Джон Карр - Смерть в пяти коробках

– В котором часу вы пришли туда, миссис Синклер?

– Кажется, около одиннадцати.

– Не поздновато ли для вечеринки?

– Боюсь, все началось так поздно из-за меня. Видите ли, сегодня мне нужно было сделать три очень важных звонка в определенное время; я сказала мистеру Хею, что вряд ли успею к нему раньше одиннадцати. Он ответил, что не хочет причинять мне неудобство и позовет остальных на тот же час.

Несмотря на то что свидетельница отвечала охотно и подробно, Мастерсу показалось, будто он постепенно погружается в туман.

– А разве вы не могли позвонить из квартиры мистера Хея?

Миссис Синклер улыбнулась:

– Ну что вы! Один разговор был с Нью-Йорком, второй – с Парижем, а третий – с Римом. Разумеется, я звонила по делу. Терпеть не могу деловые звонки и ничего не смыслю в технике; и все же позвонить нужно было непременно.

– Скажите мне вот что, мэм. Мистеру Хею так уж необходимо было звать вас в гости?

– Простите, не поняла…

– Мистер Хей пригласил вас с какой-то определенной целью?

– Честно говоря, не знаю! Он был моим очень близким другом; он пригласил меня, и я пришла.

Мастерс сам не понимал, куда клонит. Он словно брел ощупью в тумане.

– Вы были знакомы с остальными гостями?

– Конечно, я была знакома с мистером Хеем и с сэром Деннисом Блайстоуном. Сэр Деннис заехал за мной… – Несмотря на бледность, миссис Синклер покраснела. – Он заехал ко мне домой и отвез к мистеру Хею. А вот мистера Шумана я увидела впервые. Он мне понравился.

– Когда вы оказались дома у мистера Хея?

– Кажется, около одиннадцати. Мистер Шуман уже был там.

– И вы сразу начали пить?

Миссис Синклер не улыбнулась, но в ее иссиня-черных глазах заплясали веселые огоньки.

– Едва ли про это можно сказать «пить». Я выпила всего один коктейль, да и тот не до конца.

– Всего один… – Мастерс вовремя сдержался и прочистил горло. – Прекрасно, мэм. Кто смешивал коктейли?

– Я.

– Вы признаетесь?

– В чем? – удивилась женщина. На ее лбу, казавшемся таким гладким под шапкой черных волос, появились морщины. – В чем тут признаваться? Конечно, коктейли готовила я. Не знаю, известно ли вам, но в моем присутствии мистер Хей никогда не пил ничего, кроме коктейля «Белая леди». Я… То есть у него была дурацкая шутка насчет меня. И он непременно требовал, чтобы я сбивала коктейли, а потом спрашивал остальных гостей: «Вы уже пробовали мою «Белую леди»?» – Миссис Синклер вспыхнула.

– Все пили одно и то же?

– Нет. Сэр Деннис приготовил себе виски с содовой и льдом, так называемый американский хайбол.

– И больше вы ничего не пили и не ели?

– Да, но почему?..

– Сейчас поймете, почему я задал такой вопрос, мэм. Яд, который вы проглотили, обнаружен в ваших напитках. Не будете ли так любезны сказать…

– Но… это невозможно! – слабым голосом воскликнула миссис Синклер. – Прошу вас, не говорите так; вы не знаете, что говорите! Уверяю вас: в том, что мы пили, не могло оказаться никакого яда! Я не сумасшедшая и не истеричка. Если сомневаетесь, если не верите мне, то спросите других. Мы просто не могли выпить отравленные коктейли; сейчас вы поймете почему.

Послышался щелчок; Нильсен захлопнул крышечку на часах.

– Мастерс, время вышло!

– Да перестаньте! – рассеянно отмахнулся старший инспектор. – Видите ли, мэм…

– Я сказал, время вышло! – повторил Нильсен.

Мастерс обернулся:

– Неужели вы серьезно?

– Еще как серьезно, – с мрачным видом ответил Нильсен. – Я не имею права подвергать риску здоровье моей пациентки. Извините, Мастерс, но здесь приказываю я. Уйдете сами или позвать санитаров?

Старший инспектор предпочел удалиться самостоятельно. Сандерс понимал, что Мастерс еле сдерживается, – он только-только приступил к допросу, даже не успел упомянуть о негашеной извести и фосфоре. Однако Мастерс прекрасно понимал, что такое дисциплина, что, впрочем, не помешало ему в кабине лифта отпустить несколько крепких замечаний.

– Она водит нас за нос! – заявил старший инспектор, когда они с Сандерсом спустились вниз. – Женщине с такой романтической внешностью доверять нельзя! Она ведет ловкую игру, но я выясню, что у нее на уме. Он, видите ли, не имеет права подвергать риску ее драгоценное здоровье! А меня, представьте себе, вытащили из постели среди ночи и приказали расследовать убийство, но оказывается, что расследовать особенно и нечего. Поверьте моему слову…

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – попросил Сандерс, – но сдается мне, у вас появились кое-какие зацепки.

