Джон Карр - Смерть и Золотой человек

— Уехал. Я отправил его, когда взялся за нашего друга Нейсби.

— Нейсби? Тот нахальный маленький тип, который только что вышел отсюда?

— Да. Вы что-нибудь нашли?

На лице у Г. М. появилось выражение благоговейного ужаса.

— Нашел ли я что-нибудь? Ах ты господи! — Он придвинул себе кресло, только что освобожденное Нейсби, с немалыми усилиями втиснул в него свои крупные формы, посопел, посмотрел поверх очков и вынул из кармана портсигар с черными, маслянистыми на вид сигарами. — Скажите, сынок… Маскарадный костюм Дуайта Стэнхоупа у вас? Где он?

— Заперт в его гардеробной наверху. Утром я бегло смотрел вещи — особенно содержимое карманов. Потом я все переписал и запер в шкафу. Хотите взглянуть?

— Да, сынок. Очень хотел бы.

Ник позвонил; дворецкий Ларкин явился на зов на удивление резво. При виде Г. М. Ларкин вспыхнул (если в такое можно поверить), но ни тот ни другой не произнесли ни слова. Ник дал дворецкому ключ от платяного шкафа и распорядился принести одежду «грабителя». Г. М. чиркнул спичкой о ноготь и раскурил маслянистую сигару. Его маленькие глазки обежали комнату и наконец остановились на буфете.

— Ну вот! — Ник повернулся к нему и указал на Эль Греко. — Знаете, что там такое?

— Угу, — буркнул Г. М.

— Да, великий Эль Греко. Но известно ли вам, что именно изображено на картине?

— Угу. — Г. М. вынул сигару изо рта. — Озеро Гватавита в Андах — в аллегорическом осмыслении.

Ник изумленно воззрился на своего собеседника:

— Дедукция, сэр? Или полученные сведения?

— Ни то ни другое. Результат подслушивания. — Г. М. заерзал в кресле. — Ваша подруга Бетти Стэнхоуп спускалась вниз; я шел за ней, собираясь кое о чем ее расспросить. Она направилась в бильярдную. Я за ней. Она открыла дверь, и нашим взорам открылась довольно пикантная сцена. Потом она закрыла дверь, но не до конца.

— И вы подслушивали?

— Конечно. — Г. М. вкратце передал Нику содержание разговора, опустив определенные подробности. — Очень интересно! Да. Итак…

— Сэр, а озеро Гватавита действительно существует?

— Ах, сынок! Озеро Гватавита — самое знаменитое озеро в Южной Америке.

— Я имею в виду — там действительно есть золото?

— Есть. В дополнение к тому, что индейцы веками приносили жертвы Золотому человеку, местный касик, то есть большая шишка, бросил в озеро две тонны золота, желая спасти сокровище от одного из подручных Писарро по фамилии Кесада. За такое надувательство касика сожгли заживо, но золото так и не получили. Так начались поиски Эльдорадо. Даже сэр Уолтер Рэли принял в них участие.

Г. М. поднял палец, его глаза не отрывались от полотна.

Картина дышала злобной иронией и при этом невольно очаровывала. Серо-стальная вода, в которой отражались алчные лица; монах и придворная дама, стоящие бок о бок на коленях спиной к тем, кто собирался нырнуть в озеро… Даже сейчас измятый холст, еле державшийся в раме, прислоненной к буфету в английском доме, был полон жизни.

На темном ковре, на том месте, где лежал Дуайт Стэнхоуп, запеклось несколько капель крови.

Г. М. пристально всмотрелся в черные пятнышки и снова сунул в рот сигару.

— Сэр, но если сокровище все еще там, почему никто не может его достать?

— Дело в том, — ответил Г. М., — что глубина озера свыше шестидесяти метров…

— Да… глубоко.

— Кроме того, с тех пор, как в озеро бросали золото, прошло очень много времени; с берегов намыло целые пласты глины, камней и песка. Даже если вычерпать оттуда всю воду — а озеро уже осушали, — на дне обнажится толстый слой ила, глубину которого никто не мерил. Разумеется, с помощью достижений современной техники и ил можно вычерпать. Мероприятие довольно дорогое, но возможное.

— Значит, замысел Нейсби, в конце концов, не такой уж дикий?

Г. М. задумался.

— Нет, не дикий. Но странный. В высшей степени странный для респектабельного дельца из Сити.

— Вот вы, например, вложили бы деньги в подобное предприятие?

— Ну… не знаю. Возможно. Но только потому, что я люблю риск. И не забудьте: перед тем как поднять насосы по крутым горным склонам, придется еще получить право на концессию от колумбийского правительства. И тут понадобится богатство Рокфеллера.

— Видите ли, — продолжал Ник, — Нейсби хочет, чтобы мистер Стэнхоуп вошел с ним в долю пополам.

— Вот как?

— Да. Я сам случайно подслушал их разговор — вчера вечером, в театре наверху.

