Джемма О'Коннор - Хождение по водам

– Вы играете на фортепьяно? – Ее вопрос застал его врасплох. Он только-только собирался приступить к допросу. – Заметила, с каким восторгом вы рассматривали рояль, пока я говорила по телефону, – поспешно объяснила Роза.

– Давно не практиковался, – ответил он. – Мой дом слишком мал. Некуда поставить инструмент. – Сержант улыбнулся и с шутливой самоуничижительностью пожал плечами. – Иногда по вечерам играю в местной гостинице. В основном всякую ерунду, но, когда никто не слышит, пытаюсь изобразить Баха.

– Ага, я же заметила, что у вас пальцы чешутся!

Рекальдо расхохотался.

– Вы наблюдательная женщина, миссис О'Фаолейн. То есть Роза. Что «Стейнвейн» делает в вашей галерее?

– Живет, – рассмеялась она. – Правда, не все время. В воскресенье вечером устраиваем сольный концерт. Вы обязательно должны прийти. Один юноша, которого зовут Мэтью Розен, будет играть ноктюрны Филда [23] и Шопена.

– С радостью. Несколько месяцев назад я слышал его в Дублине, и он мне очень понравился.

– Я оставлю вам билет и буду присылать информацию о наших мероприятиях. Договорились?

– Пожалуйста. А теперь, если не возражаете… – Рекальдо прокашлялся. – Я хотел бы задать несколько вопросов по поводу Эванджелин Уолтер.

– Бедная Эванджелин. Что вы хотите, чтобы я рассказала?

– Все. Для начала, что она здесь делала? Каким была человеком? Как давно вы ее знали? Кто ее друзья? Любая информация может пригодиться. – По непринужденным манерам хозяйки галереи сержант понял, что покойная не являлась ее закадычной подругой: незаметно, чтобы Роза расстроилась, узнав о трагической смерти миссис Уолтер.

– Ну, – рассмеялась миссис О'Фаолейн, – круг вопросов понятен. – И задумчиво потерла подбородок. – Я познакомилась с ней… да, что-то около двадцати лет назад. Мы вместе посещали в Лондоне всякие курсы – в Куртодде [24]. Потом в различных изданиях стали появляться ее статьи. Кстати, я в этом бизнесе почти тридцать лет. Мы постоянно сталкивались друг с другом и поддерживали знакомство, хотя и не слишком близкое. Ну и вполне естественно, что однажды я попросила ее сделать несколько статей для каталога. Хотя на самом деле это было предлогом.

– Вот как? И для чего же? – насторожился Рекальдо.

– В то время в Пэссидж-Саут как раз открывалась гостиница Атлантис». Впервые. Полагаю, это там вы играете на фортепьяно? Угадала? Так вот, ее владелец, Отто Блейберг, мой давнишний клиент спросил, не могу ли я приобрести для залов несколько «произведений искусства». Я знала, что Эванджелин время от времени занималась подобными вещами, и изложила ей план. Она встретилась с Отто, и между ними вспыхнул настоящий пожар. Она произвела на него гораздо более сильное впечатление, чем я. – Роза грустно улыбнулась. – Однако я тоже не осталась в стороне. – Женщина доверительно наклонилась к собеседнику. – Мы договорились и в течение ряда лет поставляли гостиницам – хотя и не так уж часто – коллекции произведений искусства. В том числе в новый «Атлантис». Выгодная работа, когда ее удается получить.

– Вы заключили с ней официальный контракт? – поинтересовался Рекальдо.

– Что? – удивилась Роза.

– Подписывали договор? Приглашали юриста?

– О, я поняла. Да, но на каждый отдельный случай, когда совместно занимались комиссией. Пользовались услугами некоего Гоуха. Его контора в Корке, на Саут-Молл. – Она вырвала страничку из записной книжки, написала адрес и номер телефона. – Вот, на случай, если захотите с ним связаться. Кстати, он не является моим семейным адвокатом. И ее тоже. Я доподлинно знаю, что у Эванджелин был адвокат из Дублина.

– Можете сказать, кто именно?

– Мм-м… помнится, она однажды упоминала фамилию. Постойте, как же его звали? – Роза пошевелила губами. – Боланд… Боланд… Боланд Колэвей. И еще что-то через черточку. Очень по-диккенсовски.

– Замечательно! Большое спасибо. Теперь я разыщу поверенных. Можете сказать, как давно миссис Уолтер поселилась в Трианаке?

Розу как будто удивил его вопрос.