Мастерс не выдержал:

– Ладно, доктор. Она меня достала. Да, не скрою, меня кое-что задело, а именно словечко «невозможно». Я-то надеялся: хоть раз в жизни достанется простое дело без затей! Никаких запертых изнутри комнат, трупов в снегу и прочего вздора. Но первое, что я слышу, – «невозможно»! Неужели так трудно подмешать в напиток яд? И если окажется, что все же…

Они вышли в зал ожидания как раз в тот момент, когда заскрипела вращающаяся дверь в вестибюле. Стараясь не поскользнуться на мраморном полу, навстречу старшему инспектору почти бежал молодой человек, в котором Сандерс опознал сержанта уголовного розыска Полларда. Доктору показалось, что сержант чем-то взбудоражен.

– Сэр, вам лучше вернуться на Грейт-Рассел-стрит, – заявил он. – Наш свидетель, Фергюсон… в общем, он исчез.

Мастерс с силой натянул на голову котелок, как будто затыкая себя пробкой. Видимо, он хотел что-то сказать, но вовремя вспомнил, где находится.

– Что значит исчез? – прошипел инспектор, сдерживаясь из последних сил. – Вот так просто взял и исчез? То есть вы позволили ему уйти прямо через парадную дверь?

– Нет, сэр, – тихо ответил Поллард. – Через парадную он не выходил. И через черный ход тоже.

– Ты, главное, успокойся, Боб! – шепотом попросил Мастерс. – Возьми себя в руки. Куда же он делся?

– Видите ли, сэр, я решил не приставлять к нему человека. А парадную дверь караулил Райт. Когда я в последний раз видел Фергюсона, он сидел в своем кабинете и ждал вашего возвращения. Фергюсон сказал: мол, если он понадобится, мы знаем, где его искать. А после я спустился вниз, открыл дверь, а его-то и нет. Матерчатые нарукавники, такие, знаете, конторские, на столе и очки тоже. А самого Фергюсона нет.

– Я тебя спрашиваю, – зашипел Мастерс, – как он вышел?

– Должно быть, вылез через заднее окно, сэр. Только в том доме окна старомодные, высокие – из таких не спустишься. Если в таком доме случается пожар, всегда бывают жертвы. Должно быть, он спрыгнул.

– Господи ты боже мой! – прошептал Мастерс, вздымая кверху сжатые кулаки. – Старик ночью прыгает из окна с высоты сорок футов, спокойно отряхивается и уходит?

Сандерс безуспешно попытался представить себе эту картинку. Мрачный, подозрительный клерк-ханжа, который то суетится, словно старая дева, то начинает обвинять окружающих во всех смертных грехах… Внезапно Фергюсон вырос в загадочную и зловещую фигуру, вокруг которой оказалось сосредоточено все дело.

– Согласен, прыгать из окна нелегко, – откликнулся Поллард. – Земля влажная, и в месте возможного приземления следов не отыскать. Но дверь черного хода заперта изнутри на задвижку и на цепочку, а парадный вход все время караулил Райт. Поэтому единственное, что он мог сделать, – выпрыгнуть из окна.

– Выпрыгнуть из окна… черт побери! – воскликнул Мастерс. – Поговорим об этом позже, дружок. А пока…

– Это еще не все, – продолжил сержант, как видно собравшись с духом. – Получается, что никакого Фергюсона не существует в природе.

Мастерс снова снял котелок. Казалось, сама суть подобного нелепого разговора, да вдобавок еще шепотом, в больничном вестибюле, отрезвила старшего инспектора.

– Мы начали его искать, – тем временем продолжал Поллард, – и разбудили сторожа, который спал в подвале. Сторож – ирландец по имени Тимоти Риордан. Он подозрительный, как все ирландцы, и к тому же здорово накачался виски. Наверное, оттого-то его и не разбудила кутерьма наверху – он был пьян в стельку. Но…

– Слушай, Боб, не мямли, говори как есть!

– Слушаюсь, сэр. Сторож говорит, что у мистера Шумана нет клерка по фамилии Фергюсон. Здесь, в английском отделении компании (у Шумана есть еще контора в Каире) служат два помощника, причем один из них – египтянин, который работает на Шумана уже десять лет. Никакого Фергюсона он не знает.

Глава 4

ВОКРУГ ОБЕДЕННОГО СТОЛА

Когда Сандерс на следующий день приехал на Грейт-Рассел-стрит, где он договорился встретиться со старшим инспектором, было почти одиннадцать часов утра. Дома он не ночевал. У него на службе был диван, на котором он спал, если случалось работать допоздна; а накануне Мастерс попросил его провести ряд анализов, да побыстрее.

Он привез в контейнере целую коллекцию всевозможных стаканов, бокалов и бутылок из квартиры Феликса Хея и остаток ночи и утро посвятил изучению их содержимого. Результат исследования изумил его.