Три двери смерти - Рекс Тодхантер Стаут

Он свято верил в то, что, когда мы попадем в автокатастрофу, а это рано или поздно неизбежно случится, он потеряет меньше крови и переломает меньше костей, если будет сидеть сзади. На мой взгляд, достаточно глупо с его стороны. Так или иначе, мы наконец оказались неподалеку от Катоны, нарушив границы частного владения некоего Джозефа Дж. Питкэрна. Честно говоря, мы вторглись в его имение без спросу. Разумеется, нам, как и подобает джентльменам, следовало подъехать к парадному входу большого старинного каменного особняка и пройти по террасе к двери. Однако вместо этого, подчиняясь приказу Вулфа, я свернул с главной дороги, объехал дом сзади и остановил машину в конце гравийной дорожки рядом с гаражом. Причина, в силу которой я проделал этот маневр, была достаточно простой: мистер Питкэрн нас совершенно не интересовал и мы не собирались с ним встречаться. Мы намеревались кое-кого у него похитить.

– Вы блестяще устояли на ногах, – с одобрением в голосе сказал я Вулфу, – особенно если учесть, что вы не привыкли к суровым условиям сельского бездорожья.

Не успел он поблагодарить меня за комплимент, как из гаража вышел мужчина в заляпанном маслом комбинезоне. Судя по одежде, он явно был не тем человеком, которого мы собирались умыкнуть, однако Вулф пребывал в таком отчаянии, что решил не рисковать, и потому рассерженная гримаса на его лице сменилась выражением искреннего дружелюбия и расположения.

– Доброе утро, сэр, – произнес Вулф.

– Ищете кого-нибудь? – кивнув в ответ, поинтересовался мужчина.

– Да. Нам нужен мистер Энди Красицки. Это, случайно, не вы?

– Нет, не я. Меня зовут Нил, Нил Имбри. Я здесь и дворецкий, и шофер, и мастер на все руки. А вы, похоже, коммивояжер? Или страховой агент?

Да уж, подумалось мне, стоит подъехать к черному ходу, и дворецкие уже принимают тебя бог весть за кого. Но если предположение Имбри и оскорбило Вулфа, то он даже виду не показал. Заверив дворецкого, что вовсе не является страховым агентом, он пояснил, что у него к Красицки дело личного и весьма приятного свойства. Услышав это, Нил отвел нас за гараж, в котором, судя по числу дверей, могло разместиться пять автомобилей, и указал на извивавшуюся змеей тропинку, которая исчезала в кустарнике.

– Ступайте по этой дорожке, она выведет вас аккурат к коттеджу Энди. Он находится за теннисным кортом. Летом из-за листьев его и вовсе разглядеть нельзя, а сейчас вон виднеется краешек. Вы наверняка застанете Энди: он небось дрыхнет, поскольку вчера до самой ночи дезинфекцией занимался. Я тоже порой баранку допоздна кручу, но мне потом днем отоспаться не дают. В следующий раз буду наниматься на работу – попрошусь садовником.

Поблагодарив дворецкого, Вулф двинулся по тропинке. Я шел следом, прикрывая тыл. Тучи для разнообразия решили на время перестать поливать нас дождем, но кругом все равно было очень сыро. И вот мы добрались до кустарника. Теперь приходилось постоянно нагибаться, чтобы не задеть ветки, готовые обрушить на нас ливень брызг. Мне-то что? Я молодой, гибкий, поджарый – для меня это плевое дело. А вот тучному Вулфу, в плотном твидовом пальто, шляпе и с тростью, постоянно лавировать было весьма непросто. Кустарник закончился, и мы оказались за теннисным кортом. После чего углубились в хвойную рощу, а затем вышли на прогалину, где и стоял коттедж.

Вулф постучал в дверь. Нам открыл блондин чуть старше меня, спортивного телосложения, с большими сияющими голубыми глазами на веселом смешливом лице. Честно говоря, я всегда считал, что, если я рядом, девушки должны смотреть только на меня, и очень изумлялся, когда происходило иначе. Впрочем, я бы не стал особенно удивляться, если бы рядом со мной оказался этот блондин. Вулф пожелал ему доброго утра и поинтересовался, не имеет ли честь видеть перед собой мистера Энди Красицки.

– Да, это я. – Молодой человек чуть поклонился. – А могу я спросить… Боже, да ведь вы Ниро Вулф! Вы же Ниро Вулф, да?

– Да, – скромно признался Вулф. – Вы позволите войти, мистер Красицки? Мне бы хотелось кое о чем с вами поговорить. Я написал вам письмо, но не получил ответа. Вчера я попытался дозвониться, но…

– Все в порядке, – перебил блондин Вулфа, – я уже принял решение!

– Да ну? И какое же именно?

– Я согласен! Я как раз написал вам письмо.

– И когда вы сможете приехать?

– Когда скажете. Хоть завтра. У меня очень толковый помощник, который займет здесь мое место.

Вместо того чтобы запрыгать от радости, Вулф поджал губы и втянул носом воздух. Мгновение спустя он произнес:

– Черт побери! Да позволите вы мне наконец войти? Я хочу сесть.

Глава 2

Реакция Вулфа была вполне естественной. Да, совершенно верно, он только что услышал прекрасную новость, но одновременно с этим понял, что если бы остался дома, то с тем же успехом узнал бы обо всем завтра утром, получив почту. Понятно, что после такого удара ему захотелось сесть. Вулф просто ненавидит выходить из дому и потому крайне редко показывает нос на улицу. Он предпочел бы оказаться в одной комнате с тремя-четырьмя врагами, нежели целый час трястись в автомобиле по ухабам.

Увы, в данном случае у него не осталось иного выхода. Обстоятельства, как говорится, приперли его к стенке. Дело в том, что в старом особняке из бурого песчаника на Западной Тридцать пятой улице живут четыре человека. Во-первых, сам Вулф. Во-вторых – я, Арчи Гудвин. Мне приходится помогать Вулфу не только в детективных расследованиях, но и буквально во всем, вплоть до того, что иной раз я исполняю обязанности привратника. В-третьих, Фриц Бреннер, наш повар и домоправитель. И наконец, Теодор Хорстман – хранитель и защитник десяти тысяч орхидей, что произрастают в расположенной на крыше оранжерее. Именно у этого четвертого обитателя дома и случилась неприятность, в результате чего теперь нас осталось только трое. Из Иллинойса пришло известие, что мать Теодора тяжело больна, так что он должен немедленно приехать. Теодор укатил на первом же поезде. И если раньше, до отъезда Хорстмана, Вулф проводил в оранжерее по четыре часа в день, наслаждаясь отдыхом, но при этом делая вид, что работает там не покладая рук, то теперь ему и впрямь приходилось пахать там до седьмого пота. Мы с Фрицем помогали чем могли, но какие из нас садоводы? Поняв, что толку от нас