Джон Бетанкур - «Общество нищих-любителей»

— Вы хотите сказать, что «Тайное сообщество алчущих подаяния» все еще живо и действует?

— Именно!

— Как такое возможно? Как могло оно сохраниться и действовать все эти годы без того, чтобы это стало известно?

— Есть люди, действительно способные хранить тайну, — сказал Холмс.

— Невероятно!

— Предположим, что я прав и вы признали мою правоту. И вообразите себе такую ситуацию: «Тайное сообщество алчущих подаяния» узнает о существовании конкурентов — «Общества нищих-любителей», осмелившегося соперничать с ними — с теми, кто процветал многие столетия, храня свою тайну, чьи агенты всегда начеку! Нетрудно догадаться, что рано или поздно, когда «Общество нищих-любителей», окрепнув, начинает теснить изначальное «Тайное сообщество» на его территории, открытый конфликт становится неизбежным. Терпение членов «Тайного сообщества» лопается. Что остается им, как в отместку не нанести удар?

— Убрав Аттенборо, Кларка и прочих…

— Конечно! Они последовательно, одного за другим, уничтожают любителей. Я смею думать также, что они завладели теперь и помещением под старым мебельным складом, где могли храниться и какие-то бумаги Аттенборо. И из этих бумаг им стало известно о двух отщепенцах-любителях — Дики, которого они убивают немедленно, и нашем клиенте, которого им пока не удается убрать.

— Коварный план, — заметил я.

— Да, и опасность, грозящая теперь полковнику Пендлтону-Смайту, гораздо серьезнее, чем он думает, потому что, будучи последним из оставшихся в живых членов «Общества нищих-любителей», он, совершенно естественно, должен быть…

Холмс оборвал фразу. Напротив дома 221-б по Бейкер-стрит, на крыльце противоположного дома, сидел, словно отдыхая после утомительного перехода, старик-нищий, оборванный, с трехдневной щетиной на лице.

— Вот один из них, — сквозь зубы проговорил я.

Холмс взглянул на меня с деланым изумлением:

— Ну разве можно, Ватсон, быть таким подозрительным! Бедняга просто выбился из сил и отдыхает! А то, что присел на крыльце он именно здесь, — просто совпадение. — В глазах Холмса тем не менее я заметил хитроватый огонек.

— Мне кажется, что в совпадение вы не верите, — заметил я.

— Пожа-алуй… — протянул он и, чуть замедлив шаг, направился к нашему крыльцу. — Теперь предположим, что правы вы. Как поступить нам с этим типом? Прогнать? Попросить Лестрейда взять его под стражу?

— Этим бы мы выдали себя, — сказал я. — Лучше попробуем обмануть его.

— Вы учитесь, Ватсон, и делаете успехи. — Холмс открыл входную дверь. — Должно быть, у вас уже созрел план?

— Что касается плана, то тут я скорее готов поверить, что он созрел у вас, — признался я.

— Мысль в общем правильная, — сказал Холмс, — но мне понадобится ваша помощь.

Два часа спустя я стоял в гостиной, качая головой в полном изумлении. Предо мной был человек, с другом моим не имеющий ни малейшего сходства, — у него были толстые губы, решительный, выступающий вперед подбородок, спутанная копна каштановых волос. «Его вкус к лицедейству вкупе с мастерским умением менять облик могли бы обеспечить ему карьеру и на профессиональной театральной сцене», — думал я. Преображение его было полным и замечательным.

— Достаточно ли благороден такой маскарад? — усомнился я.

— Благороден — нет, ни капельки, — отвечал Холмс. — Но окажется ли он действенным — вот вопрос? Я глубоко убежден в том, что окажется. Проверьте, что там за окном, будьте добры!

Я поднял штору.

— Нищий исчез.

— О, несомненно, наблюдение поручено не ему одному. Простая логика подсказывает, что ко мне Пендлтон-Смайт обратится за помощью в первую очередь.

Изучив в зеркале свое новое лицо, Холмс поправил кустистую бровь, после чего взглянул на меня в поисках одобрения.

— Вас и родной брат не узнал бы, — заверил я его.

— Чудесно. — Собрав свой гримировальный ящичек, он направился к черному ходу. Я последовал за ним. Он тихонько выскользнул за дверь, я же начал отсчитывать секунды.

Досчитав до ста, я вышел через переднюю дверь и с озабоченным видом направился в сторону банка. Никакого реального дела у меня там не было, но банк в качестве цели прогулки вполне подходил мне, хотя истинной моей целью было послужить приманкой в то время, как Холмс бы вел наблюдение за теми, кто стал бы наблюдать за мной.

