Лилиан Браун - Кот, который дружил с кардиналом

– Пожалуйста, передай. Но только до пяти часов вечера.

Приезд Милдред Хенстейбл подействовал на Квиллера как живительный бальзам. Пышущую здоровьем и энергией, веселую, упитанную даму примерно его возраста окружала аура великодушия, которая привлекала к себе и людей, и животных. Сиамская чета, учуяв в её объёмистой сумке пакет с домашними хрустящими лакомствами, которые она принесла для них, на приветствия не скупилась.

Милдред села на диван и аккуратно расправила свои просторные, скрывающие её пышные формы одежды. Отчаявшись сражаться с лишним весом, она теперь сосредоточилась на том, чтобы умело его скрывать.

– Мне даже на душе стало светлее, – призналась она, – когда я решила, что быть круглой мне велено самой природой. Я – прототип самой Матери-Земли. Так зачем же с этим бороться? Да, я не прочь выпить виски – это ответ на то, что ты ещё не успел мне предложить. Скажи, Квилл, как ты обитаешь в таком необъятном пространстве? – Она повела рукой вокруг.

– Простор – это замечательно, – ответил он, – только вот привык я к четырём стенам и одной двери. А теперь у меня вместо комнат – прихожей, библиотеки, столовой – отведённые по назначению места. Так, когда я принимаю гостей, направляюсь к месту, где стоит бар и соседствующий с ним набитый закусками сервант. Границу между ними провести трудно. – Он поставил напитки и вазочку с орехами на небольшой оловянный поднос – оживлявший атмосферу подарок дизайнера.

– Кухонное место у тебя высший класс, – заметила гостья. – Ты что, хочешь научиться готовить? Или собираешься обзавестись женой? – язвительно полюбопытствовала она. Милдред преподавала в школах Пикакса домашнюю экономику и не раз предлагала Квиллеру научить его варить яйца.

– Ни то ни другое мне даже в голову прийти не могло, – ответил он, собирая с марокканского ковра разбросанные печатные формы.

– А это что такое?

– Я коллекционирую антикварные печатные формы, а кошки их крадут из кассы, той, что висит в районе моей библиотеки.

– Разве нельзя их поместить в недоступном месте?

– Для моих кошек ничего недоступного нет. Если им приспичит, они будут качаться на люстре. – Он протянул ей маленькую металлическую пластинку, прикрепленную к деревянному бруску. – А вот это их любимая литера. Она означает, что они не прочь откушать своё любимое блюдо. Ты умеешь готовить кролика?

– Естественно. Его готовят так же, как цыпленка. Когда мы только поженились, Стен часто охотился на кроликов, и я каждый уикенд готовила бельгийское жаркое.

– Не будешь ли ты так любезна приготовить что-нибудь для моих котов? Я прихватил замороженного кролика у Тудла.

– С удовольствием. А могу я попросить об одолжении? Теперь, когда ты переехал из гаража, не позволишь ли ты в качестве акта благотворительности использовать его под магазин подарков? Нам нужно место в центре.

– Я запишу тебя в очередь, – ответил он. – Видишь ли, Комитет искусств хочет заполучить гараж под музей, а Историческое общество – под антикварный магазин. Откровенно говоря, я медлю с ответом, потому что хочу для начала прожить в амбаре зиму. Вполне возможно, что всё решит стоимость отопления амбара и уборки снега.

– Если тебе по карману кормить кошек омаровыми хвостами, то по карману будет оплатить и солидный счёт за отопление. – При словах «омаровые хвосты» тотчас появились кошки, словно поняли их смысл. – Отец одного моего ученика, – продолжала Милдред, – работает в приюте для животных. Он говорит, что одна пара кошек может произвести на свет за год двенадцать котят, а за два года шестьдесят три. За десять лет они оставят восемь миллионов прямых наследников.

– Типси жила пятьдесят лет назад, – сказал Квиллер. – Неудивительно, что вокруг так много чёрно-белых кошек.

– Приют для животных до отказа забит невостребованными кошками и котятами. А по городским окраинам бродят сотни бездомных кошек, в том числе искалеченные и те, которые ждут потомство, они мёрзнут и голодают.

– К чему ты клонишь, Милдред? – Он знал, с каким энтузиазмом она обычно отстаивала свои идеи.

– По-моему, Фонду Клингеншоенов следует развернуть кампанию по кастрированию и стерилизации животных. Я с удовольствием внесу это предложение перед правлением фонда. Организацию возьмёт на себя Хикси Раис. Нам потребуется организовать рекламу, школьные мероприятия и спасательные бригады. – На этом месте её прервал телефон.

– Извини, – сказал Квиллер. Он снял трубку рядом в библиотеке.

