Эрл Гарднер - Зловещее светило

МакБрайд проинструктировал дежурного сержанта, захватил четырех полисменов из резерва. Его переполняла энергия, желание окунуться в гущу событий, направить их развитие по нужному руслу. Найдите-ка другого такого капитана в полиции славного города Ричмонда! Его уверенный голос, четкие движения вызывали у подчиненных желание следовать за ним. С командными навыками МакБрайд, что называется, родился. От перевода с повышением в управление он отказался, боялся застояться и заплесневеть, преждевременно состариться, отрастить усы и брюхо.

МакБрайд вывел свои силы на улицы. Квартал к западу, два к югу — и они на Джексон-стрит. Джаз-банд наяривал фокстрот. На перегороженной проезжей части — танцы, веселилось около сотни пар. Примерно столько же глазело с тротуаров, на каждом крыльце кучковались зеваки. Между столбами сверкали гирлянды из разноцветных электрических лампочек. С плакатов улыбались населению олдермен Беделл и прокурор Круг. В центре квартала возвышался помост для музыкантов, с которого, по замыслу устроителей, должны были обращаться к народу ораторы.

МакБрайд критическим взором осмотрел обстановку. Детектив Айк Коэн оставил парочку девушек и подскочил к капитану:

— Что-нибудь стряслось, кэп?

— Стрясется. Кого-нибудь из знакомых заметил?

— Никого интересного. А вот и Мориарти.

Мориарти подошел нахмуренный и задал тот же вопрос, что и Коэн.

МакБрайд сообщил об анонимном звонке. Гюнтер и Холстейн беседовали с четырьмя прибывшими полицейскими.

— Где Шанц? — спросил МакБрайд.

— Сейчас приведу, — пообещал Мориарти, нырнул в толпу и через минуту вернулся с членом городского избирательного комитета и председателем мероприятия.

Немецкий еврей Шанц выглядел как карикатурный «пивной» баварец, толстый, с мясистым загривком и свиными щеками — только что без пивной кружки. Правда, с образом не вязались круглые очки, как у ученого, и искусственная улыбка, словно сбежавшая с какого-то другого шаржа.

— О, капитан, рад, весьма рад, — приветствовал он МакБрайда, вытянув руку для пожатия.

Капитан стиснул руку Шанца, но улыбкой не ответил.

— К сожалению, не могу вас порадовать, мистер Шанц. Пикник придется прервать.

— В чем дело? — обеспокоился Шанц.

— Ожидаются неприятности, и я хотел бы их избежать.

— Но я должен выступить перед избирателями… И олдермен Беделл на подходе. — Шанц глянул на часы. — У него тоже запланирована на сегодня речь.

— К черту речи. И вашу, и Беделла. Эта предвыборная затея — лучший способ спровоцировать беспорядки.

— Капитан, я чувствую, что вы сейчас говорите со мной не от имени закона, а пытаетесь угодить моему политическому противнику.

— Не валяйте дурака! Мне недавно сообщили, что Беделла собираются устранить. Мне только этого не хватает…

Шанц приосанился и выпятил грудь:

— Задача полиции — обеспечить безопасность мирных граждан. И соблюсти их права и свободы. Вот и выполняйте свою задачу!

— Задача полиции — бороться с преступностью. Я не мастер загадки разгадывать, Шанц, я простой коп. И не напирайте на меня пузом, не спорьте попусту.

— Слушайте, — Шанц решил зайти с другой стороны, — я не могу прямо сейчас все отменить. Беделл из меня котлету сделает. Он вот-вот подъедет, поговорите с ним. Все мероприятие затеяно для того, чтобы на нем Беделл выступил.

МакБрайд в досаде хлопнул кулаком по ладони:

— Да я как раз и хочу разогнать толпу перед тем, как прибудет Беделл! Он не должен выступить.

Танец закончился, джаз-банд смолк, но музыка не прекратилась. Приближался еще какой-то оркестр, гремели трубы и барабаны. Вот уже показалась колонна машин, увешанная плакатами, превозносящими добродетели тандема Андерсона-Коннота. Дымили разноцветные факелы, седоки в голос славили своих кандидатов.

— Эт-то еще что? — покраснел Шанц.

— Помянутые вами политические противники, — пояснил МакБрайд.

Процессия остановилась, духовые грянули с новой силой, собравшиеся избиратели, разгоряченные бодрящими напитками и изрядным количеством съеденного мяса, принялись драть глотки. При звуках энергичного военного марша в толпе возникли первые признаки массовой истерии.

— Разгоните людей! — приказал МакБрайд своим людям. — Танцы кончены! — Он направился к головной машине колонны. — Проезжайте! Проезжайте немедленно! Убирайтесь отсюда!

