Дороти Сэйерс - Рассказы о лорде Питере

В минуту весь дом был поднят на ноги. Все домашние слуги и те, кто был специально приглашен обслуживать свадьбу, столпились в зале; отец невесты выскочил из своей комнаты в великолепном белом жилете, но без пиджака; герцогиня Мидуэй (мать невесты) накинулась на м-ра Паркера, требуя немедленных действий; дворецкий, который потом до самой смерти не мог прийти в себя от позора, выбежал из кладовой со штопором в одной руке и бутылкой бесценного портвейна в другой, потрясая ею со всем рвением городского глашатая, звонящего в колокол. Единственным достойным выходом было появление вдовствующей герцогини, которая спустилась с лестницы, как корабль с поднятыми парусами, волоча за собой Селестин и увещевая ее не быть такой глупой.

— Спокойно, девушка, — сказала вдовствующая герцогиня. — Можно подумать, что вас хотят убить.

— Разрешите мне, ваша светлость, — сказал м-р Бантер, неожиданно появляясь ниоткуда в своей неизменно невозмутимой манере и крепко беря Селестин за руку.

— Но что же делать? — воскликнула мать невесты. — Как это случилось?

Тут на передний план вышел детектив-инспектор Паркер. Это был самый впечатляющий и драматический момент всей его карьеры. Великолепное спокойствие инспектора само по себе служило упреком шумной, возбужденной знати, которая его окружала.

— Ваша светлость, — сказал он, — нет причин для беспокойства. — И драгоценность, и преступники в наших руках, благодаря лорду Питеру Уимзи, от которого мы получили инфор...

— Чарлз, — произнес лорд Питер страшным голосом.

— ...предупреждение о попытке ограбления. Один из наших людей сейчас доставит преступника — мужчину, пойманного с поличным: бриллиантами вашей светлости. (Все оглянулись и увидели входящих бездельника в клетчатой фуражке и констебля, держащих под руки мужчину с корзинкой цветов.) — Преступник-женщина, вскрывшая сейф вашей светлости — здесь! Нет, ничего у вас не выйдет, дорогая! — добавил Паркер, в то время как Селестин с потоками отборной брани, которую, к счастью, никто не мог понять, так как присутствовавшие не владели французским языком в такой степени, пыталась выхватить револьвер из-за пазухи своего скромного черного платья. — Селестин Берже, — продолжал Паркер, пряча оружие в свой карман, — именем закона вы арестованы, и я предупреждаю, что все ваши слова будут использованы в качестве обвинения против вас.

— Помоги нам господи, — вмешался лорд Питер, — это же сенсация! Но Чарлз, ты неправильно назвал имя! Леди и джентльмены, разрешите мне представить вам — Жак Леруж, известный под именем Санкюлот, самый молодой, ловкий и умный вор, взломщик сейфов, переодетый женщиной, который когда-либо попадал в досье Дворца Правосудия.

Все были ошеломлены. Жак Санкюлот длинно выругался и скорчил гримасу лорду Питеру.

—C‘est parfait, — сказал он, — toutes mes felicitations, milord, hem?[85] И его я знаю, — добавил он, ухмыляясь в сторону Бантера. — Невозмутимый англичанин, который стоял за нами в очереди на вокзале Сен-Лазар. Но, пожалуйста, скажите, как вы меня разгадали, чтобы я не повторил ошибки... в следующий раз.

— Я уже говорил вам, Чарлз, — сказал лорд Питер, — о том, как неблагоразумно следовать привычкам в нашей речи. Это выдает с головой. Так вот! Во Франции любой маленький мальчик приучен, говоря о себе, употреблять мужской род прилагательных. Он говорит: «Que je suis beau!»[86] А маленькой девочке ежедневно вбивают в голову, что она должна в таких случаях употреблять женский род. Она говорит: «Que je suis belle!»[87] Должно быть дьявольски трудно имперсонифицировать женщину! Когда на станции я услышал, как возбужденная молодая женщина сказала своему спутнику: «Me prends-tu pour un imbécile!»[88] — мужской артикль вызвал у меня любопытство. Вот и все! — закончил он. — А все остальное уже работа: Бантер сделал фотографию, и мы связались с нашими друзьями из Surete[89] и Скотланд Ярда.

Жак Санкюлот снова поклонился.

— Я еще раз поздравляю милорда! Он единственный англичанин, которого я когда-либо встречал, кто в состоянии оценить наш прекрасный язык. В дальнейшем я буду уделять больше внимания артиклю, о котором идет речь.

Вдовствующая герцогиня с грозным видом подошла к лорду Питеру.

— Вы хотите сказать, Питер, что знали об этом и допустили, чтобы последние три недели меня одевал, раздевал и укладывал молодой человек?

У его светлости было достаточно совести, чтобы покраснеть.

— Герцогиня, — кротко сказал он, — слово чести, я не знал об этом с абсолютной уверенностью до сегодняшнего утра. А полиция горела желанием захватить преступников с поличным. Что я должен сделать, чтобы выразить мое раскаяние? Прикажите изрубить на кусочки эту скотину, которой так повезло?

