, каким мы пришли.

— А если кто-нибудь будет спускаться вниз? — спросил Эдвард.

— Да, Всадник без… Ой, мисс Тернер, Нил меня ударил!

— Нил, не трогай сестру. А ты, Мелисса, прекрати свои страшилки.

— Можно потрогать? — спросил Эдвард.

— Прости?

— Можно его потрогать? Ну, этот череп?

— Зачем, Эдвард?

— Чтобы проверить, может, он ненастоящий.

— Ну, Эдвард, ты должен помнить, что хотя они, эти кости, не могут причинить тебе вреда, когда-то они… принадлежали людям, и поэтому мы должны их уважать. Что бы ты почувствовал, если бы после твоей смерти кто-нибудь пришел и захотел тебя пощупать?

— Так ведь они ничего не чувствуют? Сейчас, я хочу сказать.

— Нет, конечно. Хотя кто знает.

— Но если б я был мертвецом и ничего бы не чувствовал, и какой-то мальчишка захотел меня потрогать, просто так, один разочек, я бы, наверное, не обиделся. Правда.

— Конечно, — кивнула я. — Думаю, ты прав. Ладно, потрогай, только осторожно.

Он осторожно, с опаской протянул руку и коснулся указательным пальцем одного из черепов. И ненадолго замер. У него за спиной Мелисса с испуганным выражением лица подняла руку и потянулась к его горлу. Прежде чем я успела что-то сказать, Нил схватил ее за руку и оттащил в сторону. Она вырвала руку, взглянула на меня, увидела, что я сержусь, и опустила глаза, потирая руку с таким видом, будто ее смертельно ранили.

Эдвард отдернул руку от черепа.

— Вот так, — сказал он. Кивнул и посмотрел на меня. — А можно мы пойдем до конца?

— Ты думаешь?

— Угу. Да, я бы хотел.

— Тсс! — прошипела Мелисса, глядя в сторону лестницы. — Что это?

— Мелисса, — сказал Нил со строгостью настоящей няни.

— Да нет! Я что-то слышала там, на лестнице.

— Просто кто-то еще пришел посмотреть Катакомбы, — сказала я. Надо же, какая я умная. — Ну что, идем?

— Да! — воскликнул Эдвард.

И мы пошли по туннелю мимо бесконечных камер с костями, причем каждая была отгорожена стеной из геометрически расположенных черепов и костей, за которой, почти до потолка, громоздились другие кости.

Через некоторое время от такого изобилия костей страх притупляется. И невольно начинаешь думать об этих черепах и костях не как о человеческих останках, а как о связанных с их укладкой сложных инженерных проблемах. Сколько людей потребовалось, чтобы перенести сюда все эти кости и разместить их по камерам, расположив в геометрическом порядке.

— Мисс Тернер? — тихо спросила Мелисса.

— Да?

— Взгляните. — Она показала туда, откуда мы пришли.

Я остановилась и оглянулась. Далеко в темноте — трудно было определить, как далеко, — мерцала одинокая свеча, и она медленно приближалась к нам, И вдруг, как будто настраиваясь на наш темп, а мы в ту же секунду остановились, она замерла на месте. Мы могли разглядеть только слабый свет свечи, но не того, кто ее держал.

— Да. Как я уже говорила, наверняка еще один посетитель. — Но если быть честной, хотя, естественно, я не призналась детям, этот огонек одной-единственной свечи меня напугал.

Две свечи — еще не так страшно, но при виде той, одной, мне сделалось как-то неуютно. Я знала, что одна никогда бы не спустилась в Катакомбы. Но кто-то, оказывается, оказался способен на такое и теперь шел за нами.

Впрочем, возможно, уверила я себя, это просто два человека с одной свечой.

Но я ошибалась.

— Пошли, — сказала я, и мы двинулись дальше по туннелю.

— Сюда много людей приходит? — спросил Эдвард. Он еще крепче уцепился за мою руку.

— Тысячи, — ответила я. — Думаю, летом здесь собираются целые толпы.

— Нам тоже надо было прийти летом, — сказал он.

— До выхода, кажется, уже недалеко, — заметила я больше с надеждой, чем с уверенностью.

Я оглянулась назад. Далекий огонек снова двигался с одинаковой с нами скоростью.

— Должно быть, это какой-нибудь парень с подружкой, — предположила Мелисса. — Спорим, многие мальчишки тащат сюда своих девчонок! — В ее голосе я угадала ту же надежду, которую заметила в своем.

— Думаю, ты права, — согласилась я.

Я глянула через плечо. Огонек свечи пропал. Возможно, тот человек повернул назад. Или остановился за поворотом туннеля, чтобы насладиться видом геометрической фигуры.

Глупо, но я почувствовала облегчение. Теперь мы, наверное, в безопасности, решила я.

Мы подошли еще к одной камере — там не было никаких костей.

— Что это? — спросил Эдвард и шагнул в камеру. Я оглянулась. Никакого огонька.

— Это алтарь, Эдвард. Для религиозных церемоний. Пойдем.

— Смотрите, там что-то написано.

Свеча все не показывалась. Мы подошли к Эдварду. Внезапно Мелисса резко повернулась.

— Что это было?!

А потом, Ева, все произошло так быстро, что я до сих пор ума не приложу, как такое могло случиться.

Внезапно из кромешной темноты у входа в камеру возникла фигура — я не могла определить, кто это был — мужчина или женщина. Длинное черное пальто, лицо закрыто черным, кашне, на лоб опущена черная шляпа с полями. Лица не видно — одни только глаза, темные, сверкающие.

Мелисса взвизгнула и выронила свою свечу. Фигура рванулась вперед — прямо ко мне, протянув руку к моей сумке.

Когда я в Лондоне ходила на курсы по подготовке в пинкертоны, отставной армейский сержант показал мне несколько чудных приемов самообороны. Но у меня все начисто вылетело из головы — я так и остолбенела.

Нил, отважный Нил прыгнул на человека в черном, но тут громыхнул выстрел и полыхнула ослепительная вспышка — на мгновение она осветила узкое пространство туннеля, напомнив мне вспышку магния, которой пользуются фотографы. Нил издал звук, похожий на стон, и рухнул наземь. Фигура обернулась и ринулась прямо на меня, но мужество Нила придало мне сил, и я швырнула свечу в прикрытое кашне лицо. Фигура отмахнулась, но я опустила сумку на пол, шагнула влево, как на тренировках с сержантом Беллоузом, схватила нападавшего за правую руку, в которой тот держал оружие, и, повернувшись к нему спиной и воспользовавшись его собственной инерцией, перебросила его через плечо.

Мелисса и Нил уронили свои свечи, я — свою. Теперь светила только свеча Эдварда, которая как раз в это мгновение погасла.

В темноте я услышала, как человек в черном грохнулся на каменный пол, услышала его свистящий выдох, и тут кто-то дернул меня за ноги. Когда я падала, прогремел второй выстрел — еще одна ослепительная вспышка, осветившая фигуру нападавшего, неуклюже распростертого на полу со вскинутой вверх рукой, и тут я почувствовала, как что-то обожгло мне бедро. Я упала на камни, и тут что-то — кулак, колено, локоть, затрудняюсь сказать — очень сильно ударило меня по щеке.