— Брось, парень! — донеслось из машины. — Веселье только начинается. Хайрам Андерсон — следующий прокурор города! Ура-а-а!

— Ура-а-а-а! — нестройно, но громко грянула толпа сторонников.

Полетела первая бутылка, врезалась в стену, брызнула веером осколков.

— Черт побери, вы устраиваете беспорядки! — заорал МакБрайд. — Проваливайте!

Первая машина тронулась. Остальные продолжали дудеть. Некоторые пассажиры уже выскочили и принялись срывать плакаты Круга-Беделла, чьи сторонники активно против этого возражали. В воздухе замелькали кулаки. Началось настоящее народное веселье, праздник для всех и каждого, вход свободный, выход как придется. Оркестры наяривали наперегонки, подстегивая свободное волеизъявление. Визжали женщины, орали мужчины, толпа бурлила, не рассасываясь. Полицейские лупили дубинками наиболее горячие головы. Запущенный кем-то кирпич разбил ветровое стекло двигавшейся машины, попал в водителя. Автомобиль вильнул и врезался в дом.

— Дьявол… — простонал МакБрайд.

Он рванулся к оркестровой машине, пробился к ней, вскочил на подножку и вырвал из рук тромбониста его рабочий инструмент:

— Прекратить! Следующий, кто дунет, будет ночевать в каталажке!

Музыканты смолкли. Капитан соскочил и понесся к помосту, где столкнулся с олдерменом Беделлом.

— МакБрайд, что вы тут устроили? Что происходит?

— Майские праздники! — огрызнулся капитан.

— Спокойно, спокойно.

— Слушайте, Беделл. — МакБрайд подхватил олдермена под руку. — Вы, конечно, мне не друг, но я вам даю дружеский совет. Убирайтесь отсюда. Быстро в машину, дуйте домой, запритесь и не высовывайтесь. За вами охотятся.

— Охотятся? — Беделл сверлил МакБрайда буравчиками маленьких острых глазок. — Дичь крупновата.

— Не шутите с огнем. Вы в опасности.

Но Беделл оказался сильно навеселе. В таком состоянии храбрость и доблесть дают плохие советы. Хряпнул он не для забавы, а для пользы дела, для вдохновения — все знали, что особенно красноречив и находчив этот оратор именно в состоянии умеренного подпития.

— МакБрайд, у меня ответственное выступление…

МакБрайд фыркнул и вскочил на помост. Он вырвал палочку из руки дирижера, опрокинул барабан, гаркнул на музыкантов. Его подручные тем временем нейтрализовали особо активных хулиганов обеих сторон, еще раз доказав, что в такого рода споре самый весомый аргумент — полицейская дубинка. Дюжину задержанных увели в отделение. Наступила тишина.

МакБрайд снова вспрыгнул на помост, грохнул кулаком по барабану, призывая к вниманию.

— Прошу всех разойтись по домам! — выкрикнул он. — Мероприятие закончено. Сожалею, но ничего не могу сделать. Расходитесь!

Рядом с ним возникла массивная фигура олдермена.

— Леди и джентльмены, мне горько видеть, как собрание достойных граждан срывают злонамеренные действия наемников, — он кинул презрительный взгляд на МакБрайда, — лиц, стремящихся снять меня из должности. Как олдермен, я хо… Кх…

Беделл прижал ладонь к груди, качнулся и рухнул к ногам МакБрайда.

— Сердце! — крикнул кто-то из толпы.

МакБрайд опустился на колено, перевернул грузное тело, сунул руку под рубашку. Ладонь оказалась испачканной кровью. Беделл еще два раза дернулся и замер.

Коэн заглянул через плечо капитана:

— Сенсация. Хлеб Кеннеди, черт побери.

Часом позже МакБрайд стоял в своем кабинете, расставив ноги на ширину плеч. Перед ним были Шанц, Трикси Мелой, Мориарти и Коэн, на заднем плане маячил Кеннеди. Никого не поймали, выстрела никто не услышал. Очевидно, оружие с глушителем. Тело Беделла уже обследовали в морге.

— Итак, мисс Мелой, — продолжил МакБрайд, — вы стояли на Джексон-стрит возле Холи и видели, как мужчина в светло-сером костюме прошел по Холи, сел в машину и уехал. А почему вы не крикнули?

— Дамы не кричат на улицах, — с упреком заметила она. — Кроме того, я не знала, что в Беделла стреляли. Я решила, он сознание потерял. Перепил, там… Я подумала об этом мужчине, только когда узнала, что Беделл убит.

— А почему вы так хорошо запомнили его одежду?

— Ну, я всегда замечаю приличную одежду. Этот человек был одет прекрасно и со вкусом. Женщины вообще больше обращают внимание на внешний вид, чем мужчины.

— А машину рассмотрели?