Дэвид Осборн - Убийство в Чесапикском заливе

Эллен сразу же явилась навестить меня.

— Если бы не находчивость Конни, — сказала она, — все могло кончиться значительно хуже, Маргарет.

Спина, видимо, была повреждена стеллажом, и Тэрри сказала, что тут мне тоже повезло:

— Доктор говорит, что вам просто чудом удалось избежать перелома позвоночника и таза.

Я мысленно воздала хвалу теннису, Джейн Фонда и двухмильным пробежкам через день.

Разумеется, я получила еще одну травму, куда более серьезную, чем все эти. При том, что мне все-таки посчастливилось выудить важную информацию в лаконичных записях Конни, моя гордыня была повержена в прах. Я даже назвала бы это потерей лица. Майкл явился меня навестить во второй половине дня, когда Эллен и Тэрри уже уехали из больницы. С охапкой весенних цветов и такой неподдельной тревогой в глазах, что я мгновенно насторожилась. Не дав ему возможности вымолвить слово, я с ходу выпалила:

— Почему вы продолжаете ходить вокруг да около, Майкл, вместо того чтобы сказать прямо?

— Сказать — что?

— То, что вы думаете. Что я поступила нечестно по отношению к вам и что я либо ненормальная, либо дура, либо вздорная, либо и то и другое и третье вместе взятое. Я знаю, что именно так вы и думаете.

— Вовсе нет, — сказал он и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. — Честно говоря, я думал о том, что вам совершенно не требуется косметика. Без косметики вы выглядите точно так же. Правда.

Я лишилась дара речи, а когда обрела его снова, Майкл уже не улыбался, а смотрел на меня пристально, буквально пронзая взглядом насквозь.

— Ну что ж, Маргарет, вы правы, — сказал он. — Давайте перейдем к делу, и для начала скажите, какого черта вы отправились среди ночи на чердак?

От этих его слов я сразу же почувствовала облегчение и стала рассказывать, как у меня возникла странная мысль, что, возможно, мне удастся найти что-нибудь интересное для следствия в школьном журнале, и как я преуспела в этом, и как потом с чердака потянуло прохладой и я пошла туда выяснить в чем дело.

Он укоризненно покачал головой и спросил:

— Вы не догадываетесь, кто мог на вас напасть?

Я горестно вздохнула.

— Конечно, нет.

— Подозреваете ли кого-нибудь?

— Нет. Видимо, это тот самый человек, которого мы разыскиваем.

— Извините, — возразил он. — Вовсе необязательно. Тут могут быть замешаны двое.

Да, конечно, подумала я. Я и сама склонялась к этому выводу.

— Но в моем случае Конни Берджесс остается вне подозрений.

— Только благодаря Кертиссу.

Я слегка опешила.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу этим сказать, что она пришла в Главный Корпус, увидела вас, устроила вам ловушку, а потом, не знаю уж по какой причине, возможно, для того, чтобы направить нас по ложному следу, если она думает, что мы подозреваем ее в убийстве Хьюз и Эйбрамз, сделала вид, что спасла вас.

— Майкл, это же чистейшая паранойя!

Он рассмеялся:

— Я сталкивался с фактами почище. Но этот случай — хрестоматийный. Кертисс ей нужен для алиби, если, конечно, они не действуют сообща, но это уже из области фантазии. Поэтому, согласен, Констанс не могла совершить покушение на вас.

— И Перселл тоже вне подозрений, — сказала я. — Никогда не поверю, что он мог тайком пробраться сюда только затем, чтобы напасть на меня.

— Конечно, особенно если учесть, что он сейчас содержится под стражей. Нью-йоркская полиция арестовала его вчера днем в Сиракузах по какому-то пустячному обвинению и поэтому не сможет долго держать его в участке. Сегодня утром мне позвонили оттуда и сообщили, что он утверждает, будто бежал из «Брайдз Холла» из опасения стать очередной жертвой.

Он встал, чтобы поправить букет, который медсестра поставила в вазу.

— Я был уверен, что именно этим он будет объяснять свой побег, — продолжал он. — Но мы не узнаем, прав я или нет, если не сумеем заполучить его на основании приказа об экстрадиции. Впрочем, приказа такого может и не последовать, поскольку он заручился услугами очень сильного адвоката.

Майкл снова сел.

— Ну, а теперь о школьном журнале. Так что же вам удалось из него выудить?

Я стала рассказывать, а когда закончила свой рассказ, он минуту молча смотрел на меня, а потом, слегка присвистнув, сказал:

— Очень интересно. Очень. Мы все тщательно проверим. В авиакомпаниях и, может быть, через секретаря Берджесса. Если Констанс окажется права, я хотел бы пока держать Эллен в неведении относительно того, что нам известно.