– Прошло довольно много времени после того, как мы купили картины для сделки с первой гостиницей «Атлантис». Самое смешное, что я не подозревала, что Эванджелин живет поблизости, пока она однажды не заехала меня навестить. Постойте, когда же это было? Лет семь или восемь назад. Сказала, что заглянула «просто показаться», и предложила что-нибудь написать для моих каталогов. Я была очень удивлена, когда она между прочим упомянула, что недавно перебралась в наши края. И совершенно случайно выяснила, где именно она поселилась, – сама Эванджелин старательно избегала упоминать, что уже больше года назад въехала в старый дом Отто Блейберга. Я была, мягко говоря в недоумении. – Роза состроила недовольную физиономию. – Но мне потребовалось еще больше времени, чтобы узнать, что она с ним живет с самой смерти его жены. Если не раньше, – добавила она скорее про себя, чем для Рекальдо, и задумчиво посмотрела на сержанта. – Да, Эванджелин Уолтер просто рвала подметки – любого могла обскакать. Что же еще я про нее знаю? Давайте посмотрим. – Роза начала загибать пальцы. – Естественно, американка. Со Среднего Запада. Миннесота. Полагаю, из Сент-Пола. Ну как, я права? Но успела пожить повсюду. Киото, Рим, Мюнхен, Вена, Лондон… Во Франции среди прочих мест жила в Понт-Авене, где познакомилась с творчеством Родерика О'Коннора и других ирландских художников, которые там работали на рубеже веков. А уже оттуда возникла на здешней почве. – Роза улыбнулась. – Такое впечатление, что я знаю больше, чем думала сама. Впрочем, конечно, лукавлю – я отталкиваюсь от того, что помню о различных коллекциях, о которых она писала. Кстати, на этом список не заканчивается. Ее возраст? Могу только гадать: что-нибудь около пятидесяти, хотя на вид моложе. Она ходячая реклама для тех, кто не желает мириться со своими годами. Прошу прощения, была. Всегда привлекала мужчин. Ее излюбленная фраза: «Он по мне с ума сходит». Приложима ко всем и к каждому. – В голосе Розы появились язвительные нотки. – Складывалось впечатление, что весь мир только и занят тем, что грезит о ней.

– Вы общались? Часто навещали ее дома?

– Не часто. Эванджелин была на удивление никчемной хозяйкой. Хотя удивляться тут нечему. Она была, – Роза пожала плечами, – не слишком одаренной личностью. Я заглядывала несколько раз на ее вечеринки. Томительные мероприятия: Эванджелин была ярой противницей еды, ничего не подавала и сильно экономила на спиртном. Как ни странно, она не умела общаться и держалась как-то не так… скованно. На тусовках пила исключительно минеральную воду. И в то время как остальные расслаблялись до потери пульса, оставалась трезвой и собранной. К ней невозможно было привыкнуть. Я редко туда заглядывала. – Роза презрительно скривилась. – Дела чаще обсуждали у меня в галерее. – Она помолчала, вспоминая. – Вот еще что: как-то раз она дала мне для выставки пару картин. И я заранее пошла их посмотреть. Потрясающе! – Роза рассмеялась. – Фантастический дом! Но во что она его превратила… – Миссис О'Фаолейн всплеснула руками. – Дом стал похож на анатомический театр. Неестественный. Повсюду невероятная чистота. Из-за этой патологической аккуратности любого гостя немедленно посещала мысль, что он приволок на подошвах собачье дерьмо. Я чувствовала себя так неуютно, что едва решалась сесть. Вы со мной согласны? И разумеется, никогда ни крошки съестного. Эванджелин постоянно сидела на зерновой или какой-нибудь еще диете. Сказать по правде, с питанием она явно перебарщивала. Невероятно везло, если она расщедривалась на выпивку. – Роза зажала ладонью рот: то ли всплыло в памяти известное изречение, что о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего, то ли вспомнила, по какому поводу к ней обратился Рекальдо. – Вы можете ответить, как это произошло? – Ее лицо помрачнело.

– Извините, Роза, могу только сказать, что ее нашли вчера рано утром в саду. Умерла она, видимо, поздно вечером во вторник.

– Надеюсь, она не страдала и обошлось без грязи – Эванджелин бы этого не вынесла.

Рекальдо покачал головой.

– Смерть вообще дело грязное, даже если она естественная. – Он помолчал, а затем, перевирая цитату, продекламировал, больше для себя, чем для собеседницы: – «Тлен смерти удобряет плодородные поля».

– Строка из Томпсона?

– Понятия не имею, – удивился сержант. – Крутится в голове последние день-два.

– Фрэнсис Томпсон. «Небесная гончая». Только я не уверена, что вы точно процитировали.

– Странно, что вообще процитировал, – рассмеялся он. – Сколько ни зубрил в школе, так и не сумел выучить. – И, помолчав, добавил: – Может быть, вам будет интересно узнать: человек, который ее нашел, считал ее красивой.

– Она на это надеялась. Эванджелин была очень тщеславной.

– Я так и понял. Странно, что в доме очень мало ее фотографий.