Джон Карр - Загадка Красной вдовы

– Он придвинул себе кресло и сел, – ответил Г. М. – Кресло, подписанное «месье де Париж», то, что мы разобрали. Оно находилось на том конце стола – если, конечно, у круглого стола может быть конец, – который примыкает к окну. Когда мы нашли Бендера, кресло стояло на том же самом месте. Оно было только развернуто лицом к столу и отодвинуто дальше от него. – В тусклых глазах Г. М. появился слабый блеск. – Думай дальше, сынок!

Старший инспектор кивнул:

– Именно так. Через ставню можно было увидеть только кресло и небольшую часть стола. Дверь, ковер, кресло, часть стола. Больше ничего.

– Причина его смерти, – сказал Терлейн, все больше воодушевляясь, – должна была находиться в данных пределах. Оставаясь в поле зрения Гая, Бендер мог перемещаться только по прямой – либо к окну, либо к двери… Тупик, – разочарованно добавил он, – во всех смыслах. Вы же все уже проверили и не обнаружили ничего подозрительного. Кресло, стул, даже ковер, дверь и ставни.

– Верно, – сказал Мастерс, но тут же возразил: – Однако действительно важным является следующее: что именно навело Гая на след убийцы? Ведь во «вдовьей комнате» прежде никто не бывал, кроме него самого? И еще! Что бы Бендер ни сделал, это должно было быть что-то очень простое, что могло дать Гаю ключ. Хм. Я имею в виду, сэр, что он не мог просто сидеть и смотреть перед собой. Он совершил какое-то действие. Оно должно поражать, как… удар в челюсть или…

И тут случилась вещь, чуть не вызвавшая скандал в «Диоген-клубе» и давшая его секретарю повод подать прошение об исключении Г. М. из его членов. Сказать, что он в голос выругался, – значит солгать. Он произнес совершенно нейтральное слово, не принадлежащее к арсеналу его обычных словечек, от которых его машинистки разлетались, как опавшие листья от ветра. Тем не менее к их столику подошел смотритель зала, чтобы узнать, что происходит.

– Мозоли! – сказал Г. М., вскочив из-за стола. Его последующие слова были столь же невразумительны, по крайней мере для Терлейна. – Вот в чем секрет! Но кое о чем он умолчал! Кровь в раковине. Суровая необходимость. И особенно куриный суп… Джентльмены, я тупица. Я идиот. Если у меня когда-нибудь случится приступ высокомерия, просто шепните мне: «Мозоли». Увидите, как быстро я приду в себя. Нет, Мастерс, ничего я вам не скажу. Утром вы прошлись по поводу мозолей, и, ад меня побери, я собираюсь вам отплатить! О-хо-хо!

Мастерс снова сел.

– Не знаю, о чем вы там думаете, сэр, – он вздохнул, – но я уже привык, что сразу вы ничего не рассказываете. Ноя уверен, что у вас перед глазами – истина. – Он улыбнулся. – И поэтому я могу успокоиться. Не стану ничего выпытывать. Так невежливо. Но хочу обратить ваше внимание: сейчас уже за полтретьего, а мы обещали к четырем быть на Керзон-стрит. Может, нам пора?

– Вы правы. Но сначала я хочу позвонить. Как назывался отель, в котором жил Бендер? Не спрашивай, зачем мне он.

– «Уайтфрайерс», Монтегю-стрит. Номер, по-моему, «Музей, 0828». Спросите миссис Андерсон.

Г. М. ушел, переваливаясь и потирая руки. Мастерс повернулся к Терлейну и улыбнулся:

– Старик нашел зацепку. Хорошо. Я давно не видел его в таком замешательстве.

Если сейчас его подозрения оправдаются, он снова станет самим собой.

– Как вы думаете, что у него на уме?

Мастерс пожал плечами:

– Не знаю, сэр. Уверен только, что можно больше не беспокоиться. Вы были совершенно правы, когда сказали, что предметы в комнате безопасны. Я не стал поддакивать при нем, – признал старший инспектор, – но в голове у меня возникало огромное количество бредовых идей, каждую из которых я проверял. Вначале мои подозрения вызвал ковер: может, он пропитан ядом, или в нем спрятан отравленный шип, или еще что-нибудь. Ничего такого я не обнаружил. Я подумал, что в записной книжке Бендера могло оказаться лезвие или игла. Край переплета мог быть заточен и смазан ядом. Книжку мы не нашли. Когда-то я читал о диком способе убийства с помощью книги, страницы которой были пропитаны ядом. Человек, прежде чем перевернуть страницу, слюнил палец. Так яд попадал в рот. Но способ срабатывал, потому что жертва могла проглотить галлон яда прежде, чем что-либо почувствует. А что касается острого края – мы ведь все равно не нашли ни одной раны на теле Бендера. Конечно, где-то есть отметина, только мы не можем ее найти. Если бы мы ее обнаружили, все встало бы на свои места.