— Почему? — удивилась я. Воскресшая в памяти история с «Бутсами» существенно подорвала мое сочувствие к Эллен. Я понимала, что, примчавшись навестить меня и выказывая мне свое дружелюбие, она преследует одну цель — отвести от себя подозрения. — Разве Эллен не является главным подозреваемым лицом?

— Лицом, подозреваемым в чем? В совершении убийства или в посещении газебо? Не горячитесь, Маргарет. Возможно, вы доказали, что Эллен могла быть в газебо, но вы не доказали, что она действительно была там.

— Это она на фотографии Мэри, Майкл, — не сдавалась я. — Она, я точно знаю.

— Пусть так. Но согласится ли с вами суд? На фотографии даже не видно лица. Отсутствуют какие-либо бесспорные приметы. Характерная для нее осанка, поза — и все? Изображение к тому же расплывчатое, несфокусированное.

Я не могла ничего возразить на это, потому что он был прав.

Между тем Майкл продолжал:

— Послушайте, надо набраться терпения. Одно дело подозрение и совсем другое — доказательство; у нас нет никаких, даже самых незначительных улик, скажем, волоска с головы, не говоря уже об отпечатках пальцев. Ничего. И пока у нас нет доказательств, мы должны держать в строжайшей тайне то немногое, что нам уже известно, чтобы не насторожить преступника и не побудить его понадежнее замести следы.

Я была обескуражена до крайности. Получалось, что предпринятая мною ночная вылазка, чуть было не окончившаяся для меня трагически, оказалось напрасной. И мне оставалось утешаться лишь тем, что удалось обнаружить в Джорджтауне.

— Вы навели справки относительно Патриции Дженсен? — поинтересовалась я.

— Да. Это действительно Эллен. Консалтинговая фирма зарегистрирована год назад в Делавэре. Эллен является единоличной владелицей фирмы с конторой в Бостоне. Вашингтонский адрес используется для корреспонденции, это квартира Эллен. Всего на счету фирмы в Бостонском банке числилось семьдесят три тысячи долларов, шестьдесят три были ею сняты. По нашему мнению, большая часть этих денег ушла на оплату квартиры — две тысячи в месяц.

Майкл помолчал немного, потом продолжал:

— Маргарет, вам никогда не приходило в голову, что все это может быть известно кому-то еще, кроме нас?

Я сразу же поняла, кого он имеет в виду. А когда поняла, то удивилась, как это не пришло в голову мне раньше.

— Вы считаете, что кто-то шантажирует Эллен? И скорее всего этот кто-то — Синий Берет?

— Это многое объяснило бы, верно?

— Несомненно, — согласилась я.

Майкл заговорщически улыбнулся.

— Представьте себе, — начал он, но прервал себя на полуслове, чтобы сделать небольшую оговорку: — Только учтите, это не официальная версия, — а потом продолжал: — Так вот, представьте себе, что Синий Берет, встретившись в газебо с Эллен, требует поделиться с ним, или с ней, деньгами Берджесса, но тут случайно появляется малышка Мэри, которая представляет для них опасность, ибо может отлучить их от золотого тельца. Если избрать эту версию, то по крайней мере появится ясность в отношении мотива преступления, совершенного Эллен или Синим Беретом.

Майкл был прав, но жестокость случившегося потрясла меня до глубины души, и я не могла поверить, что Эллен способна пойти на убийство ради сокрытия тайны о хищении чужих денег, равно как не могла поверить и в то, что шантажист способен пойти на такой страшный риск ради получения незначительной суммы, поскольку большую часть похищенных денег Эллен уже потратила.

Я поделилась своими сомнениями с Майклом, но он возразил:

— Дарственный фонд Берджесса исчисляется миллионами, и шантажист вполне может потребовать от Эллен любую сумму. Однако меня не покидает странное чувство, — и не спрашивайте, на чем оно основано, — что если мы действительно имеем дело с шантажистом, то речь идет вовсе не о деньгах.

— Тогда о чем же?

— Этого я пока не знаю.

— Как же теперь нам следует действовать?

— Ждать, — сказал он. — Терпеливо ждать. Мы пытаемся найти кассету, если только она вообще существует или если она не была уничтожена. Мы надеемся, что помимо птичьих голосов на ней окажется кое-что еще.

Он поднялся, собравшись уходить, и вдруг спросил:

— Как вы себя чувствуете? Я имею в виду возможность дальнейшего пребывания в «Брайдз Холле». Я считаю своим долгом еще раз повторить, что вы имеете полное право вернуться в Нью-Йорк.