Джон Карр - Чаша кавалера

— Ну хорошо…

Дверь за ними закрылась.

Какое-то время после их ухода Том Брейс неподвижно стоял у стола, уставясь на дверь.

Солнечный свет начинал проникать в освинцованные окна, поблескивая на полированном серебре и отражаясь в старых стенных панелях, как в тусклом зеркале. Достав из кармана носовой платок, Том вытер им лоб и снова спрятал его.

Над массивным буфетом висела хорошая репродукция превосходного портрета короля Карла II, который можно видеть в Национальной портретной галерее. Так называемый «веселый монарх», который имел мало поводов для веселья, сидел, глядя чуть в сторону, с усмешкой на умном лице, свидетельствующей о том, как хорошо он понимал, что мир может дать нам очень мало, но существуют по крайней мере два источника утешения, один из которых содержится в бутылке.

Том посмотрел на портрет короля, потом снова на закрытую дверь и покачал головой. Пару минут, которая может казаться очень долгим промежутком времени, он стоял, задумавшись. Любому наблюдателю было бы очевидно, что его одолевают трудности и проблемы.

— Куда, черт возьми, подевался Дженнингс? — заговорил Том, обращаясь к портрету. — Весь дом ходит ходуном без дворецкого!

Дверь снова открылась, и Том услышал скромный кашель, который уже слышал вчера вечером.

Это был не Дженнингс. В дверях, словно он прослужил в Телфорде всю жизнь, стоял Бенсон из Крэнли-Холла.

— Сэр Генри Мерривейл, — доложил он, — и синьор Луиджи Равиоли!

Глава 14

Г. М., в белом костюме из шерсти альпаки, закончил краткий, но увлекательный рассказ о том, как он выиграл Гран-при на автогонках в 1903 году.

— Даже теперь я не могу вести машину, чтобы не поставить какой-нибудь рекорд.

— Да, я понимаю, что вы имеете в виду, — согласился Том, напрягая челюстные мышцы, дабы удержать лицо в неподвижном состоянии. — Вы это подтверждаете, синьор Равиоли?

Учитель музыки с его пышной шевелюрой и сизым от избытка кьянти носом в одной руке держал зловещего вида черную шляпу с широкими опущенными полями, с которой отказался расстаться, а в другой сжимал ручку черного цилиндра, в котором лежали свернутые в трубку ноты.

— Еще бы! — энергично кивнул синьор Равиоли. — Рекорд за рекорд. Пнуть в зад коп Хоршем. Ездить с поднятый ручной тормоз и не понимать, почему автомобиль подпрыгивать, как мяч. Поручать Бенсон вести машина.

Г. М. угрожающе поднял палец:

— Но это не все, сынок! Не думайте, что я приехал из-за преступления.

— Разве нет? — с беспокойством спросил Том.

— Нет! — ответил Г. М., нагромождая одну причину на другую, чтобы никто не заподозрил его в истинных намерениях. — У вас нет дворецкого, верно? А у меня их больше, чем надо. Поэтому я подумал, что, пока вы или полиция не найдете Дженнингса, Бенсон может вам пригодиться.

Держащийся на заднем плане Бенсон неловко переминался с ноги на ногу. Предложение служить в чьем-то доме заместителем дворецкого его не то что смутило, а просто шокировало. Том сразу это заметил.

— Мы вам очень признательны, Г. М. Но я не думаю, что после сегодняшнего утра нам понадобится беспокоить Бенсона.

Г. М. кипел от досады.

— Настоящей причиной моего визита было дать вашему сыну урок стрельбы из лука. Но Билл Харви забрал лук и стрелы и не желает с ними расставаться. Когда мы видели его, заманивающего Илейн Чизмен в библиотеку, как паук муху…

Синьор Равиоли чмокнул губами, посылая воздушный поцелуй.

— Мы застыть как вкопанный! — с восторгом воскликнул он.

— Вы встретили мисс Чизмен?

Вопрос задала Вирджиния, быстро войдя в комнату, выглянув в коридор и бесшумно закрыв дверь.

— Вы и мисс Чизмен, ваш смертельный враг, встретились в нашем доме? — воскликнула она. — Как неловко! И что же вы сказали друг другу?

— Ха-ха! — произнес синьор Равиоли.

— Я не враг этой бабенке, черт бы ее побрал! — проворчал Г. М. — У нас были небольшие разногласия — вот и все. К тому же мы с ней не встретились. Сомневаюсь, чтобы она увидела меня, даже если бы я встал у нее на пути. Она не сводила глаз с вашего старика, когда они плыли в библиотеку, словно на золотых облаках.

— О боже! — простонала Вирджиния. — Опять! Все, что папа говорил ей в этой комнате о молодом Лохинваре и Чарлзе Кингсли…

— Слушай, малышка! — вмешался Том. — Откуда ты знаешь, что папаша говорил в этой комнате?

