Уолтер Саттертуэйт - Клоунада

— Ах, mon ami, мне пришла в голову идея. Я же увижу мадемуазель Тернер сегодня на маскараде. Если по какой-то причине она вам не позвонит, я могу отвести ее в сторонку и все ей рассказать.

— Вы все-таки собираетесь на эту клоунаду?

— Ну конечно.

— Думаю, вам не следует этого делать, Анри. Лагранд тоже может туда нагрянуть. Он ведь знаком с графом де Сентом. Лагранд был на той самой вечеринке, о которой рассказывала Роза Форсайт.

— Но на это мероприятие юрисдикция мсье Лагранда не распространяется. Тем более, как вы сами сказали, мое имя нигде не упоминалось.

— Пока. Но если Лагранд вас увидит…

— Вы забыли, дружище, что я буду в маскарадном костюме. — Он засмеялся. — Замечательное получится приключение.

— Не думаю, что это вам сойдет.

— Так можно сказать о любом приключении. Кроме того, я должен идти, чтобы рассказать мадемуазель Тернер о Лагранде.

Ледок был прав.

— Ладно. И все же мне это не нравится. Но когда вы ее увидите, предупредите, чтобы она не говорила о Лагранде ни одной душе.

— Разумеется. Думаете, ей безопасно оставаться во Франции?

— Нет. Я считаю, ей следует уехать.

— Согласен. Может быть, mon ami… Хотя это слишком опасно.

— Вы о чем?

— Я подумал, что, если ей присоединиться к вам завтра, тогда вы уехали бы из Парижа вдвоем. Полиция не станет искать двоих. Хотя завтра, наверное, будет слишком поздно. Вы должны покинуть Париж как можно скорее.

— Да. Тем более в полиции пока о ней не знают. Но если мы будем вместе и полицейские меня заметят, тогда они схватят нас обоих. Она должна выбираться сама.

— А как быть с расследованием?

— Пришлем кого-нибудь другого. А как вы-то сами, Анри? Мне кажется, вам тоже надо на время покинуть Париж.

На другом конце линии последовала короткая пауза.

— Наверное, завтра утром я сяду в поезд и двину куда-нибудь на юг. У меня есть друзья в По. Отсижусь у них, пока не решу, что можно возвращаться в Париж. А если почую неладное, тоже уеду из страны. Может, присоединюсь к вам в Лондоне. Да. Весной Лондон особенно хорош. Может, мы с вами выпьем виски где-нибудь в Дорчестере.

— Может, и так. Но послушайте. Я так благодарен вам за помощь. Одному мне вряд ли удалось бы…

Ледок снова засмеялся.

— Mon ami, вы говорите так, будто мы никогда с вами больше не увидимся. Вы ведь направляетесь в Лондон, так? Вполне вероятно, что через недельку-другую мы с вами встретимся.

— Ладно, Анри. Скажите только, в какой гостинице вы там остановитесь, и дайте адрес ваших друзей в По.

Он продиктовал мне то, что я просил, и я все записал.

— Если вам понадобится помощь, — сказал я, — свяжитесь с Купером.

— Непременно. А сейчас я позволю мадемуазель Обье. Это совсем осчастливит хозяина лавки. Теперь он сможет купить и скотину для фермы.

— Если нам больше не случится поговорить, Анри, по крайней мере в ближайшие две недели, как вы сами сказали, я желаю вам удачи.

— И вам того же, mon ami. Bonne chance![75]

И он повесил трубку.

Я принялся ходить взад-вперед по комнате. И не слишком устал, когда вдруг зазвонил телефон. Это снова был Ледок.

— Мне очень жаль, mon ami, но она еще не вернулась. Позвонить еще?

— Вы оставили послание?

— Да.

— Тогда больше не звоните. По крайней мере, с этого телефона. Если Лагранд начнет и вас разыскивать и нагрянет в Шартр, он может вычислить вашу табачную лавку.

— И получить данные на телефонной станции. Хорошо. Дать вам номер телефона мадемуазель Обье? Правда, ее горничная не говорит по-английски.

— Я тоже не буду больше звонить с этого телефона. Полицейские могут обнаружить квартиру. Надеюсь, мисс Тернер позвонит сама. В противном случае не забудьте сказать ей, как только увидите, чтобы она первым же поездом уезжала в Лондон. И еще передайте…

— Да?

— Передайте ей, Анри, чтобы она берегла себя.

— Непременно.

— Спасибо. Вы тоже будьте осторожны.

— И вы, mon ami. Скоро у нас будет время поговорить обо всем. В Лондоне.

— Вот именно.

Когда он повесил трубку, я снова принялся мерить шагами комнату.

