Джон Карр - Загадка Красной вдовы

— Думаете, у меня скелеты в шкафу? Ха-ха-ха. Что ж, может быть, может быть… Ничего я не знаю ни про какую шкатулку. Что мне действительно не понравилось, так это вольность, с какой Гай швыряется головами. Слушайте! Если бы вы когда-нибудь видели, как казнят на гильотине, вы бы так легко не рассуждали. А я видел.

Он промокнул верхнюю губу платком.

— Вам, англичанам, очень просто рассуждать про гильотину. Все потому, что теперь ее у вас не используют. Можете мне поверить: вы радоваться должны, что у вас убийц вешают!

— Почему? — спросил Г. М.

— Почему? Ну, потому что кое-кого не мешало бы вздернуть. — Равель, с платком в руке, повернулся к Г. М. — Вы же не верите в эту чушь о древних ловушках с ядом? Вы нашли хоть одну? А мой старик нашел что-нибудь? Нет! Может быть, один раз что-то и было, хотя я в том сомневаюсь. У нас другая ситуация. Бендер умер от чего-то иного. Полицейский сказал, что его убил индейский яд для стрел, как вы его там называете… По-вашему, им в то время было известно о южноамериканском яде для стрел? Не смешите меня!

— Вот! — пророкотал низкий голос, донесшийся со стороны двери. — Первые разумные слова, прозвучавшие сегодня в этом доме.

Терлейн круто повернулся. Он не слышал, когда открылась или закрылась дверь, и не имел понятия, сколько времени Алан уже стоит там в полумраке. В тусклом свете Мантлинг выглядел еще крупнее и внушительнее. У него был растрепанный вид человека, которому не удалось уснуть.

— Первые разумные слова. Именно так. О да. Я слышал большую часть твоего захватывающего рассказа, Гай. И не испугался… нисколечко. — Он щелкнул пальцами. Его взор был затуманен, но он улыбался. Он тяжело оперся кулаками о стол. — Правда в том, джентльмены, что Гай обожает выступления перед публикой. Его страшных историй боится только маленькая Джуди. Теперь он решил изложить свои бредни в форме лекции. Верно, Джордж? Что пьешь, Гай? Портвейн? Опять лазил в мой буфет?

Гай глядел прямо перед собой.

— Все мы обожаем выступать перед публикой. Хотя бы иногда. По крайней мере, я еще не опустился до посредственных миниатюр с куклой из буфета. Нет, я ее не трогал. Она по-прежнему на месте.

— Ага. У нас зашел разговор о ваших талантах, — сказал Г. М., в то время как Мантлинг открыл дверцу буфета и подозрительно уставился внутрь. — Ваш брат сказал, что вы искусный чревовещатель.

Мантлинг, вначале напряженный, теперь развеселился:

— А вы, сыщики, странный народ! Это что, такой полицейский метод — сидеть здесь и вести разговоры про чревовещание, в то время как бедняга Бендер лежит мертвый в соседней комнате? Забавно. Ничего у вас не выйдет… Да, это Джимми. Я иногда достаю его из шкафа.

— Однажды я разговаривал с чревовещателем, — сказал Г. М. — Великим как-его-там. Он сказал: то, что можно «отбрасывать голос» от себя на некоторое расстояние, — чистой воды заблуждение. Он сказал, что такое абсолютно невозм…

— Отойдите назад, все вы, — приказал Мантлинг. — Эффект будет совсем не тот, если вы будете стоять слишком близко. Так. Джимми, я хочу, чтобы ты слушал меня очень внимательно. Я хочу спросить тебя… Что еще? — Он отвернулся от Джимми и раздраженно уставился в дверь. — Что, Шортер? Что вам нужно?

— Простите меня, сэр, — ответил голос Шортера, — но вам лучше самому подойти. Полицейский инспектор лежит на полу во «вдовьей комнате», и, кажется, он мертв.

Г. М. с проклятиями вскочил, у него из рук выпала трубка. Терлейн резко обернулся. Дверь была закрыта. Позади послышался взрыв хохота. Мантлинг топал ногами и, пофыркивая, смеялся.

— Джентльмены, вы имели честь познакомиться с тем, что мой брат считает юмором, — сказал Гай. Он даже не шелохнулся. — Он всем нам это наглядно продемонстрировал.

Мантлинг, вытерев с глаз слезы, убрал куклу на место.

— Да. Зацепил-таки. Черт побери, Г. М., не смотрите на меня так! — ворчливо оправдывался он. — Я был не в настроении разыгрывать сценки с Джимми и подумал, что мог бы… А вы и клюнули, верно? Хо-хо-хо! Гай не так уж не прав: наглядная демонстрация. Я заставил вас обратить внимание на куклу, и вы не заподозрили, что я буду шутить шутки с дверью. И когда я заговорил, обращаясь к двери, вы поверили, что ко мне обращается реальный человек, и что я отвечаю реальному человеку… Ваш друг абсолютно прав, Г. М. Нельзя отбросить от себя звук собственного голоса. В том-то и фокус. Люди, как правило, не могут точно определить источник звука, и вот тут требуется хорошая актерская игра. Вы говорите, обращаясь к определенной точке пространства, затем делаете вид, что слушаете. Назад приходит звук голоса нужной — как это называется? — дистанционно-зависимой высоты; голос звучит так, будто раздается оттуда, куда направлено внимание аудитории, и аудитория верит в иллюзию.