– О мистер Квиллер! – В трубке раздался дрожащий голос. – Я ужасно расстроена из-за птицы! Это сделал не Робби! Он чуть было не выстрелил из револьвера Стива, но я ему не позволила. Видите ли… Стив любит… эээ… стрелять по мишени.

– Спасибо, что позвонили, – с трудом произнёс Квиллер. – Простите, что я обвинил вашего сына. А Стиву мне есть многое что сказать по поводу этого безрассудного поступка.

Когда он вернулся в уголок для отдыха, Милдред, пытаясь встать, сражалась с мягкими подушками дивана.

– Пожалуй, нам пора ехать, – сказала она.

– А перед уходом я хочу услышать твоё мнение о бытовых удобствах в моей прачечной. – И он повёл её в отгороженный альков, где на решетке висели жёлтые полотенца, жёлтые рубашки и жёлтые майки.

– Мой любимый цвет! – воскликнула она.

– А мой – нет!

– Должно быть, перед стиркой ты что-то забыл вытащить из кармана? Что это было? Не помнишь?

– Это была зелёная веточка с фиолетовым цветком.

– Откуда она у тебя взялась? И почему оказалась в кармане? Может, я лезу не в свои дела?

– Долгая история, – уклончиво ответил он.

– Похоже на шафран, – сказала она, понюхав полотенце. – И он превратился в такой симпатичный цвет. Ты знаешь, сколько сейчас стоит шафран? Двенадцать долларов за жалкую щепотку! В местных магазинах даже перестали его продавать.

– А почему он такой дорогой?

– Его добывают из сердцевины крошечного цветка. Это всё, что я знаю. Ты не пробовал белье отбеливать?

В Кеннебек они поехали на машине Квиллера. Пока Милдред развлекала его разговорами о мусоре, который попадался на дороге, и о том, что содержание искусства выливается в кругленькую сумму, Квиллер размышлял над зимним садом Ван Брука. Если он выращивал шафран в комнате, то урожай давал ему прибыль в двадцать тысяч долларов. Вполне вероятно, что он снабжал этой пряностью разбросанные по стране общества гурманов. Применяя искусственное освещение, он мог снимать до пяти урожаев в год – ничего не скажешь, доходное хобби для провинциального директора… А если он нашёл шафрану ещё и другое применение? Если он что-нибудь отыскал в древних книгах Востока? Например, что шафран можно курить, В этом случае его доход составил бы миллионы! Всё-таки очень любопытно узнать, что содержат многочисленные коробки, помимо книг.

Не успел он придумать для себя убедительный ответ, как они уже подъехали к ресторану «Типси». Хикси Райс встретила их у входа и проводила к столику, расположенному под портретом чернолапой лже-Типси. Сидящий за ним Лайл Комптон потягивал мартини.

– Сейчас я вкратце введу вас в курс дела, – начала Хикси, – и на время оставлю, чтобы торжественно сопроводить участников конкурса, которые ждут меня в павильоне на другой стороне улицы. – Она достала две стопки моментальных снимков. – Это финалисты двух категорий – в общей сложности их порядка полусотни. Вы пока пейте соки и прочее и между делом просматривайте фотографии. Ориентируясь на окраску, запоминайте тех, кто вам больше всего понравился. А потом, когда увидите их живьём, выберете самого симпатичного и самого забавного… До скорого. Толпа уже наводнила всю улицу, и в ближайший час двери ресторана будут закрыты, – С этими словами она с самоуверенным видом – её фирменное отличие – выскочила из обеденного зала.

– Я уже пью второй бокал, – скорчив недовольную гримасу, произнёс Комптон.

– Мне, если уж на то пошло, не очень нравится эта идея второго приза, – вступила в разговор Милдред, – назначенного из-за подделки. Какой пример мы подаем молодежи?

– Я так до сих пор и не знаю, какой победителю назначен приз, – сказал Квиллер.

– Видать, ты не читаешь свою газету, – пожурила она его. Приз – коробка сухого питания для кошек – пятьдесят фунтов кошачьего гранулированного корма, а также две путёвки на уикенд и Миннеаполис.

– Давайте начнём с кошек, претендующих не сходство с подделкой, – предложил Комптон, берясь за стопку фотографий с чернолапыми участниками. Ему было не впервой задавать тон собранию. – Как вы знаете, отличительным знаком должна служить так называемая шляпка, то бишь чёрное пятно на ухе и над глазом. Это отсеет значительную часть конкурсантов.

– Я вижу чёрные воротнички, чёрнью ушки, чёрные усики, чёрные солнечные очки, чёрные эполеты, чёрные пояса, но ни одной шляпки.