Эдгар Уоллес - Отель на берегу Темзы (сборник)

— И я тоже. Мне приходилось видеть много детей. Они так близки к источнику жизни… Они как бы заключают в себе частицу божества…

Тэб слушал молча. Слова молодой женщины произвели на него глубокое впечатление. Но он недоумевал, что означали ее слова: «Мне приходилось видеть много детей». Быть может, она раньше была гувернанткой?..

Во время завтрака разговор стал более интимным.

— У вас много друзей? — спросила актриса.

— Увы! У меня лишь один друг. И тот теперь он так богат, что мне придется с ним расстаться. Я не хочу сказать, что Рекс изменился…

— Рекс?

— Да… Рекс Лендер… Он один из самых пылких ваших поклонников. — Тэб пришел в восторг от собственного благородства.

— А кто он, этот Рекс?

— Племянник Трэнсмира.

— Да-да… Я должна была догадаться… Вы как-то уже говорили о нем. — Она густо покраснела.

Тэб удивленно взглянул на нее: он был почти уверен, что никогда не упоминал при мисс Эрдферн имени Рекса Лендера.

— Да, конечно, он должен быть теперь очень богат, — задумчиво проговорила она. — Ведь он единственный племянник старика Трэнсмира.

— Вы знаете об этом из газет?

— Нет! Я не читала ни одной заметки об этом убийстве… Я была слишком больна. Вероятно, мне кто-нибудь сказал об этом. Итак, он теперь богат, — задумчиво продолжала она. — Скажите, он похож на своего дядю?..

Тэб невольно улыбнулся:

— Я не могу себе представить двух более непохожих людей! Рекс — ленивый увалень, его дядя, наоборот, был очень строен, подвижен и, несмотря на возраст, отличался большой живостью…

— Где же теперь ваш друг?

— Вчера уехал в Италию, — с грустью ответил Тэб.

На этом разговор о Рексе прекратился.

— Мне хотелось бы знать прошлое Трэнсмира, — задумчиво промолвил Тэб. — Оно, должно быть, очень интересно. Странно, что мы не нашли в доме ничего, что напоминало бы о его пребывании в Китае, кроме маленькой лакированной коробки, оказавшейся пустой… Меня очень интересуют Китай и его обитатели. Мы так мало о них знаем…

— Меня они поражают своей добротой. — Мисс Эрдферн бросила на него быстрый взгляд.

— Разве вы бывали в Китае?

— Нет, просто я была знакома с несколькими китайцами, — проговорила она и остановилась, как бы обдумывая, продолжать ли дальше. — Когда мне было тринадцать лет, я работала кем-то вроде судомойки. На мне лежала обязанность чистить картошку, мыть посуду и так далее… В то время я познакомилась с китайцем, проживавшим в одном доме со мной. Сын его был очень болен. Я помогала бедному отцу ухаживать за мальчиком. Они очень нуждались: отец служил лакеем в китайском ресторане… Это был необыкновенный человек. Я и впоследствии виделась с ним.

— А мальчик выздоровел?

— Да… Совершенно… Теперь он в Китае и занимает там высокое положение… Между прочим, отец того мальчика и разбил мне маленький садик, которым вы только что любовались.

Возвращаясь от мисс Эрдферн, Тэб неподалеку от ее виллы столкнулся с запыленным, бедно одетым китайцем. Тот держал в руках небольшой плоский пакет. Китаец приблизился к Тэбу, молча развернул тонкую бумагу и вынул из нее письмо. Оно было адресовано мисс Эрдферн. На бумаге Тэб заметил китайские буквы.

— Где? — спросил китаец, видимо, плохо говоривший по-английски.

Тэб указал ему виллу мисс Эрдферн и опрометью кинулся на вокзал, чтобы не опоздать на последний поезд. В редакции его рассказом остались недовольны.

— Заметка теряет половину привлекательности, раз мы не имеем права упомянуть имени жертвовательницы, — заявил Тэбу редактор.

— Если же вам не нравится заметка, я могу взять ее обратно, — раздраженно ответил Тэб.

Эта угроза всегда достигала цели, так как Тэба очень ценили в «Мегафоне».

13

В нескольких шагах от конторы господина Скотта располагался ресторан «Тоби», куда ежедневно сходились к завтраку директора, управляющие и служащие крупных банков и контор. Почти все клиенты были знакомы между собой и во время завтрака обсуждали события дня. Вокруг Скотта в последнее время ежедневно собирался кружок слушателей.

— Я не могу понять, Скотт, — заметил как-то один из них, — почему вы не вызвали полицию?

Скотт многозначительно улыбнулся:

— У меня был другой план. Вместо того чтобы звонить в полицию, я хотел сам задержать китайцев… Но эта дура Эллина помешала мне, потому что боялась остаться одна. Я думаю, не надо повторять вам, что я рассказываю об этом под строжайшим секретом…

— А китайцы приходили еще после той ночи? — спросил другой собеседник.