— Разумеется, я подслушивала за дверью. — Вирджиния широко открыла глаза с чисто женским простодушием. — И в этом не было ничего нового.

— Но, Джинни, я не понимаю! Сегодняшняя Илейн Чизмен абсолютно не похожа на ту, которую я выставил из дома вчера!

— Зато я это понимаю, дорогой. — Вирджиния заколебалась. — Но странно другое. Не знаю, чего я ожидала, когда увидела ее. Конечно, сэр Генри говорил, что она привлекательная. Но у мужчин довольно своеобразные идеи насчет того, что делает женщину привлекательной. И…

— И?.. — поторопил Том, когда его жена закусила губу.

— Ну, выглядит она неплохо, если не считать одной детали. И, простите за грубость, папа, похоже, подбирается к первой базе.

— К первой базе? — в ужасе воскликнул синьор Равиоли. — Вы оскорблять ваш папа! Он рваться в обход всех баз прямо к центру поля!

Вирджиния не стала исправлять этот вульгаризм.

— Да, именно это я и имела в виду. — Она казалась озабоченной. — Мы бы не хотели…

Оглядевшись вокруг, Вирджиния увидела смущенного Бенсона, которому мешала незаметно удалиться закрытая дверь. Хотя Бенсон редко чувствовал себя не в своей тарелке, сейчас с ним происходило именно это. Однако Вирджиния правильно разглядела в нем безупречный символ респектабельности.

— Бенсон!

— Да, миледи?

— Не знаю, как лучше выразиться, и не хочу, чтобы у вас создалось ложное впечатление. Но не могли бы вы…

— Слушайте, Бенсон! — вмешался Г. М., взмахом руки разгоняя паутину дипломатических недомолвок. — Девочка хочет попросить вас подойти к библиотеке, поболтаться снаружи и поднять тревогу, если конгрессмен Харви начнет гоняться за этой бабенкой, опрокидывая мебель.

— Хорошо, сэр.

— Какого черта вы хотите все испортить? — сердито осведомился Том. — Это мой дом, и я должен больше всех беспокоиться о том, что здесь происходит. Кроме того, папаша не станет за ней гоняться, так как она не окажет сопротивления. А уж от тебя, Джинни, я такого никак не ожидал!

Светлая кожа Вирджинии, меняющая цвет с куда большей легкостью, чем кожа Илейн, порозовела, и она топнула ножкой. Есть разница между тем, что может доставлять удовольствие нам самим, и тем, что, по нашему мнению, приличествует людям другого поколения.

— Том, я вовсе не возражаю! — искренне ответила она. — Но сейчас начало первого! И в этом доме, где все так романтично!.. Сколько раз мне повторять, что я не против этой женщины? Она была бы совсем не плоха, если бы кто-нибудь сделал что-то с ее одеждой!

— С этим все в порядке, — успокоил ее синьор Равиоли. — Ваш отец снять с нее одежда.

— Том!

— Нет, ангел, пусть меня повесят, если я вмешаюсь! Бенсон!

— Да, милорд?

— Если хотите, отправляйтесь к библиотеке, но оставайтесь снаружи. И не вмешивайтесь, что бы ни произошло.

— Ни при каких обстоятельствах, милорд?

— Ни при каких!

— Хорошо, милорд.

Бенсон, чью невозмутимость восстановил этот удачный поворот событий, почти примирившись с теперешней ролью, не спеша удалился. Вирджиния не удержалась от последнего выстрела:

— Том, ни ты, ни сэр Генри, ни синьор Равиоли не понимаете мисс Чизмен. Когда я увидела ее, она была совсем не такой, как ее описывал сэр Генри. Она выглядела так, словно не знала, сдаться без борьбы или рассмеяться папе в лицо.

— Ну и что из этого?

— В папином подходе есть коварная изощренность. Некоторые женщины просто не могут противостоять технике, которая заставляет их одновременно млеть и смеяться.

— Может быть, я слишком туп, но я не понимаю…

— Профессор Хируорд Уэйк к этому времени уже должен прибыть в Грейт-Юборо. Я слышала о ее женихе. Он самый суровый и экзальтированный из всех последователей Энайрена Бевана.[60] Предположим, он выследит свою невесту с помощью такси и появится здесь, когда… — Вирджиния оборвала фразу. — Но мы слишком беспокоимся из-за папы и этой женщины. Самое главное, что Том очищен от подозрений в безумии. Но мистер Мастерс лежит наверху с ужасной шишкой на голове, а мы по-прежнему имеем дело с неразгаданной тайной.

Г. М. сердито нахмурился, не желая подходить к столь тривиальным событиям как к тайне.

— Скажите, куколка, вы отправили сегодня утром Чашу Кавалера назад в банк?

— Нет. Когда посыльный из банка прибыл, мы еще не вставали, а Полли — одна из горничных — ничего не поняла и выставила его из дома. Теперь папа клянется, что проведет следующую ночь в Дубовой комнате.