Морис Леблан - Остров тридцати гробов

— Вот черт! — выругался Ворский. — Да он издевается над нами! Может, выстрелить по нему, а, Конрад?

— Слишком далеко. Пулей его не достать.

— Но ведь не можем же мы…

Неизвестный довел их до оконечности острова, затем спустился к выходу из туннеля, прошел мимо Монастыря и вдоль западной скалы добрался до пропасти, где догорали доски временного моста. Потом, свернув в сторону, он обошел дом с другой стороны и поднялся на лужайку.

Пес время от времени радостно лаял.

Ворский все никак не мог успокоиться. Как он ни старался, расстояние не сократилось ни на пядь, а преследование длилось уже минут пятнадцать. Наконец он принялся поносить своего врага:

— Остановись, если ты не трус! Чего тебе надо? Заманить нас в ловушку? И что дальше? Может, ты хочешь спасти дамочку? Она в таком состоянии, что не стоит трудиться. Ах ты, мерзавец чертов, только бы мне до тебя добраться!

Внезапно Конрад схватил его за край мантии.

— В чем дело, Конрад?

— Посмотрите, кажется, он не шевелится.

И действительно, впервые фигура неизвестного вырисовывалась во мраке довольно отчетливо, и среди листвы кустарника преследователи сумели даже различить его позу: чуть расставленные в стороны руки, согбенная спина, подогнутые ноги, которые как будто перекрещивались на земле.

— Он упал, — заключил Конрад.

Ворский бросился вперед с криком:

— Буду стрелять, негодяй! Ты у меня на мушке. Руки вверх или стреляю!

Фигура не шелохнулась.

— Тем хуже для тебя! Если ты что-нибудь выкинешь, отправишься к праотцам. Считаю до трех.

Подойдя метров на двадцать к незнакомцу, он принялся считать:

— Раз… Два… Ты готов, Конрад? Огонь!

Пули одновременно вылетели из обоих револьверов.

Раздался отчаянный крик.

Фигура осела на землю. Мужчины кинулись вперед.

— Попался, мерзавец! Будешь знать, как иметь дело с Ворским! Ах, негодяй, ну и заставил же ты меня побегать! Теперь твоя песенка спета!

За несколько шагов до тела Ворский замедлил шаг, опасаясь какого-нибудь сюрприза. Неизвестный не шевелился, и, подойдя ближе, Ворский убедился, что тот лежит неподвижной грудой, словно мертвец. Теперь можно было подскочить прямо к нему. Ворский так и поступил, шутливо бросив:

— Удачная охота, Конрад! Давай подберем дичь.

Однако, наклонившись над добычей, они были чрезвычайно удивлены, обнаружив, что она мало осязаема и состоит из одной лишь матерчатой накидки, внутри которой никого нет: ее владелец предусмотрительно сбежал, бросив ее на колючий куст. Собака тоже исчезла.

— Дьявол его раздери! — воскликнул Ворский. — Этот подонок нас надул! Но зачем, черт возьми?

Излив свою ярость в свойственной ему дурацкой манере, он принялся топтать кусок материи, как вдруг в голову ему пришла мысль.

— Зачем? Проклятье! Ведь я сам только что говорил… Ловушка… Уловка, чтобы завести нас подальше от дамочки, а тем временем его друзья нападут на Отто. Ну и болван же я!

Он бросился в темноту и, когда смог уже различить дольмен, окликнул:

— Отто! Отто!

— Стой! Кто идет? — испуганно отозвался Отто.

— Это я… Не стреляй, черт!

— Кто это, вы?

— Да я, я, дуралей.

— А кто же стрелял?

— Ерунда… Ошибка… После расскажем…

Дойдя до дуба, Ворский схватил фонарь и направил его на свою жертву. Женщина неподвижно лежала у подножия дерева, ее голова все так же была обернута материей.

— Фу ты! — выдохнул он. — Черт, как я испугался!

— Чего?

— Да того, что ее у нас похитили!

— Так ведь я же был здесь.

— Ты, ты!.. Ты не смелее своего дружка, и если б они напали…

— Я выстрелил бы, вы услыхали бы сигнал.

— Кто знает… Ну как, тут все было тихо?

— Совершенно.

— Дамочка не очень волновалась?

— Сначала волновалась. Все жаловалась и стонала под своим капюшоном, так что я вышел из терпения.

— Ну а потом?

— Потом — дело недолгое: хватил кулаком, да и все!

— Ах мерзавец! — воскликнул Ворский. — Если ты ее убил, прощайся с жизнью!

Он поспешно присел на корточки и приложил ухо к груди несчастной.

— Нет, — через секунду вымолвил он. — Сердце еще бьется. Но биться ему осталось недолго. За дело, друзья. Через десять минут все должно быть кончено.

