П. Никитин - Похождение Шерлока Холмса в России

— Вы действительно маг и волшебник! — воскликнул я, слушая рассказ Холмса. — Ну, и чем же кончилась ваша дружба?

— Во–первых, тем, что оба мы напились пьяные, конечно, не столько я, сколько он. Во мне он видел нечто вроде своего начальства, и когда я намекнул наконец ему на то, что было бы хорошо и очень выгодно нам поработать вместе, он сразу понял, в чем дело. Слово за слово, мы разговорились с ним и кончили тем, что он окончательно раскрыл свои карты. Он очень сожалел, что я раньше не поступил к ним на службу. Работать одному было очень трудно, и он уверял меня, что, работая с таким человеком, как помощник кладовщика, можно нажить огромные деньги. На третий день нашего знакомства мы вытащили из склада около 100 книг, которые пока поместили в комнате, отведенной мне при складе.

— Вот это я понимаю! — воскликнул я. — Ну, а как же вы устроились с собранием?

Холмс весело расхохотался.

— Поймите, дорогой Ватсон, что я теперь у них свой человек. Я, так сказать, уже посвящен в дело, работал на нем и, конечно, имею право присутствовать на общем собрании всех участников этого обширного всероссийского предприятия.

— Виделись ли вы по крайней мере с Клюкиным?

— Конечно. Признаться сказать, он даже и не заметил произведенного у него хищения. В его складе навалена такая масса книжного товара, что разобраться в нем стоит немалого труда, и открыть преступление можно только при тщательной проверке магазина и склада, что бывает не чаще как один раз в год.

— В котором часу сегодня собрание?

— В 9 часов вечера.

Подъехав к гостинице и поднявшись в свой номер, я лег отдохнуть.

Как ни была коротка дорога, она все–таки утомила меня, и я с удовольствием проспал часа два на мягкой неподвижной постели.

VIII

Когда я проснулся, Шерлока Холмса уже не было в комнате, и я от нечего делать принялся за чтение газет, над которыми просидел остаток дня и часть вечера.

Часов около 10 Холмс вернулся назад.

Он был немного раздосадован и чем–то недоволен.

— Я вижу, вас постигла маленькая неудача? — спросил я.

— Да, сегодняшний день был не особенно удачен, — ответил он.

— Вы, вероятно, не попали на конспиративное собрание.

— Попасть–то я попал, да только Гаврюшка оказался более осторожным, чем я предполагал, — заговорил Шерлок Холмс. — Он сразу заметил мое присутствие, и хотя несколько и успокоился, когда Буров заявил ему, что я уже принимал участие в их работе, однако, несмотря на это, он удалил меня с собрания, сказав, что я еще недостаточно знаком ему.

Несколько минут Холмс ходил задумчиво по комнате, очевидно, что–то обдумывая.

— Надо будет сегодня сходить к Клюкину. Я хочу решиться на внезапный обыск. Если он согласится, я сегодня же схожу в сыскное отделение и попрошу сделать обыски, в магазинах Гаврюшки и Семенова. Не хотите ли, Ватсон, пройтись вместе со мной?

— С удовольствием, — ответил я.

Не теряя времени, мы оделись и, выйдя на улицу, приказали извозчику везти себя в Ваганьковский переулок, в котором находился собственный дом г. Клюкина.

Он был дома и, увидя нас, тотчас же провел нас в свой рабочий кабинет, притворив за собою дверь.

В коротких словах Холмс передал ему результаты своих наблюдений и спросил его, не пожелает ли он обратиться в сыскное отделение с просьбой сделать внезапный обыск в магазинах Гаврюшки Воропаева и Семенова.

— Итак, я жду только вашего разрешения на производство обыска, — произнес Холмс.

Несколько минут Максим Васильевич что–то обдумывал.

— Ну, что же, — произнес он наконец. — Если вы находите это нужным, значит, так и надо поступить.

— И я могу заявить это от вашего имени начальнику сыскной полиции?

— Конечно.

На этом деловой разговор кончился, и, переменив тему, мы заговорили о совершенно посторонних предметах.

Просидев у него до половины двенадцатого, мы простились и возвратились к себе домой.

IX

Эту ночь Холмс не ночевал дома и на мой вопрос, где он думает провести ночь? — ответил:

— В моей казенной квартире. Может быть, от Бурова мне удастся узнать что–нибудь новенькое и интересное.

Я увиделся с ним лишь в два часа следующего дня.

— Ну–с, дорогой Ватсон, — произнес он, появляясь в номере, — на этот раз мы, конечно, не ошиблись.

