Джон Карр - Ночь у Насмешливой Вдовы

— Конечно, конечно.

— Кстати, вы начали говорить о том, что вам почти все ясно. На память я не жалуюсь, могу запоминать целые страницы печатного текста. Но сейчас… Боюсь, я совершенно не помню, что вы говорили.

— Мы разбирали тонкие и замечательные подробности дела и дошли до той его части, где вы вообще ничего не понимаете. И все же я не возражаю против того, чтобы поговорить. Позвольте, я начну, и скоро вы сами все поймете. Можем начать с нескольких дат. Итак, когда начали приходить письма?

— В июле. Раньше никто в наших краях не слыхал ни о чем подобном.

— Я скажу точнее, — заметил Г.М., чья сигара наклонилась под опасным углом, но вскоре снова перекатилась в угол рта. — Первое письмо пришло первого июля. Моя Вэтью — я имею в виду миссис Конклин — единственная дама, которая умеет общаться с другой особой по имени Элли Харрис, почтмейстершей. Вы знакомы с Элли Харрис?

Полковник Бейли не расхохотался; это было бы слишком демонстративно. Однако плечи его дрогнули от беззвучного смеха.

— Видите ли, — продолжал Г.М., — почти никто не может нормально общаться с Элли. Она глуха как пень; она кричит, и все нервничают. Кроме того, все равно невозможно разобрать почти ничего из того, что она говорит. Но миссис Конклин выросла в доках Ост-Индской компании; в прежние времена там все кричали и никто ничего не понимал, но она как-то научилась. И вот вам результат: первое письмо пришло первого июля. И получила его не кто иная, как Стелла Лейси.

Полковник выпрямился:

— Миссис Лейси? Что вы, старина! Миссис Лейси вообще не получала анонимных писем!

— Она солгала, — просто ответил Г.М. — Но это мелочи. Не обращайте на них внимания, а лучше уделите внимание датам. Когда утопилась Корделия Мартин?

— Это установлено точно. В ночь на двенадцатое августа. Но миссис Лейси!..

Г.М. досадливо отмахнулся.

— Вот именно! — многозначительно заявил он. — Двенадцатого августа. А что потом, сынок? Письма прекратились. Целый месяц их не было, как я понял из содержимого корзинки и из рассказа миссис Конклин, целый месяц не было ни единого анонимного письма… Чем это можно объяснить? Видимо, — продолжал Г.М., — автор анонимных писем испугался. Клевета — само по себе дело неприятное, но гибель несчастной женщины практически, если не юридически является убийством. Дело зашло слишком далеко. И вот аноним решил остановиться — возможно, навсегда.

— Но потом письма начали приходить снова!

— Стойте! — Г.М. делал гипнотические пассы руками, и сигара словно бы плясала в воздухе. — Вот что показалось мне странным и непонятным. Целую неделю, как я уже говорил, жители Стоук-Друида ожидали прибытия великого детектива с огромным ключом. Чтобы оправдать слух, он должен был появиться в конце недели, тринадцатого сентября. И в тот самый день разным адресатам пришли по меньшей мере два анонимных письма! Сынок, в чем цель Вдовы? Великий детектив может оказаться на самом деле опасным противником. Разве не пришла пора спрятаться и прекратить пускать яд? И тем не менее письма были отправлены. Я спрашиваю вас: почему?

— Тут все просто, — проворчал полковник Бейли. — Самонадеянность! Анониму захотелось поглумиться, захотелось спросить: «Ну что, съели? Плевать мне на вашего великого детектива!»

— Д-да, — согласился Г.М. — Вот естественный ответ, какой дадут на мой вопрос люди, мыслящие обыкновенно. Но тогда почему Вдову испугала гибель Корделии Мартин?

— Но, дорогой мой, вы ведь просто гадаете! Если концы с концами у вашей версии не сходятся, значит, она неверна.

— О нет! — упрямо возразил Г.М. и, бросив сигару на пол, раздавил ее каблуком. — Например, никто не задается вопросом о мотиве. Настоящий ураган писем вплоть до двенадцатого августа мог иметь какой угодно мотив: возможно, чистая, обыкновенная злоба. Но вторая порция… чтоб мне лопнуть, я чую здесь нечто совсем другое!

На мгновение он задумался, опустив подбородок на грудь.

— Возможно, у меня вся линия доказательств пошла вкривь и вкось, — проворчал он и надменно добавил: — Что случается редко. Но Вдова обещала появиться и не появилась. Девочка, — он кивком указал на закрытую дверь спальни, — спокойно спит в окружении охранников. Значит, я всецело заблуждался. Нам придется признать…

Вдруг Г.М. замолчал.

— Боже! — вскричал полковник Бейли.

Из-за запертой двери спальни Джоан, слегка приглушенные дверью и закрытыми окнами, донеслись три револьверных выстрела.