Ледок был прав. Чем дольше я остаюсь в Париже, тем меньше у меня шансов отсюда выбраться. Если Лагранд взялся за меня всерьез, а он, судя по всему, был настроен весьма решительно, полицейские уже сейчас прочесывают все вокзалы. И наверняка опрашивают таксистов. До сих пор мы с Ледоком были осторожны, но, если они найдут тех двух водителей, которые отвозили нас примерно в одно и то же место, они начнут шерстить все дома подряд. Они уже знают, что я довольно грубо обошелся с двумя их товарищами на улице дю Лувр. И, как сказал инспектор, если меня найдут, рассчитывать на дружеское отношение к себе мне вряд ли придется.

Я знал, что нужно уходить. Знал, что, пока не поздно, нужно мчаться на вокзал.

Но вдруг с Ледоком что-то случится? Что, если Лагранд уже знает, что Ледок будет сегодня на той клоунаде-маскараде? Лагранд был знаком с графом. Возможно, был он знаком и со списком гостей. И, возможно, подготовил для одного из них сюрприз.

Я пожалел, что не взял у Ледока номер телефона мисс Обье. Я мог позвонить ей не из квартиры, а из какой-нибудь табачной лавки.

Но полиция наверняка прочешет и все табачные лавки в округе и опросит их владельцев…

Целый час я переваривал все это в голове, шагая туда-сюда по комнате, и вот в шесть часов зазвонил телефон.

Я схватил трубку.

— Алло!

— Бомон?

— Мисс Стайн?

— Да. Рада, что нашла вас. С мисс Тернер что-то стряслось. Да, думаю, это важно. Настолько важно, что вам следовало бы немедленно приехать ко мне.

— Что с ней?

— В нее стреляли. Но уверяю вас, с ней все в порядке. Сейчас она в безопасности. И едет вместе с Эжени в Шартр — там она тоже будет в безопасности. Но я думаю, нам с вами непременно надо поговорить.

Я немного подумал. Поставит ли Лагранд полицейских у дома мисс Стайн? Вряд ли. Когда я вчера ехал туда с Розой Форсайт, хвоста за мной не было.

— Бомон, — сказала мисс Стайн.

— Я приеду, как только смогу, — сказал я и повесил трубку.

Я надел последние целые брюки, достал из чемодана фальшивый паспорт и деньги. Что бы ни случилось, сюда я уже не вернусь.

— О Господи! — восклицала мисс Стайн. — О Господи! Это же я настояла, чтобы она отправилась на этот маскарад. Я, как правило, глупостью не отличаюсь, но с моей стороны это оказалось редкостной глупостью.

— Вы же не знали, — сказал я.

Я поймал другое такси, на этот раз в нескольких кварталах вниз по Цветочной улице. Мне снова повезло — полицейские меня не заметили. Интересно, как долго мне будет везти.

Мисс Стайн говорила с мисс Тернер всего час или чуть больше назад в доме Эжени Обье. Мисс Тернер была ранена, когда на нее и детей Форсайтов кто-то напал. Она рассказала мисс Стайн, как в свое время Анри Ледоку, все, что случилось с ней с того дня, как она поступила на службу в семью Форсайтов.

Мы с мисс Стайн поговорили некоторое время в ее гостиной в обществе мисс Токлас, сидевшей рядом с ней, и нам потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что мы столкнулись с серьезными трудностями и что мисс Тернер попала в беду.

Мисс Стайн уточнила некоторые вопросы, я тоже кое-что уточнил, и мисс Стайн сказала:

— Но почему Анри Ледок этого не понял?

Сейчас это уже неважно, заметил я. Сейчас надо придумать, что делать дальше.

Мы пытались дозвониться до мисс Обье, но все уже уехали в Шартр.

— Я должен туда попасть во что бы то ни стало, — заявил я. — В Шартр.

— Но как же полиция? — удивилась мисс Стайн. На голове у нее был новый цирковой купол. Сидевшая рядом мисс Токлас была в новом черном платье. — Вы сказали, если я правильно поняла, что мсье Лагранд тоже там будет?

— Да, может. Но, по словам Ледока, на эту территорию его власть не распространяется.

— Верно, но у него достанет влияния, чтобы заставить полицию Шартра арестовать вас. Или gendarmerie.[76]

— Какую еще gendarmerie?

— Местную полицию. Армейское подразделение.

Тут впервые подала голос мисс Токлас.

— У меня идея, — тихо проговорила она.

— У меня тоже, — сказал я.

Остров Сен-Луи, Париж

12 мая 1923 года

Дорогая Евангелина!

Нила ранили. Слава Богу, не слишком серьезно. Сейчас он в больнице, а завтра родители увозят его в Лондон.

Меня тоже ранили, правда, рана легкая, почти царапина.

Доктор сказал, что Нилу и мне здорово повезло. Если честно, я бы предпочла, чтобы нам повезло еще больше и чтобы в нас вообще не стреляли.

А еще меня уволили: я больше не няня. Госпожа Форсайт была в страшном гневе, причем не без серьезных оснований.