— Что случилось? — спросил я, прекрасно понимая, что такой человек, как Холмс, не потеряет даром целой ночи и половины дня.

— Я прекрасно провел время, сидя сегодня утром в трактире вместе с Буровым, — ответил Холмс.

— А вам удалось что–нибудь узнать?

— Не особенно много. Вчерашнее заседание было очень бурное. Гаврюшка страшно скуп, и его чуть не избили за это. Впрочем, он все–таки получил по физиономии от Фомки Никишкина, у которого он, насколько мне кажется, находится в руках.

— О чем же говорилось на заседании? — полюбопытствовал я.

— О том, о чем я и предполагал. Во–первых, он объяснял своим поставщикам, какой товар в настоящее время идет бойчее, и просил обратить их благосклонное внимание именно на этот товар. Ну, затем кое с кем расплачивался, просил приманить к делу еще нескольких служащих тех книгоиздательств, которые пока еще не попали в его руки. Кончилось дело торгом. Гаврюшка хотел было сбавить цену, но чуть было не был избит и сдался. С горя, как водится, напился и попал вместе с Буровым и другим парнем к какой–то девице, вытащившей у него из кармана сто рублей.

Вспомнив, вероятно, что–то очень забавное, Холмс от души расхохотался.

— Чего вы? — удивился я.

— Нет, этот случай характеризует Гаврюшку самым ярким образом, — весело заговорил Холмс. — Представьте себе, Ватсон, что у человека, дрожащего над каждой копейкой, украли вдруг сто рублей. Пропажу он заметил, только дома, куда приехал вместе с Буровым. Это была одна из великолепных сцен. В припадке отчаяния он не обратил даже внимания на то, что здесь же находилась его законная жена.

— Я ей покажу! — орал он на всю квартиру. — В полицию! Она украла у меня сто рублей! Караул!

Жена, до сих пор не понимавшая, в чем дело, спросила:

— Да кто украл–то?

— Как кто? Да та самая девка, у которой я был!

— Это было препотешно, дорогой Ватсон! Он метался как угорелый, совершенно забывая, что рассказывает своей жене о своих похождениях.

И, став вдруг серьезным, Холмс добавил:

— А сегодня я, совместно с чинами сыскного отделения, произвел у него и у Семенова обыски.

— И что–нибудь нашли?

— Конечно. Ценность найденного равняется девяти тысячам рублей. Клюкин опознал своего товара на шесть тысяч рублей, но все дело заключается в том, что Воропаев как бы остается в стороне. Магазин записан на имя Никанорова, которого в настоящее время нет в Москве, и нам необходимо иметь что–либо более веское, чтобы наложить руку на Гаврюшку.

Он на минуту смолк и снова заговорил:

— Если бы вы видели, Ватсон, с какою ненавистью взглянул он на Максима Васильевича, когда тот вошел в магазин вместе с чинами сыскного отделения. Я уверен, что взгляд этот не предвещает ничего доброго и он, так или иначе, постарается отомстить ему.

— По всей вероятности! — согласился я.

— Поэтому нам не следует упускать его из виду ни на одну минуту.

— То есть?

— Мы тотчас же должны засесть на наш наблюдательный пункт.

— Я готов, — произнес я.

— В таком случае заменим снова наши костюмы. С этими словами Холмс открыл свой чемодан, вынул из него два сильно потертых костюма и подал один из них мне, проговорив:

— Парики и грим находятся в саквояже.

Через несколько минут мы преобразились настолько, что ни один из наших лучших знакомых не смог бы узнать нас.

В черных, слегка взъерошенных париках и в поношенном сильно платье мы походили на каких–то полухулиганов. Оставалось самое трудное: выйти из гостиницы, не возбудив против себя подозрения прислуги.

Это было не так–то легко, так как вид наш был слишком непрезентабельный и появление полуоборванцев в такой роскошной гостинице, как Большая Московская, не могло пройти незамеченным.

Однако Холмс нашелся и тут.

Среди его платья нашлось два довольно приличных пальто и две мягких английских шапки.

Надев на себя это одеяние, мы стали довольно приличны. Затем, захватив в карманы рваные, засаленные картузы, мы вышли из номера.

Но и этот вид показался подозрительным старшему швейцару.

— Откуда? — грубо окрикнул он нас.

— Из номера пятьдесят третьего! — не задумываясь ответил Холмс. — От английского подданного Холмса.

Этот определенный ответ, видимо, успокоил швейцара.

По всей вероятности, он, знавший о настоящей профессии Холмса, принял нас за нужных ему людей, и мы свободно вышли на улицу.