Терлейн смотрел на дождь.

– А кстати! – сказал он. – Почему мы не можем найти записную книжку? А вам не случалось порезаться о край страницы? Порез получается тоньше и чище, чем от любого стального лезвия; он очень сильно болит, но снаружи его не видно – разве что натечет капля крови. Ваш полицейский врач искал что-либо подобное?

– Не знаю, – с неохотой сказал Мастерс. – Возможно, вы правы. За время расследования я столько наслушался о хитрых смертельных устройствах, что без толстых кожаных перчаток боюсь касаться чего бы то ни было в том проклятом доме.

– Давайте вернемся к Гаю. Вы оставались в доме после нашего ухода – ничего нового не узнали?

Мастерс ответил, что ничего особенного не узнал. Он допросил всех, за исключением Изабеллы Бриксгем. Слуги, которые спали внизу, ничего не слышали. Джудит и Алан ничего не слышали, кроме звуков борьбы. Равель на вопрос, не видел ли он в четыре часа свет в комнате Гая, о котором говорил Карстерс, ответил, что не видел; но так как он вышел из своей комнаты почти в двадцать минут пятого, а свет включатся лишь на краткий промежуток времени, его ответ не является поводом для подозрений. Гай умер от черепно-мозговой травмы, возникшей в результате двух ударов тяжелым молотком. На молотке были обнаружены три различных типа отпечатков пальцев: Алана и Шортера, которые прикасались к нему вечером, и самого Мастерса. Полицейский хирург объяснил, почему нижняя челюсть Гая была так странно свернута набок: ее сломали ударом молотка – очевидно, уже после того, как Гай упал.

Когда, поговорив по телефону, вернулся Г. М., Терлейн все еще невесело размышлял об ужасной и необъяснимой жестокости, с которой было совершено убийство Гая. Г. М. пришел в прекрасное настроение – цилиндр на затылке. Он успел заказать такси до Керзон-стрит. Но даже он молчал во время поездки к дому Мантлингов. Всех их окутывали дурные предчувствия каждый раз, когда они проделывали этот путь.

На сей раз все было тихо, хотя Шортер, открывший им дверь, выглядел взволнованным. В холле их ждала Джудит. Она была на грани истерики.

– Да, у меня кое-что для вас есть, – ответила она на вопросительный взгляд Г. М. – Может быть, это улика. Пойдемте со мной… Нет, только не в библиотеку! Там Гай. – Она будто говорила о живом человеке. – С ним там сотрудники из похоронного бюро. Они так вежливо разговаривают, что почти забываешь, зачем они здесь. С меня хватит!

Она отвела их в гостиную, имевшую основательный вид благодаря массивной викторианской мебели, заставленную многочисленными часами. Гостиная освещалась только камином, топившимся углем.

– Здесь доктор Пелем, – начала она. – С Харли-стрит. Он сейчас в кабинете с Аланом; и похоже, врач произвел на брата отличное впечатление. Но меня беспокоит другое: зачем он здесь теперь, когда Гай умер и когда в нем больше нет нужды?

– А разве ее нет? – спросил Г. М.

В тишине тикали часы. Лицо Джудит побелело. Она стояла у огня, высоко подняв голову. На шее у нее выступили жилы. Она сказала:

– Вы отлично понимаете, что я имею в виду. Вы все еще хотите объявить кого-то из членов моей семьи сумасшедшим.

– Нет! – ответил Г. М. – Вы все поняли неправильно. Мы хотим доказать, что один из членов вашей семьи нормален. Да-да, я не шучу. Понимаете, от мнения врача зависит успешное расследование всего дела. Кое-кто вообразил, будто, объявив человека сумасшедшим, они могут выйти сухими из воды. Я этого не допущу. Вы сейчас не понимаете, что я имею в виду, но впоследствии… Какую новую улику вы хотели нам показать?

Джудит шагнула к каминной полке. Ее голос дрожал.

– Мы бы вообще его не нашли, если бы не Изабелла. Она сейчас внизу. Бледна, как привидение, но у нее что-то на уме. Что – не говорит. Но у нее не отнимешь инстинктов хозяйки дома. Когда она увидела старое постельное белье и полог… вы сами знаете где… она решила, что их надо вынести и сжечь. В них полно клопов. Она сказала, что клопы могут расползтись по всему дому. Слуги отказались к ним прикасаться, и ей пришлось приплатить Шортеру. Карстерс вызвался ему помогать. Когда они выносили матрас – он был весь в прорехах, – что-то выпало из него. – Джудит отступила на шаг назад и указала на каминную полку. – Он тут. Возьмите сами. Я не могу до него дотронуться.

Мастерс подошел к каминной полке и пошарил в полумраке. Он нащупал продолговатый предмет, завернутый в носовой платок.

– Он принадлежал Гаю, – сказала Джудит. – Когда-то давно он использовал его. Я совсем забыла о нем.