Найо Марш - Чернее чёрного

— Они неплохие солдаты, но верить им стоит только в определённых пределах. Можно побиться об заклад, что когда президент со свитой вернутся в Нгомбвану, они все уладят своими методами, и в Англии никто ничего не услышит. На службу поступит новый млинзи и меня не удивит, если никто ни о чем не спросит. Но с другой стороны, вполне возможно, что президент решит вынести все на публику.

— Вы имеете ввиду публичную казнь?

— Не ловите меня на слове, старина, — отмахнулся полковник, который тем временем допил очередную двойную порцию джина. — Так далеко они ещe не зашли. И президент — не тот бедолага, которого сейчас оплакивают.

— Вы имеете в виду посла?

— Верно. Ведь у него было, между нами говоря, довольно тёмное прошлое.

— В самом деле?

— В молодости он командовал каким-то партизанским отрядом. Когда там ещe правили мы. Это никогда не попало на страницы газет, но я-то знаю. Лишь в последние годы он стал уважаемым человеком.

Вошла жена полковника, аккуратно одетая, причёсанная и до невозможности размалёванная.

— Ты предложил выпить? — спросила она. — Отлично. Налей и мне стаканчик, милый; это поможет.

«Да она уже пропустила парочку, — подумал Аллен. — Это просто неприлично.»

— Сию секунду, — заверил муж. — Садись, Крисси.

Жена повиновалась и неуверенно попыталась состроить весёлую гримасу.

— О чем сплетничали?

— Простите, — извинился Аллен, — что я обременяю вас в столь неудачное время, тем более когда вы неважно себя чувствуете, но я хотел бы вас кое о чем спросить, миссис Кобурн-Монфор.

— Меня? В самом деле? А почему?

— Зачем вы вчера выстрелили из «люгера» и потом бросили его в бассейн?

Она раскрыла рот и странно застонала. Почти как миссис Чабб. Но прежде, чем успела что-нибудь сказать, вмешался муж.

— Молчи, Крисси. Я все устрою. Ни слова.

Полковник повернулся к Аллену. Рука, державшая бокал, дрожала, но в целом он вполне прилично владел собой. Это был один из тех горьких пьяниц, которые редко напиваются в стельку. Пережив изрядное потрясение, он вполне прилично с ним справился.

— Моя жена не будет отвечать ни на какие вопросы, — заявил он. — Ваши слова совершенно необоснованы, просто смешны и даже оскорбительны. Мы это так не оставим, Аллен.

— Боюсь, вы правы, — ответил Аллен. — И я тоже. Счастливо оставаться. Не нужно меня провожать, я не заблужусь.

IV

— Самое удивительное во всем этом эпизоде, дорогой Фокс, что в телефонном разговоре между Кобурн-Монфором и мисс Санскрит, где речь шла обо мне, милая Ксенни совершенно очевидно лгала. Галантный полковник сказал:" — Он может и к тебе заявиться." А она, вместо того, чтобы сказать:" — Он уже был", вдруг бормочет:" — Почему?". Нечестно по отношению к друзьям, вам не кажется?

— Если эта тёплая компания, — осторожно заметил Фокс, — я имею в виду полковника и его жену, семейку Санскритов, мистера Шеридана и Чабба, — объединилась в какой-то клуб ненавистников чернокожих, и если они замешаны в этом деле, что вполне возможно, судя по тому, что большинство из них были на приёме, и по тому, как вела себя миссис Кобурн-Монфор… ему пришлось перевести дух.

— Я не могу ждать, пока вы разовьёте свою сложную мысль, — перебил его Аллен.

— Я хотел сказать, что учитывая все обстоятельства, не будет ничего странного, если они сразу начнут друг от друга шарахаться. — Он тяжело вздохнул, но продолжал: — С другой стороны, это может быть простым совпадением. Человек с копьём воспользовался своим оружием, а все остальное, происшедшее в темноте, не имеет с убийством ничего или почти ничего общего.

— А как насчёт миссис Монфор с «люгером» в дамском туалете?

— А, черт! — фыркнул Фокс.

— Все чертовски запутано, — пробурчал Аллен.

— Что, если мы коротко пробежимся по всем фактам? — предложил Фокс.

— Попробуем. Начинайте.

— Во-первых, — Фокс поднял палец, — во-первых, само происшествие. Посла закололи копьём. Носитель копья стоял у него за спиной в удобной позиции. Он утверждает, что его ударили и вырвали копьё из рук. Что он невиновен. Во-вторых, Чабб. Бывший десантник. Тоже стоит позади. Состоит в тайном союзе и не скрывает того, что ненавидит чернокожих. Утверждает, что на него напал официант-негр. В-третьих, миссис Кобурн-Монфор. Стреляет из пистолета в окно дамского туалета, вероятно холостым патроном. Для чего? Чтобы отвлечь внимание? Чтобы президент встал и чтобы его при этом могли проткнуть копьём? Но кто? Вот самый крепкий орешек, — признал Фокс. — Но если их союз или секта в самом деле направлен против чернокожих, стали бы они сотрудничать с чернокожим стражником или тем же чернокожим официантом? Ответ: едва ли. Это крайне неправдоподобно. Так к чему мы пришли?