13. «ИЛИ, ИЛИ! ЛАМА САВАХФАНИ?»[8]

Приготовления были недолгими, и Ворский принял в них деятельное участие. Прислонив лестницу к стволу дерева, он одним концом веревки обвязал жертву, другой перекинул через ветку и, сидя на верхней ступеньке, объяснил сообщникам:

— Послушайте, вам остается лишь потянуть за веревку. Поставьте женщину сначала на ноги, и один из вас пусть не даст ей упасть.

Ворский замолчал. Однако поскольку Отто и Конрад о чем-то тихо переговаривались, он воскликнул:

— Эй, вы там! Могли бы и поспешить! Если кто-нибудь захочет всадить в меня стрелу или пулю, то мишень из меня неплохая. Ну что, готово?

Приспешники не отвечали.

— Да, нрав у нее крутой! Что там у вас? Отто! Конрад!

Ворский спрыгнул на землю и набросился на них:

— Хороши, нечего сказать! Если и дальше будет так продолжаться, мы не уберемся отсюда и завтра утром… и тогда все пропало. Отвечай же, Отто!

С этими словами Ворский направил луч света ему в лицо.

— Ну что там? Отказываешься, что ли? Так и скажи! А ты, Конрад? Это что, стачка?

Отто покачал головой:

— Ну, стачка — это уж слишком. Но мы с Конрадом не рассердимся, если вы нам кое-что объясните.

— Объясню? Какие же объяснения тебе нужны, тупица? Насчет дамочки, которую мы собираемся казнить? Или насчет мальчишек? Настаивать бесполезно, друзья мои. Предлагая вам это дело, я ведь сказал: «Согласны идти со мной с закрытыми глазами? Дело будет грязное, придется пролить много крови. Но в результате — кругленькая сумма».

— В ней-то все и дело, — проговорил Отто.

— Говори яснее, балбес.

— Это вы должны говорить яснее и припомнить условия нашего соглашения. Ну-ка, что вы тогда сказали?

— Тебе это известно не хуже моего.

— Вот именно. Но я хочу освежить условия у вас в памяти и поэтому прошу повторить.

— Меня память не подводит. Клад — мне, а из него двести тысяч франков вам на двоих.

— Так, да не так. К этому мы еще вернемся. А сейчас поговорим о пресловутом кладе. Мы уже две недели выбиваемся из сил, живем среди крови и кошмарных преступлений, а на горизонте — ничего!

Ворский пожал плечами:

— Ты глупеешь не по дням, а по часам, мой бедный Отто. Тебе известно, что прежде нужно кое-что сделать. Сейчас сделано все, кроме одного. Через несколько минут мы покончим и с этим, и тогда клад — у нас в руках.

— Откуда нам это знать?

— Неужели ты думаешь, что я стал бы делать все, что сделал, если бы не был уверен в результате, как… как в том, что живу? У нас все шло строго по порядку, как было намечено заранее. Последнее действие произойдет в условленный час, и дверь откроется.

— Дверь в ад, — насмешливо заметил Отто, — так, во всяком случае, называл ее Магеннок.

— Как бы ее ни называли, она ведет к кладу, который я и добуду.

— Ладно, — согласился Отто, на которого доводы Ворского произвели впечатление, — пусть будет так. Но кто поручится, что мы получим свою долю?

— Вы ее получите по той простой причине, что, добыв клад, я стану обладателем несметных сокровищ и не доставлю себе неприятности из-за каких-то двухсот тысяч франков.

— Даете слово?

— Ну разумеется.

— Слово, что все условия нашего договора будут соблюдены?

— Конечно. А к чему это ты клонишь?

— А к тому, что вы гнусно нас облапошили, наплевав на одно из условий нашего соглашения.

— Да что ты такое несешь? Ты понимаешь, с кем ты разговариваешь?

— С тобой, Ворский.

Ворский схватил сообщника за грудки.

— Это еще что! Да как ты смеешь меня оскорблять! Как ты смеешь мне тыкать?

— А почему бы и нет, раз ты меня обобрал?

Еле сдерживаясь, Ворский проговорил дрожащим голосом:

— Говори, но будь начеку, малыш, ты затеял опасную игру. Говори.

— Значит, так, — начал Отто. — Кроме клада, то есть наших двухсот тысяч франков, мы договорились — и ты, подняв руку, поклялся в этом, — что любые деньги, которые мы найдем, пока занимаемся этим делом, будут поделены на две половины: одна — тебе, другая — нам с Конрадом. Так?

— Так.

— Тогда давай, — потребовал Отто, протягивая руку.

— Что давать? Я ничего не нашел.

— Врешь. Когда мы отправляли на тот свет сестер Аршиньа, у одной из них под блузкой ты нашел припрятанные деньги, которые мы не смогли отыскать в доме.

— Вот еще новости! — воскликнул Ворский тоном, в котором слышалось смущение.

— Это чистая правда.

— Докажи.

— А ты достань приколотый у тебя изнутри к рубахе пакетик, перевязанный бечевкой.

С этими словами Отто ткнул Ворского пальцем в грудь и добавил:

— Доставай, доставай и выкладывай половину.