Гром выстрелов из «уэбли» 38-го калибра разнесся по всей Главной улице. Обитатели дома застыли, как будто их парализовало; на улице же послышались крики.

Почти сразу же из спальни донесся вопль ужаса, воистину нечеловеческий, поэтому вначале Г.М. даже не понял, что кричала женщина. Но Джоан крикнула снова, а потом еще и еще раз. И снова — тишина, только кулаки забарабанили по стеклу.

Полковник, стряхнув с себя оцепенение и выкинув сигару, начал действовать хладнокровно и быстро. Он вставил ключ в замок, отпер дверь и распахнул ее настежь.

Они с Г.М. застыли на пороге. Напротив них, освещенные луной, были два больших окна и между окнами изголовье кровати. Спальня во мраке была почти невидима. Двое мужчин — по одному за каждым окном — молотили по стеклу.

Полковник, натыкаясь на мебель и расшвыривая в стороны стулья, подбежал к кровати, где лежала Джоан; ее голова была на одном уровне с прикроватным столиком. Кулаки снова замолотили по стеклам. Гордон Уэст, чьи глаза находились в трех футах от полковника Бейли, что-то неразборчиво спросил. Г.М., оставшийся на пороге, безуспешно щелкал выключателем.

— Она жива! — заревел полковник Бейли, подняв Джоан за плечи и увидев, как дрогнули ее веки. — По-моему, она даже не ранена. У нее просто об… нет, не обморок! Одурманена проклятым снотворным!

Г.М. с порога позвал Поппи, служанку, которая обещала на всякий случай не спать. На столике Джоан оставила мисочку с водой и салфетку, которую в случае необходимости можно было класть на лоб. Пошарив по столику руками и найдя мисочку, полковник начал осторожно промокать племяннице лицо. Вскоре Джоан открыла глаза — как раз когда комнату наполнили шум и крики.

— Если вы не откроете окно, — кричал Уэст, — я его разобью!

— Мерривейл! — отрывисто крикнул полковник через плечо. — Какого черта вы не включаете свет?

— Потому что выключатель не работает. Но я не уйду отсюда, пока кто-нибудь меня не сменит. Черт бы побрал ваши дурацкие замки! Попробуйте включить лампу на столике!

Дотянувшись до настольной лампы, полковник злобно сообщил, что лампочка выкручена из патрона, а он в темноте расплескал воду из миски. Джоан, механически открывшая глаза и узнавшая дядю, прижалась к нему. Поппи кубарем скатилась сверху по лестнице, как ни странно, не набив ни одной шишки.

— Стань у двери, — приказал служанке Г.М. — Расставь руки и ноги! Если кто-нибудь попробует пройти мимо тебя, кричи. Поняла?

Поппи издала звук, похожий на сирену воздушной тревоги, и кивнула.

— Вон ваша поганая лампочка! — закричал Уэст. — Она на столике, на самом краю, совсем рядом с окном!

Полковник Бейли наконец нащупал лампочку. Когда он вворачивал ее в патрон, из-за левого окна послышался высокий радостный голос. Фред Корди, освещаемый лунным светом, плясал и дергался за окном, как марионетка в кукольном театре.

— Я ее подстрелил! — вопил Корди. — Подстрелил ее! — И сэр Генри Мерривейл, у которого не было сил говорить, почувствовал, как у него по черепу поползли мурашки.

— Никого вы не подстрелили! — зарычал полковник. — С ней все в порядке! Она…

От мощного удара стекло едва не разбилось. Тут мягкий, но достаточно яркий свет залил комнату: лампа на прикроватном столике наконец загорелась.

Никто не шевельнулся, кроме сэра Генри Мерривейла. Он подошел к окнам и внимательно осмотрел их. Хотя одна задвижка слегка болталась, оба штыря прочно сидели в гнездах. Окна по-прежнему были надежно заперты.

За окном Г.М. заметил дикое лицо Гордона Уэста, который обматывал полой пальто кулак, намереваясь разбить стекло. Г.М. отодвинул задвижку и поднял тяжелую раму. Она двигалась бесшумно. Уэст, успевший накинуть пальто на плечи, ворвался в спальню Джоан, сжимая в руке револьвер «уэбли» 38-го калибра.

Г.М. снова опустил раму, задвинул задвижку и внимательно огляделся.

— С ней все в порядке? — кричал Уэст. — С ней все в порядке?!

— Да, да, да! — возбужденно ответил полковник.

Уэст положил револьвер на прикроватный столик.

— Простите меня, сэр. — Он сделал выразительный жест.

Полковник Бейли, сидевший на краю кровати и поддерживавший одной рукой Джоан под спину, кивнул и встал. Уэст, заняв его место, крепко обхватил невесту за плечи. Джоан взглянула на него затуманенными голубыми глазами и улыбнулась.