— Продолжайте.

— К Чаббу, — продолжал Фокс. — Все однозначно нас приводит к Чаббу. Чабб, которого приняли в союз, нападает на носителя копья, протыкает посла и потом делает вид, что официант на него напал и задержал.

— Тот утверждает, что в темноте потерял равновесие и случайно налетел на Чабба. Если Чабб действительно овладел копьём, как быть с его показаниями?

— А что, если это правда? Может он и самом деле потерял равновесие и на миг опёрся на Чабба?

— Перед тем, как Чабб сбил с ног стражника и вырвал у него копьё, или только потом?

Фокс казался растерянным.

— Мне это очень не нравится, — признал он, — но по крайней мере тут есть какой-то смысл.

— Смелая мысль, Фокс, и она делает вам честь. Продолжайте.

— Боюсь, осталось уже немного. Перейдём теперь к Санскритам. Полагаю, вы слышали о мошенничестве с предсказаниями и о наркотиках. Пока нынешние власти их не изгнали, брат был крупным поставщиком в Нгомбану. Если мистер Уиплстоун не ошибается, утверждая, что видел у них тот медальон, значит и они — члены загадочного союза.

— Не только, — заметил Аллен, открыл ящик своего стола и извлёк оттуда глиняную кошку. — Взгляните на это, — он показал Фоксу еe нижнюю сторону. Там стояло клеймо изготовителя, волнистое "Х". — То же, что и на обороте медальонов, — заметил он. — "Х" как «Ксеноклея», я ручаюсь. Ксенни не только носит медальон, эта толстая ведьма сама их производит.

— Вижу, вы уже делаете выводы, мистер Аллен. Но кого вы подозреваете и почему?

— Пока ещe не знаю. Если ничего не выйдет с посольством, придётся обойти всю Каприкорн с расспросами про Санскритов. Разговоры насчёт того, что нам в этом случае нечего делать — глупости. Нам всегда есть что делать, разве что научимся делать вид, что это не так.

— Ну что вы! С вами такого ещe не случалось, мистер Аллен!

— В самом деле? Ладно, Фоксик, так держать. Ничего не могу поделать, я испытываю страшную нелюбовь к la belle Xenny и еe Большому Брату. Придётся это иметь в виду. Знаете что? Давайте ещe раз просмотрим полицейскую картотеку. Фред Гибсон тогда этим типом особо не занимался, перепоручил кому-то из своих людей. И если тот не нашёл ничего, интересующего Особый отдел, значит Гибсон сообщил ему не все детали.

Зайдя в полицейский архив, они взяли дело Санскрита. Уже держа его в руках, Аллен заметил:

— Тут лишь то, о чем упоминал Фред. Нелегальные махинации и предсказание будущего. Подозрение в торговле наркотиками. Все до того, как он стал поставщиком модных товаров в Нгомбвану и успел сколотить приличное состояние, пока не пришлось передать фирму государству.

— Давно это было?

— Нет, совсем недавно. Когда я летал в Нгомбвану, то увидел его перед зданием бывшей компании. Кажется, в глазах нынешних властей он не запятнал репутации, иначе не пригласили бы на приём.

— Все равно, вам не кажется странным, что их вообще пригласили?

— Возможно, — кивнул Аллен. — Это действительно странно.

— Полагаете, керамическую мастерскую сестры они приберегали на чёрный день?

— Вполне возможно.

— Она была замешана в какой-то из его предыдущих афёр?

— В полицейской картотеке ничего не значится. Подождите, тут есть какая-то пометка. «Смотри О. Маккиган.» Загляните в архив и взгляните на «Мак».

Дежурный сержант удалился.

— Вот оно, — через минуту сказал Фокс. — Смотрите!

И не дожидаясь, пока Аллен действительно заглянет в папку, продолжал спокойно читать вслух:

«Маккиган Оливия, мнимая вдова Шона Маккигана, о котором ничего не известно. Сестра Кеннета Санскрита (смотри выше). Позднее присвоила себе крёстное имя Ксеноклея. Подозревалась в торговле наркотиками, как и брат. Обвинение в мошеннических предсказаниях, арестована в июне 1953 года. Заявление в полицию о жестоком обращении с кошкой — в 1967 году. Вынуждена была уплатить судебные издержки.» Вот чего не заметил парень Фреда Гибсона. Нужно будет ему сказать, — заметил Фокс.

— Сэм Уиплстоун убеждён, что она мучила его кошку. Хорошенькая вырисовывается картинка! Мне с самого начала казалось, что Ксеноклея звучит слишком красиво, чтобы быть правдой.