— Хо-хо! — На лице Г. М. появилась ликующая гримаса. — Значит, вот где вы обнимались с Бетти Стэнхоуп?

— Откуда вы знаете?

— Не важно, откуда я знаю, — уклончиво отвечал Г. М. — Чтоб мне лопнуть, не знаю, куда катится наша полиция! — Он покачал головой. — Помню, не так уж давно ваш начальник Мастерс чуть не убил меня после того, как я застукал его целующимся с женщиной на переднем сиденье автомобиля.

— Я вовсе не обнимался! Не скрою, у меня были такие мысли. Кстати, случись такое на самом деле, она дала бы мне пощечину.

— Вы так думаете? — с бесконечной жалостью в голосе спросил Г. М. — А вы когда-нибудь видели ее лицо, когда она считает, что вы на нее не смотрите?

— Нет, сэр. Почти никогда не видел.

— И находчивости ему не хватает! — сурово покачал головой Г. М. — Более того, сынок, берегитесь. Однажды она станет очень богатой.

— Ее богатство меня не волнует. Не помню, говорил ли я когда-нибудь, но… Не важно! — Ник поскорее перевел разговор с личной темы. — Я на службе, черт побери! И не имеет значения, что мне нравится или не нравится. А все обитатели дома…

— Вот именно, — кивнул Г. М. — Обитатели дома… — Он медленно выпустил дым; голова его оказалась как будто в облаке. — Ну-ка, посмотрим. Насколько я понимаю, парень в морской форме — некий капитан Доусон; миссис Стэнхоуп рассказывала мне о нем. Курчавый атлет — ваш друг Винсент Джеймс. А маленький смуглый дьяволенок, пышущий энергией, — Элинор Стэнхоуп, свет очей старика, так сказать, лучшее яблоко в его саду.

— Да. Кстати, о яблоках: вот нож для фруктов — на столе, сзади вас.

Г. М. взял нож и принялся вертеть в руках, а Ник начал докладывать об отпечатках. Он все еще говорил, когда вернулся Ларкин с большой картонной коробкой в руках.

Ник поставил коробку на стол. В ней находились тонкие замшевые перчатки, черная маска, толстый теплый шарф, твидовые кепка и пальто, вельветовые брюки, шерстяная рубашка, фуфайка и кальсоны, носки и теннисные туфли. В карманах — Ник аккуратно разложил все по порядку — Стэнхоуп держал носовой платок с меткой «Д. С», два совершенно не относящихся к делу письма, адресованных ему в «Уолдемир», стеклорез, перочинный ножик и рулончик липкого пластыря. Список дополняли наручные часы.

— Извините, сэр, — вмешался стоящий в дверях Ларкин. И Ник, и Г. М. подняли голову; на лице последнего явственно проступило тоскливое выражение.

— Да?

— Если позволите, чай подадут в гостиную через десять минут.

— Хорошо. Которая комната гостиная?

— В восточном стиле, сэр. Разрешите также спросить… — Ларкин замялся. — Сегодня можно будет прибраться в столовой, чтобы здесь можно было есть, как обычно?

— Нет, сынок, нельзя, — отозвался ворчливый голос Г. М. из облака сигарного дыма.

— Простите, сэр?

— С разрешения инспектора я позволю себе предположить следующее: пройдет много-много времени, прежде чем столовой снова можно будет пользоваться по назначению. Можно сказать и так: в ней можно будет есть, когда рак на горе свистнет и у бильярдных шаров вырастут бакенбарды. Вам ясно?

— Очень хорошо, сэр, — сказал Ларкин и вышел.

Г. М. по одной осмотрел улики, обнаруженные в карманах жертвы.

— Стеклорез, — объяснил Ник, — точно принадлежит вору. Перочинным ножом он вырезал картину из рамы. Пырнули Стэнхоупа не им; на перочинном ноже нет крови, и потом, лезвие слишком толстое.

— Да, — без выражения отозвался Г. М. — Да. Толстое.

— Полоски пластыря он наклеивал на стекло; он закреплял маленькие кусочки так, чтобы стекло не выпало. — Ник жестами проиллюстрировал действия грабителя. — Но я бы хотел привлечь ваше внимание еще к одному странному обстоятельству.

— Какому?

— Возьмите рулончик пластыря и посмотрите… Вот здесь, сверху! Погодите! Вот лупа, которую я утром взял в библиотеке.

Он протянул Г. М. лупу. Сэр Генри, перекатив сигару в угол рта, взял рулончик и посмотрел сквозь увеличительное стекло на кончик ленты.

— Кровь! — сказал он.

Ник кивнул:

— Да, сэр. Кровь. Достаточно легко воспроизвести все, что здесь случилось. Однако не удается понять, зачем все было сделано… Итак, убийца ударил мистера Стэнхоупа ножом. Потом ногой — когда он уже лежал на полу. А потом, когда мистер Стэнхоуп был без сознания, убийца вынул у него из кармана липкую ленту и отрезал кусок окровавленным ножом для фруктов. Именно так.