Грозная складка у старых губ чуть расправилась.

— В конце концов, — сказала вдовствующая герцогиня с восхитительным сознанием того, что она шокирует этим свою невестку, — очень немного женщин моего возраста могут похвастать тем же. Похоже, мой дорогой, мы все умираем так же, как и жили!

Вдовствующая герцогиня Мидуэй в свое время была действительно достопримечательной личностью.

ЗУБЫ СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ

(перевод Л. Серебряковой)

— Ну, старина, — сказал мистер Лэмплау, — чем мы займемся сегодня?

— Полагаю, чем-нибудь жужжаще-сверлящим, — сказал лорд Питер Уимзи, с отвращением усаживаясь в зеленое вельветовое кресло пыток и делая гримасу в сторону бормашины. — Мой хорошо известный вам коренной разлетелся буквально на мелкие кусочки. Я как раз ел омлет, всего-навсего. Интересно, почему они всегда выбирают именно такие моменты? Если бы я грыз орехи или мятные леденцы, тогда еще понятно.

— Да, действительно, — согласился мистер Лэмплау, тон его был мягкий, успокаивающий.

Откуда-то слева от лорда Питера он, словно фокусник, извлек длинный гибкий шнур — похоже, он тянулся из самых недр земли — с зеркальцем и электрической лампочкой на конце. — Болит?

— Нет, не болит, — раздраженно ответил Уимзи, — если не считать того, что острый край вполне может отпилить язык. И все-таки — почему он сломался так неожиданно? Я ведь никак этому не способствовал.

— Да? — сказал мистер Лэмплау. Его манера обращения колебалась между профессиональной и дружественной: он был старый винчестерец, входил в один из многочисленных клубов, к которым принадлежал Уимзи, а в юности они часто встречались на крикетном поле. — Если бы вы помолчали хоть полминуты, я бы посмотрел, в чем там дело. О!...

— Ваше «О!» звучит так, будто вы обнаружили пиоррею или некроз челюсти и теперь злорадствуете по этому поводу, вы, старый кровопийца. Просто подточите его или залатайте, черт вас возьми! Между прочим, чем это вы занимаетесь? Почему на пороге вашей приемной я столкнулся с полицейским инспектором? Только не говорите мне, что он хочет поставить новый мост, потому что я видел сержанта, который поджидает его на улице.

— Дело довольно любопытное, — сказал Лэмплау, ловко вставляя одной рукой роторасширитель, а другой прикладывая ватный тампон к поврежденному зубу. — Думаю, мне не следовало бы вам рассказывать, но если этого не сделаю я, вы ведь узнаете все у своих друзей из Скотланд Ярда. Они хотят посмотреть регистрационные журналы моего предшественника. Может, вы обратили внимание: в газетах была небольшая заметка о дантисте, которого нашли мертвым в сгоревшем гараже на Уимблдон Коммон?

...а...а...эа иась? — спросил лорд Питер Уимзи.

— Прошлым вечером, — ответил мистер Лэмплау. — Вспыхнуло около девяти, и потребовалось целых три часа, чтобы погасить пожар. Эти деревянные гаражи... — вы знаете — пламя чуть не перекинулось на дом. К счастью, он последний в ряду да и в доме тогда никого не было. По-видимому, этот Прендергаст собирался в отпуск или куда-то там еще и как раз накануне отъезда умудрился поджечь себя, свою машину, свой гараж и при этом сгорел сам. Бедняга обгорел так ужасно, что его не удалось опознать. А так как порядок есть порядок, они решили посмотреть его зубы.

— Правда? — спросил Уимзи, наблюдая, как Лэмплау вставляет новый бор. — И никто даже не попытался потушить огонь?

— Пытались, конечно. Но этот деревянный сарай был полон бензина, он горел как костер. Немного в эту сторону, пожалуйста. Великолепно. (Гр-р-р, вж-вж-вж, гр-р-р...) Они, кажется, думают, что это самоубийство. Женатый человек, с тремя детьми, заточен в кругу семьи и все такое прочее. (Вж, гр-р-р, вж, гр-р-р, вж...) Его семья в Вортинге, у его тещи, или где-то там еще. (Гр-р-р...) Не думаю, что он поступил правильно. Впрочем, это мог быть и несчастный случай — когда он заливал в бак горючее. Думаю, в этот вечер он как раз собирался отправиться к семье.

— А... ём... эсь...ы? — естественно, полюбопытствовал Уимзи.

— При чем здесь я? — переспросил мистер Лэмплау, который за долгие годы научился мастерски расшифровывать бормотание своих пациентов. — Только при том, что малый, от которого мне досталась эта практика, лечил зубы этому Прендергасту. (Вж-ж-ж... Гр-р-р...) На всякий случай он оставил мне свои регистрационные журналы — вдруг кто-нибудь из его старых пациентов захочет мне довериться. (Вж-ж-ж...) Извините. А так что-нибудь чувствуете? Некоторые и в самом деле приходят. Думаю, просто инстинктивно: когда у нас что-нибудь болит, мы предпочитаем уже известный маршрут — как слоны, которые приходят умирать на старое место. Повыше, пожалуйста.