Во все время, что я провел, проверяя мой банковский счет, ничто вокруг не возбудило моих подозрений, и, как положено выждав, я возвратился домой точно так же и с тем же озабоченным видом, с каким вышел из дома. Когда Холмс вскоре не появился, я понял, что план его удался: он выслеживает члена «Тайного сообщества».

Посидев за чаем, я отправился к инспектору Лестрейду. Тот, как обычно, был очень занят работой. Я передал ему записку от Шерлока Холмса, в которой говорилось:

Лестрейд, выезжайте немедленно на Кирин-стрит, 42, прихватив с собой дюжину крепких парней. Вам предстоит там захват убийцы и получение доказательств шантажа и прочих преступных деяний.

По мере того как Лестрейд читал эту записку, глаза его все больше вылезали из орбит, и уже через секунду он был в дверях и кликал подмогу.

Я поехал с ним, и до дома 42 по Кирин-стрит — ветхого кирпичной кладки пакгауза — мы добрались уже с охраной из пятнадцати человек. Помощники наши хотели было выбить дверь, когда ее отворил нам дурно одетый мужчина с кустистыми бровями: оказалось, что закрыта дверь была всего лишь на задвижку. Даже не взглянув на переодетого Шерлока Холмса, Лестрейд и его молодцы ворвались в здание.

Мы же с Холмсом не спеша направились на более оживленную улицу, где могли бы взять кэб, чтобы отправиться домой.

— Как все прошло? — спросил я.

— Не совсем гладко. Было несколько напряженных моментов, но думаю, что в целом я справился достаточно хорошо.

— Расскажите мне все по порядку, — попросил я.

— Для ваших записок, наверное?

— Вот именно.

— Когда вы с деловым видом шли по улице, пожилой джентльмен, ранее вышедший, как казалось, на дневную прогулку, внезапно резко сменил курс и пошел за вами. Одет он был хорошо, да и манерами никак не напоминал нищего, почему я и решил, что следить за нами теперь поставлен он. Я нагнал его и, крепко ухватив за руки, назвал себя.

В ту же секунду он стал звать на помощь. Двое немолодых мужчин в деловых костюмах — никак не нищие — бросились ко мне. Я их заметил еще раньше, но подозрения ввиду их возраста они у меня не вызвали.

Мы сцепились, и в результате мой нищий оказался сбитым с ног и на земле, второго моего противника я с себя стряхнул и ухватил за шиворот третьего. Я бы мог изувечить его, если б он вовремя не крикнул, что я арестован.

И Холмс слегка улыбнулся моему изумлению.

— Арестован! — вскричал я, не в силах сдержаться. — Как такое возможно?

— Я и сам поначалу оторопел, — продолжал Холмс. — В голове мелькнуло, что он блефует, но я знал, что кое-каких кусочков в моей мозаике не хватает, а этот кусочек подходил. И я сказал ему: «Очень хорошо, сэр. Если вы отзовете своих людей и предоставите мне удовлетворительное объяснение, я последую в полицейский участок».

Он кивнул, и я выпустил из рук его воротник. Он одернул пальто, два его товарища тоже встали и отряхнулись. Он глядел исподлобья и, казалось, думал. На вид ему было лет шестьдесят пять или семьдесят.

«Рад с вами познакомиться, мистер Холмс, — наконец выговорил он. — Думаю, нам есть о чем поговорить. Но не в участке».

«Вы правы, — сказал ему я. — Уполномочены ли вы говорить от имени всего сообщества, или же нам следует обратиться к вашему начальству?»

«Пойдемте со мной».

Кивком он отпустил двух своих товарищей и повел меня к неприметному зданию на Харли-стрит. Мне уже случалось бывать там по делам, связанным с Форин-офис. Но удивления своего я не выказал: этот кусочек мозаики как нельзя лучше подходил к общему узору.

Мы поднялись с ним наверх, в кабинет некоего контр-адмирала, чье имя я согласился не разглашать, и там вся правда о «Тайном сообществе алчущих подаяния» мне и открылась.

— Что не на Рим они теперь работают, а на нас, — сказал я.

— Совершенно верно, Ватсон, — сказал Холмс. — Контр-адмирал доверился мне, так как, имея на меня досье, знал, что я достоин доверия. «Тайное сообщество алчущих подаяния», в свое время бывшее столь мощным, ныне захирело, и, судя по всему, конец его близок. Члены его немногочисленны, и, насколько я понимаю, возраст большинства из них — семьдесят и старше. Времена переменились так кардинально, что нищенство изживает себя, современные шпионы владеют значительно более эффективными методами политического сыска… ибо политический сыск и является теперь настоящей целью «Тайного сообщества алчущих подаяния».