Г. М. покосился на лорда и, кряхтя, нагнулся за трубкой. Он уже успокоился.

— Понятно. Так все актерская игра? Но как вам удалось изобразить чужой голос? Это уж не было актерской игрой.

— Заинтересовались? Хорошо, я расскажу, — с невыносимым самодовольством сказал Мантлинг. — Чтобы трюк получился, нужно практиковаться, но я кратко опишу технику. Это так называемый «голос из подвала». Смотрите сюда — мой рот открыт. Видите, я собираюсь зевнуть? Мое горло приняло позицию для зевка, я говорю через зевок. Я заворачиваю язык назад, так что его кончик касается мягкого нёба. Чем дальше кончик языка, тем с большего «расстояния» приходит голос. Силу голосу придает диафрагма. Я сокращаю ее так, будто собираюсь кашлянуть. Все это довольно легко проделать. Труднее произносить звуки, не шевеля губами. Некоторые согласные при этом вообще невозможно выговорить. Приходится заменять их другими, похожими. Что с вами такое, господа? Что вы так странно на меня смотрите?

— Подождите секунду, — сказал Г. М. — Вы хотите сказать, что можете заставить звучать «голос из подвала» с любого расстояния?

— Нет, не с любого. Я имел в виду разумное расстояние, позволяющее привлечь внимание зрителей к какому-нибудь объекту, например к двери; я обращаюсь к этому объекту и делаю вид, что голос доносится оттуда. Естественно, голос никогда не звучит чисто — из-за способа извлечения звуков, о котором я рассказывал. И чем с большего «расстояния» он доносится, тем он более невнятен…

Неожиданно Мантлинг замолчал.

Его мутные голубые глаза широко открылись. Челюсть упала. Он переводил взгляд с одного своего гостя на другого, и морщины на его лице выступали все резче.

— Ты идиот, — сказал Гай в тишине. — Ты что, не понимаешь, что только что описал, что произошло вчера вечером?

Мантлинг, словно сомнамбула, сделал шаг вперед. Тут открылась дверь, и в кабинет вошел Мастерс. Он, несомненно, почувствовал, что в воздухе висит готовое прорваться напряжение. Его глаза, не задерживаясь ни на чем, обежали комнату, руки захлопнули записную книжку. Он был готов к бою. Г. М. опередил его.

— Сынок, мы тут слушали очень интересный рассказ. О прошлом. Но он может подождать. А как обстоят дела у тебя? Ты нашел записную книжку?

Вид у Мастерса был более чем довольный.

— Дела обстоят очень хорошо. Мы не нашли записную книжку. Нет. Зато я уверен, что скоро мы поймем, каким образом убийца имитировал голос Бендера. Однако, вашими же словами, это тоже может подож…

— Инспектор, вы же видите — еще немного, и моего брата хватит апоплексический удар, — вкрадчиво вступил Гай. Он сцеплял и расцеплял пальцы. — Хотя бы намекните нам, в чем дело. Не использовал ли убийца, часом, чревовещание?

Как ни следил Мастерс за лицом, в течение краткого момента на нем отразилось такое изумление, что Алану пришлось опереться на буфет, чтобы не упасть.

— Чревовещание, — повторил Мастерс, поворачивая слово в мозгу то одним, то другим боком. — Да. Чревовещание. Ну и ну. А! Сэр, вы, надеюсь, понимаете, что я не уполномочен…

— Старший инспектор хочет сказать, — Г. М. удачно примостил трубку в угол рта, — что сотрудники полиции не уполномочены вести разговоры о вещах, в которых ничего не смыслят. Мастерс — хороший полицейский. Но он еще не добрался до вас, Мантлинг. Пока не добрался.

Мастерс прочистил горло.

— Спасибо, сэр. Лорд Мантлинг? Я вас искал. Я допросил всех, кроме вас и мистера Равеля. Если бы вы смогли сейчас уделить мне время, я бы не стал вас сегодня больше беспокоить. Да, я вынужден вас предупредить, что мы еще не скоро освободим ту комнату…

Мантлинг изо всех сил старался унять волнение.

— Ничего страшного! Да. Вы не помешаете. Я… хм… начнем, пожалуй! Что вы хотите узнать? Я его не убивал, черт возьми!

— Да, сэр, конечно. Меня интересуют дротики.

— Что? Дротики? Какие дротики?

— Южноамериканские дротики, сэр. Мисс Изабелла Бриксгем взяла их из одного из ящиков вашего стола и отдала моему подчиненному.