— Нет… С тех пор я не видел больше ни их, ни женщины, приезжавшей на автомобиле.

— Все же, мне кажется, нужно сообщить в полицию. Вдруг ваша Эллина расскажет об этом еще кому-нибудь?.. Поднимется шум… И вас могут спросить, почему вы скрыли это…

— Это не мое дело, — с достоинством ответил Скотт. — Полиция сама должна следить за домом…

Он заплатил по счету и направился к выходу, возле которого его ждал высокий человек.

— Господин Скотт?

— Да… С кем имею честь говорить?

— Полицейский инспектор Карвер. Я хотел бы спросить вас о том, что вы видели из окна вашего дома накануне и после преступления в Мэйфилде?

Скотт побледнел как полотно.

— Проклятая Эллина, — пробормотал он. — Конечно же, эта дура обо всем разболтала!

— Вы, кажется, упомянули имя своей служанки, сэр, — не без ехидства заметил Карвер. — Но гнев ваш едва ли справедлив: дело в том, что три дня подряд я завтракал в этом ресторане и, согласитесь, не мог не заинтересоваться вашим удивительным рассказом… Вы так живописно излагали все подробности…

— И однако же я ничего вам не скажу. — Скотт пытался сохранить достоинство.

— Напрасно!.. Я не знаю, как на это посмотрит следователь, но, мне кажется, ваше нежелание помочь следствию может показаться очень подозрительным, господин Скотт…

— Подозрительным?.. Вы, пожалуй, правы. Пройдемте в мою контору, господин Карвер. Я так и знал, что меня впутают в это ужасное дело!..

Днем между Тэбом и Карвером произошел такой разговор:

— Если бы этот болван позвонил в полицию тотчас — обе птицы были бы пойманы! Продолжать слежку за домом теперь бессмысленно… Меня интересует сейчас только эта женщина с черным чемоданом, приезжавшая каждый день к Трэнсмиру в автомобиле. — Сыщик едва скрывал досаду.

Тэб ничего не ответил: он сразу догадался, что женщиной была мисс Эрдферн. Он вспомнил свою встречу с ней на рассвете, ее простое платье и лежавший на сиденье автомобиля черный чемодан. Однако он не верил в то, что мисс Эрдферн была заодно с этими китайцами…

— Я только не пойму, почему они посещали дом после того, как мы его обыскали и сняли охрану? — задумчиво проговорил Карвер. — Сочли, что мы не заметили чего-нибудь ценного? В Мэйфилде не осталось ничего, кроме мебели. Несколько взятых нами вещей мы впоследствии вернули, в том числе понравившуюся вам лакированную шкатулку… Господин Лендер хотел продать всю обстановку с аукциона… По всей вероятности, перед своим отъездом он поручил это одному из агентов…

Карвер пригласил Тэба в свою контору, и там они просидели до одиннадцати часов. Разговор был прерван телефонным звонком. Карвер тотчас же узнал взволнованный голос Скотта.

— Они здесь!.. Только что пришли! Женщина открыла им дверь… Автомобиль стоит около двери…

— Запомните номер машины, господин Скотт! Слышите! Разыщите полицейского и расскажите ему все. Если около вашего дома полицейского не окажется, то сами задержите эту женщину!

Схватив шляпу, Карвер выбежал на улицу. Тэб последовал за ним. Они наняли первое попавшееся такси и помчались по городу. Выехав на аллею, на которой был расположен Мэйфилд, они увидели удалявшийся автомобиль. Скотт стоял на тротуаре и с комичным ужасом восклицал:

— Уехали! Уехали!

— Почему вы не позвали полицейского?

— Я не нашел ни одного!

— А вы заметили номер автомобиля?

Скотт сокрушенно покачал головой:

— Он был закрыт черной бумагой.

— Кого же вы видели?

— Китайца и женщину…

— Почему же вы их не задержали?

— Не успел!

— Опишите мне хотя бы внешность этой женщины!

— Я был слишком далеко, чтобы разглядеть ее… — Скотт развел руками и с внезапным негодованием добавил: — Возмутительно! Ни одного полицейского во всем Лондоне!

Оставив Скотта, Карвер быстро пробежал через сад, открыл входную дверь и зажег свет в передней. Ему показалось, что здесь ничего не тронуто. Затем он перешел в столовую, и взгляд его упал на выложенный красными кирпичами камин. Карверу казалось, что в свое время он его тщательно осматривал. Теперь он понял, что осмотрел плохо: один из кирпичей был вынут и лежал на столе. Подойдя ближе, он убедился: то, что он принял за кирпич, было стальным, окрашенным в цвет кирпича ящиком. «Какая мастерская работа!» — с невольным восхищением подумал он.